Воронцов. Перезагрузка. Книга 9 (СИ)

* * *
Потом прибежал Ричард. Он ворвался в дом, когда я ещё завтракал.
— Егор Андреевич! — он был взволнован, глаза горели. — У меня идея!
— Доброе утро, Ричард, — я отхлебнул чаю. — Какая идея?
Он сел напротив, развернул на столе карту России.
— Смотрите. Мы обучили уже двадцать врачей. Они разъедутся по городам — Москва, Петербург… Будут оперировать, учить других. Это хорошо. Но этого мало.
  
Он ткнул пальцем в западную границу:
— Война придёт сюда. И здесь будут раненые. Тысячи раненых. Им нужна помощь немедленно, на месте. Если тащить их в тыл — большинство умрёт по дороге.
— Полевые госпитали, — кивнул я. — Да, это необходимо.
— Не просто госпитали! — Ричард встал, начав ходить по столовой. — Передвижные хирургические отделения! С эфирным наркозом, с инструментами, с обученными врачами! Мы можем оперировать прямо на поле боя, спасать тех, кто раньше был обречён!
Идея была здравой. В моей истории полевая хирургия появилась позже, но почему бы не ускорить процесс?
— Что тебе нужно? — спросил я.
— Время, — ответил Ричард. — И деньги. Нужно создать стандартный набор инструментов для полевого хирурга. Скальпели, щипцы, иглы, шовный материал. Нужны переносные столы для операций. Нужны запасы эфира, спирта, марганцовки. И главное — нужны обученные люди.
— Сколько времени?
— Три месяца на подготовку первого отряда, — прикинул Ричард. — Потом можно тиражировать.
— Хорошо, — кивнул я. — Я поговорю с Иваном Дмитриевичем. Он организует финансирование. Ты занимайся подготовкой.
Ричард просиял:
— Спасибо, Егор Андреевич! Вы спасёте тысячи жизней!
— Мы, — поправил я. — Мы спасём.
* * *
Днём меня пригласил к себе градоначальник Дубинин. Я приехал в его особняк, гадая, что случилось.
Глеб Иванович встретил меня в приподнятом настроении. Он выглядел моложе, чем обычно, глаза блестели.
— Егор Андреевич! — он пожал мне руку. — Проходите, проходите! У меня для вас новость!
Мы прошли в кабинет. На столе стоял графин с вином и два бокала.
— Что случилось? — спросил я, садясь.
Дубинин налил вина, протянул мне бокал:
— Центральная улица! Она полностью освещена! Все двадцать фонарей работают исправно! Вчера вечером я прошёлся по ней — Егор Андреевич, это сказка! Светло как днём! Люди гуляют, дети бегают, торговцы лавки до позднего вечера держат открытыми!
Он сделал глоток вина:
— А знаете, что самое важное? Преступность упала! Раньше по вечерам на этой улице грабили, резали. Темнота — лучший друг разбойника. А теперь? Светло! Городовому видно всё! За неделю не было ни одного случая!
— Это отличная новость, — улыбнулся я.
— И это ещё не всё! — Дубинин достал бумагу. — Помните, мы вводили систему контроля качества для детских колясок? Клеймо, проверка?
— Помню.
— Работает! — он хлопнул по столу. — Работает отлично! Мы прикрыли трёх кустарей, которые делали опасные подделки. Конфисковали товар, наложили штрафы. А честные мастера теперь гордятся клеймом! Говорят, что «тульское клеймо» — знак качества!
Дубинин поднял бокал:
— За вас, Егор Андреевич! За человека, который меняет Тулу к лучшему!
Мы чокнулись. Вино было хорошим, но я пил мало — голова должна была оставаться ясной.
— Глеб Иванович, — сказал я. — Это же только начало. Можно сделать больше.
— Что вы имеете в виду?
— Расширить освещение. Не только центральную улицу, но и другие. Особенно те, где торговля идёт. Это увеличит безопасность и оборот торговли.
Дубинин задумался:
— Это дорого…
— Но окупится, — возразил я. — Больше торговли — больше налогов. Меньше преступлений — меньше расходов на полицию и суды.
— А вы знаете, Егор Андреевич, вы правы, — кивнул он. — Я подам прошение губернатору. Попрошу выделить средства.
* * *
На следующий день на завод прибыл барон Строганов. Лично. С небольшой свитой, но без лишней помпы.
Я встретил его у ворот.
— Егор Андреевич! — он протянул руку. — Наконец-то встретились.
Мы пожали руки. Хватка у него была крепкая.
— Барон, — кивнул я. — Рад видеть вас в Туле.
— Я тоже рад, — улыбнулся он. — Очень рад. Знаете, после того, как мы по вашей рекомендации улучшили процент и качество выплавки, я подумал о том, что пора заимствовать те новшества, которые вы сделали тут, на оружейном заводе.
Мы прошлись по заводу. Я показал ему токарные станки с пневмоприводом, сверлильные станки для глубокого сверления, сборочные линии для ружей. Строганов смотрел внимательно, задавал вопросы, делал пометки в блокноте.
— Это революция, — сказал он, когда мы закончили осмотр. — Настоящая промышленная революция. Воронцов, вы понимаете, что делаете?
— Понимаю, — кивнул я. — Меняю производство.
— Не только производство, — покачал головой барон. — Вы меняете саму суть работы. Раньше всё зависело от мастера — от его силы, умения, опыта. А теперь? Машина работает за него. Мастер только направляет, контролирует.
Он посмотрел на меня:
— Я хочу предложить вам сделку. Большую сделку.
— Слушаю.
— Мои заводы на Урале. Железо, сталь, медь. Они работают по старинке. Молоты ручные, плавильни с вашей помощью улучшили. Теперь я хочу модернизировать само производство и подход к нему. Хочу, чтобы вы помогли.
— Чем конкретно?
Строганов достал из кармана список:
— Во-первых, пневматические молоты. Вместо ручных. Во-вторых, улучшенные плавильни с лучшим нагревом. В-третьих, освещение — ваши лампы. В-четвёртых — обучение мастеров. Я готов отправить к вам сотню человек, чтобы они учились.
Я задумался. Это масштабное предложение. Но и очень выгодное.
— Что вы предлагаете взамен?
— Металл, — просто ответил барон. — Сколько вам нужно. По себестоимости. Железо, сталь, медь, чугун. Всё, что производим. Плюс — доля в разнице прибыли от модернизированных заводов. Скажем, процент.
Это было щедрое предложение. Доступ к качественному металлу по низкой цене решал множество проблем.
— Мне нужно подумать, — сказал я. — Обсудить с партнёрами.
— Конечно, — кивнул Строганов. — Но не тяните. Время дорого. Война на носу, металл будет нужен в огромных количествах.
Когда он уехал, я позвал Григория.
— Что скажешь? — спросил я.
— Выгодно, — коротко ответил Григорий. — Очень выгодно. Металл по себестоимости — это экономия огромная. А процент от прибыли уральских заводов — это могут быть тысячи рублей в год.
— Но это дополнительная нагрузка, — заметил я. — Нам придётся отвлекать мастеров, чтобы обучать уральцев. Разрабатывать новые проекты для их заводов.
— Справимся, — уверенно сказал Григорий. — Тем более, Николай Федоров уже наладил систему обучения. Он сможет организовать курсы для уральских мастеров.
Я кивнул:
— Хорошо. Согласимся. Но с условием — они присылают мастеров партиями, по двадцать человек. Чтобы не перегружать нашу систему.
— Разумно, — согласился Григорий.
* * *
Вечером того же дня я встретился с Николаем Федоровым. Молодой учитель сидел в учебном классе, что-то записывая в своей тетради.
— Николай, — начал я. — У меня к тебе предложение.
Он поднял голову:
— Слушаю, Егор Андреевич.
— Ты отлично справляешься с обучением мастеров. Результаты впечатляющие. Уральцы, московские мастера, даже наши тульские — все довольны. Я хочу расширить это дело.
— В каком смысле?
— Превратить заводскую школу в полноценную Тульскую техническую академию. Место, где будут учить не только ремеслу, но и науке. Физике, химии, математике, инженерному делу.
  
Глаза Николая загорелись:
— Академия… Это амбициозно.
— Но возможно, — кивнул я. — Нужно разработать программу. Чему учить, в каком порядке, сколько времени на каждый предмет. Нужно найти преподавателей — физиков, математиков, химиков. Нужно оборудовать классы, лаборатории.