Мистер Июль (ЛП)

Толпа аплодирует и кричит, и внезапно я понимаю, что с меня хватит.
— Поехали. — Джастин поднимает руку в воздух и делает круг, показывая моей команде, чтобы они собирались и уходили.
Он хорошо меня знает. Из-за этого факта мне будет еще труднее рассказать ему обо мне и Рэмси.
Мы выбираемся из клетки, охранники расчищают мне путь к бегству.
Я вижу, как Джастин проходит мимо, подхватывая Джулиет, и ухмыляюсь.
  
Может быть, он все-таки поймет, что с этой девушкой он как мотылек на пламя.
Рэнди бежит впереди — меня ждет ледяная ванна, но, в отличие от обычного, я не хочу часами отдыхать.
Я просто хочу ее увидеть.
Она — единственное, что мне нужно для лечения.
— Я просто должен кое-что сделать, — говорю я парням, отставая.
Джастин хмурится, глядя на меня.
— Что, черт возьми, тебе может понадобиться прямо сейчас?
— Я буду через минуту, просто дайте мне секунду побыть одному. — Я кивком головы указываю в сторону своей раздевалки, жестом приглашая их пройти вперед.
Он хмурится еще сильнее, но делает, как я просил, и ведет Джулиет с собой в раздевалку, Оуэн следует за ним.
Я жду, пока они скроются, а затем пересекаю холл, направляясь в комнату, где, как я знаю, меня будет ждать Рэмси.
В последнее время я не могу особо рассчитывать на Расти, но я знал, что он позаботится о ней вместо меня.
Я тихонько стучу в дверь и слышу, как ее нежный голос отвечает:
— Войдите.
Я открываю дверь, и только когда ее взгляд падает на меня, до меня доходит все.
Она, я, наш ребенок, моя ссора.
— Боже мой. — Она издает сдавленный звук, и я бросаюсь вперед, подбегая к ней как раз вовремя, чтобы ее вырвало в мусорное ведро рядом с диваном.
— Рэмси, ты в порядке?
— Это... — она снова давится. — Это к...
— Ребенок? — Я перебиваю ее: — Рэмси, что-то не так с ребенком? — Спрашиваю я.
За моей спиной раздается смертельно холодный голос.
— Это кровь.
Блядь. Кровь.
Блядь. Этот голос.
Я отскакиваю от нее и одновременно поворачиваюсь, чтобы встретить мужчину, который, как я знаю, стоит у меня за спиной.
Джастин кипит, его грудь вздымается и опускается, когда он смотрит на меня.
— Скажи мне, что это не ты обрюхатил мою младшую сестру.
Я делаю медленный, выверенный шаг в его сторону.
— Я не могу тебе этого сказать.
Он морщится, как будто я ударил его по лицу.
— Ты покойник.
— Джастин, — шепчет Рэмси у меня за спиной. — Не надо.
— Выйди, — требую я, указывая на дверь. — Мы не будем делать это у нее на глазах.
— Согласен, — ворчит Джастин, его лицо подергивается от напряжения, которое он прилагает, чтобы не растерзать меня здесь и сейчас.
Он поворачивается и выходит за дверь, и я двигаюсь следом.
— Хадсон, пожалуйста, не надо, — умоляет она меня.
Я не оборачиваюсь. Я не могу. Один взгляд на мое лицо, и она снова упадет в обморок или ее вырвет.
— Что бы ни случилось, оставайся здесь, пока я не вернусь за тобой, поняла?
— Хадсон, — хнычет она.
— Все будет хорошо, Пинки, я обещаю. Мне следовало сделать это давным-давно.
Я выхожу из комнаты и слышу, как она начинает плакать.
Мое гребаное сердце разрывается от того, что я вот так оставляю ее, но я должен это сделать.
Мы должны поговорить об этом открыто, если я хочу, чтобы у нас был хоть какой-то шанс остаться в жизни друг друга.
Он мой лучший друг. Он будет дядей моего ребенка.
Он бросается вперед, когда видит, что я закрываю за собой дверь, и широко размахивается, промахиваясь мимо меня на целую милю.
— Джастин, просто послушай, черт возьми, — говорю я, уворачиваясь от очередного удара.
— Послушать? Зачем? — спрашивает он. — Что бы узнать, как ты за моей спиной трахнул мою сестру и она забеременела? Это то, что ты хочешь, чтобы я услышал?
— Это не так.
Он бросается на меня, но я отскакиваю в сторону.
Мы кружим друг вокруг друга, как в клетке, с той лишь разницей, что здесь нет судьи — некому помешать нам убить друг друга.
— А на что это похоже, Хоррор? — он кричит на меня, повышая голос.
— Я люблю ее. Я хочу быть с ней до конца своей гребаной жизни! — Я кричу в ответ.
Он сбивается с шага, и его руки опускаются по бокам.
Танец прекращается.
Мы стоим друг напротив друга, ни один из нас не двигается.
— Ты любишь ее?
Я киваю.
— Ты когда-нибудь, только что встретив кого-то, сразу же испытывал к нему то, чего, как ты знал, не должен был испытывать? — Спрашиваю я, уже прекрасно зная, что его ответ будет утвердительным. Он был... черт возьми, он все еще это чувствует.
— Да, черт возьми, испытывал, — гремит он, его руки заметно трясутся.
— Итак, что ты с этим сделал?
— Спрятал это дерьмо поглубже. — Он усмехается. — Спрятал это под шутками и поддразниваниями и попытался забыть о его существовании.
— И как, черт возьми, это у тебя получается? — Требую я, мое собственное дыхание становится затрудненным.
— Не очень, — признается он с рычанием. — Но так и должно быть.
— Это чушь собачья, и ты это знаешь.
На этот раз, когда он бросился на меня, я позволил ему вступить в контакт, и он с громким стуком повалил нас обоих на землю.
Он целится в мое и без того избитое и покрытое синяками лицо, и я должен признать, что у этого ублюдка все еще есть возможность нанести удар справа.
Я даже не ударил его в ответ — у меня нет на это права. Он заслуживает того, чтобы разозлиться.
— Какого хрена? — Я слышу голос Расти и чувствую, как Джастина отрывают от меня.
Я вытираю кровь, льющуюся у меня из носа, и вижу, как Зверь удерживает Джастина, пока тот пытается освободиться.
— Он обрюхатил мою сестру, — рычит Джастин.
Зверь бросает на меня взгляд.
— Черт, Хоррор, правда?
Я киваю, и Джастин вырывается еще сильнее.
— Успокойся, мать твою, — требует он.
Джастин замирает.
Расти протягивает руку, чтобы помочь мне, и я поднимаю свою задницу.
Джастин указывает на меня пальцем.
— Ты знал, чем это для нас обернется, но все равно пошел и сделал это.
Мое сердце бешено колотится, но во мне не осталось сил сопротивляться. Я не хочу с ним ссориться — я просто хочу, чтобы он понял.
Я хочу, чтобы он принял нас.
— Я знаю, что сделал, — соглашаюсь я.
— Итак, ты сделал свой выбор. Ты выбрал ее.
— Да выбрал.
Он собирается заговорить снова, но я перебиваю его.
— Я не собираюсь стоять здесь и извиняться за это. Я выбрал ее. Я бы выбрал ее снова, а не кого-то другого. Даже тебя.
Я вижу, что он сопротивляется, но я не могу остановиться сейчас.
— Я знаю, что из-за этого я никудышный друг, но что есть, то есть. Рэмси заслуживает того, кто поставит ее превыше всего остального, и я намерен поступать именно так до конца своей жизни, если она мне позволит.
Я вижу, какая война идет у него в голове.
— Ты действительно думаешь, что она заслуживает чего-то меньшего? — требую я.
— Нет, но...
— Никаких «но». Ты знаешь, я буду заботиться о ней лучше, чем кто-либо другой. Я никогда не допущу, чтобы что-то случилось с ней или с нашим ребенком, даю тебе слово. Я буду ставить ее превыше всего. Даже если это будет стоить мне нашей дружбы, я все равно выберу ее.
Он смотрит на меня пустыми глазами.
— Отпусти меня, — шипит он на Зверя.
Тот неохотно отпускает его, и Джастин отмахивается от него.
— Я ухожу отсюда, — говорит он, поворачивается и уходит.
Расти глубоко вздыхает, глядя ему вслед.
— Ну и черт с тобой.
С этим не поспоришь.
— Давай-ка приведем тебя в порядок, чувак.
— Мне нужно увидеть Рэмси, — возражаю я.
— Не похоже, что ты это сделаешь, — замечает он.
Я дотрагиваюсь до крови, стекающей по моему лицу.
  
Блядь. Он прав.
Он подталкивает меня в сторону моей раздевалки.
— Я уговорю Джулиет навестить ее, — заверяет он меня.