Мистер Июль (ЛП)

— Простите, мне не следовало приходить. Увидимся позже, ребята.
Она поворачивается и устремляется к дверному проему, а я вскакиваю со своего места и следую за ней, даже не успев подумать об этом.
Джастин хватает меня за руку.
— Нам нужно тебя разогреть.
Я отмахиваюсь от него и направляюсь к двери.
— Мне просто нужно пять минут, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
  
Я не оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть его реакцию, потому что, честно говоря, мне все равно, что он думает о том, что я гоняюсь за Рэмси.
Я просто обязан принять бой.
Я не слышу, чтобы кто-то шел за мной, и я чертовски благодарен за это; я не в том настроении, чтобы следить за своими словами.
— Рэмси, — кричу я вслед ее удаляющейся фигуре, и мой голос превращается в хриплое рычание.
Она оборачивается и смотрит на меня через плечо, выражение ее лица подавленное, но она не останавливается.
Она разворачивается обратно, уже двигаясь быстрее, и врезается прямо в одного из официантов у бара.
— Черт, — ворчу я, когда она падает на пол, а содержимое ее сумки рассыпается по всему коридору.
Я подбегаю к ней и беру ее за локоть, чтобы помочь сесть.
— Мне очень жаль, — рассыпается в извинениях официант.
— Все в порядке, — говорит Рэмси, в то время как я говорю: — Просто уходи.
Он бросает на меня один взгляд и убегает туда, откуда пришел.
— Пинки, — выдыхаю я, когда она смотрит на меня снизу вверх, ее золотистые глаза все еще большие, как блюдца. — Ты пришла.
Она опускает взгляд и начинает рыться в содержимом своей сумки.
— Прости, я должна была знать, что ты занят, я просто хотела сказать тебе, что я здесь… что я получила твою записку... — бормочет она, запихивая губные помады, ручки и прочую ерунду обратно в свою огромную сумку.
Я чувствую, как мое сердце бешено колотится в груди.
Это не то, что мне сейчас нужно, но я не могу снова уйти от нее, не в таком состоянии.
Я начинаю собирать вещи и передавать их ей.
Я слышу, как она ахает, и опускаю взгляд на предмет, который я передаю ей в руки.
Мое сердцебиение учащается.
Это тест на беременность. Результат положительный.
— Это...
— Хадсон, — говорит она шепотом.
— Это... — Я пытаюсь снова, но безуспешно. — Ты...
Она вскакивает на ноги, вырывая у меня из рук положительный тест на беременность.
— Ты беременна? — Требую я ответа, стоя на месте.
Она поднимает на меня глаза, полные слез, и кивает.
— Я узнала об этом только сегодня, — шепчет она.
— Он мой?
Она опускает взгляд, но я этого не допускаю, беру ее за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.
— Это. Этот. Малыш. Мой?
Она снова кивает, и я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Не знаю, испытываю ли я больше потрясения или облегчения.
Я собираюсь стать отцом, но, учитывая, что она будет матерью нашего ребенка, эта идея, похоже, не вызывает у меня такого шока, как должно было бы.
— Мне жаль, — повторяет она, и тон ее голоса почти разбивает мне сердце. — Мы не хотели, чтобы это случилось... мы предохранялись...
— Рэмси.
— Я не знаю, как это случилось... — продолжает она. — Если ты не хочешь в этом участвовать, я все пойму.
— Ты не могла это сказать, — рычу я, сузив глаза.
Одинокая слезинка скатывается по ее щеке, и потребность прогнать ее угрожает захлестнуть меня.
— Я не буду заставлять тебя делать то, к чему ты не готов, ты можешь участвовать в этом так мало или так сильно, как захочешь... Боже, мне так жаль.
Я действительно многое сделал для этой женщины.
Вот она, стоит передо мной, говорит, что я вот-вот стану отцом, и она напугана, в ужасе даже от того, что я, возможно, не захочу иметь ничего общего с ней или моим ребенком.
Она не могла ошибиться сильнее, чем сейчас.
Я не планировал становиться отцом, пока еще нет, и уж точно не планировал, что она забеременеет, когда мы даже официально не были вместе, но это то, что случилось.
Жизнь порой может устроить мне ад, но я всегда сопротивляюсь вдвойне сильнее, и этот случай не станет исключением.
Я борец, это то, чем я занимаюсь... и я буду бороться за нее. Я буду бороться за нее сильнее, чем за что-либо другое.
За нее и за своего ребенка.
Я отпускаю ее подбородок и делаю шаг ближе к ней, мои руки, которые крепко сжаты, готовые причинить боль, скользят по ее талии нежнейшими прикосновениями.
Я прижимаю ее к своей груди, и она прижимается ко мне, крепко обвивая руками мою шею и цепляясь за нее изо всех сил.
— Тебе не за что извиняться, — шепчу я ей на ухо, медленно и нежно проводя рукой вверх и вниз по ее спине. — Мы этого не планировали, но риск есть всегда.
Она кивает, всхлипывая.
— Мы в этом вместе, Пинки.
Она поднимает на меня глаза, и на ее ресницах отражается боль.
— Но мы не вместе.
— И это моя вина. Я облажался.
— Хадсон, тебе не нужно ничего говорить, — говорит она, и в ее голосе звучит мольба. — Мне вообще не следовало здесь находиться, у тебя скоро бой, а я морочу тебе голову… Я...
Я, черт возьми, больше не могу этого выносить.
Она думает, что я не хочу ее.
Я, черт возьми, покажу ей.
Я прижимаюсь губами к ее губам и заставляю ее замолчать в поцелуе.
Она удивленно отстраняется, с ее губ срывается мое имя, прежде чем она наклоняется и наши губы снова сливаются.
Это так безрассудно — заявлять на нее права здесь, на виду у всех, но мне уже все равно.
Она моя.
Я принадлежу ей.
Пора бы и остальному миру обратить на это внимание.
Я слышу громкоговоритель на главной арене, объявляющий, что до начала боя осталось сорок минут.
— Черт, — бормочу я, отстраняясь от нее.
Ее глаза медленно открываются, она прикусывает нижнюю губу.
Я улыбаюсь, мое сердце наполняется радостью. Она чертовски идеальна, и она вся моя.
— Мне пора идти.
Она кивает, но сжимает меня крепче. Она приподнимается на цыпочки и еще раз касается моих губ своими, прежде чем отпустить.
— Мы поговорим после? — Спрашиваю я, не желая уходить, хотя и знаю, что у меня нет времени.
Она кивает.
Я по-прежнему не двигаюсь.
— Иди, — требует она, подталкивая меня в сторону моей раздевалки.
Я усмехаюсь и направляюсь в указанном направлении.
Отойдя всего на четыре шага, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.
Она все еще стоит там, где я ее оставил, наблюдая за мной, одна ее рука покоится на все еще плоском животе.
И тут меня снова осеняет. Я собираюсь стать отцом.
Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу.
— Ты опоздаешь, — предупреждает она меня.
Я пожимаю плечами.
Она закатывает глаза. — Поговорим после.
— Я знаю. — Я киваю, по-прежнему не двигаясь.
Она вопросительно приподнимает бровь.
Мне нужно кое-что сказать сейчас, кое-что, что мне нужно излить, прежде чем я окажусь в центре внимания.
— Ты задала мне вопрос — я знаю, ты просто повторяла то ужасное дерьмо, которое слышала от меня, но я все равно хотел дать тебе ответ.
— О чем ты говоришь? — Она хмурится.
— Ты спросила меня, что, по моему мнению, должно было произойти, между нами, думал ли я, что мы влюбимся друг в друга и убежим навстречу закату.
На нее накатывает чувство узнавания, и, клянусь, она выглядит так, будто вот-вот снова заплачет.
— Я не знаю, как насчет заката, Рэмси, но в остальном — это именно то, что, как я думал, должно было случиться. С того момента, как я увидел тебя, я мечтал о вечности.
— Хадсон, — выдыхает она, когда я отворачиваюсь и направляюсь обратно к своей команде.
— Я люблю тебя, Рэмси Эштон, — бросаю я ей через плечо. — Всегда любил и всегда буду любить.
  
Она не отвечает, но, дойдя до двери, я не могу не оглянуться на нее.
— Эй, чемпион, — кричит она мне вслед, — удачи.
Я ухмыляюсь. У меня есть все, что мне нужно, прямо здесь.