После развода

Он зевнул, потрепал свои тёмные вихры и добавил:
– Ты умоляла меня остаться с тобой на ночь. Боялась, что с тобой случится инфаркт, инсульт и прочие ужасы. В общем, наняла меня дежурным сиделкой. За бутылку коньяка и обещание, что я «самый красивый доктор на свете», хоть и мужчина.
– Кхм… – выдавила я, чувствуя, как краснею до корней волос.
И тут из-за стены, из гостевой спальни, донеслись странные звуки.
  
Затяжной стон, потом приглушенное: «О, моя голова…»и снова стон.
– Оля? – замерла я.
– Подруга твоя. В другой комнате спала, я её туда отнёс, – невозмутимо подтвердил врач. – Сказала, что одну тебя не оставит… И рухнула прямо на пороге квартиры. Пришлось нести сначала тебя, потом её.
– А-а-а… Ага… – кивнула я, чувствуя себя полной идиоткой.
Он поднялся, прошёл на кухню, и вскоре донёсся звук льющейся воды.
Вернулся со стаканом, где шипел аспирин.
– Пей. Но медленно.
Я послушно сделала глоток.
Прохладная жидкость немного прочистила сознание.
И тут, словно прорвало плотину, в голову полезли обрывки вчерашнего.
Оля, кричащая: «Давай устроим праздник твоей новой жизни! Лучший в твоей жизни!».
Мы, заказывающие еду из ресторана.
Я, надевающая это дурацкое платье с криком: «Я еще ого-го!»
Потом мы с Олей уничтожили весь гардероб и обувь Арса, облив всё зелёнкой. Порезали обувь ножницами и ножом. Оля нацарапала на его любимой паре слово «Урод».
Я подпалила ему все трусы, в месте, куда он прячет своё хозяйство…
Потом мы вызвали такси и поехали в клуб, там тусили, танцевали… пили коктейли.
Потом был другой клуб…
А после…
О, Боже…
После я позвонила в скорую, рыдая в трубку, что умираю от разбитого сердца и мне срочно нужен врач, потому что «сердце боли-и-ит!»
Приехала скорая…
Привезли нас прямо вместо такси до моего дома.
И этот самый врач, заканчивающий смену, остался с нами двумя, чтобы присмотреть, дабы ничего не натворили в пьяном угаре.
А потом я… умоляла его остаться…
Да, всё так и было.
Какой кошмар.
– Капец… – сдавленно прошептала я, опуская голову на колени. – Это кошмар.
Мужчина сел на край кровати и ухмыльнулся.
– Ну, знаете, Маргарита… Обычно мои пациенты ограничиваются давлением и температурой. А тут полный набор: острая душевная боль, обострение романтизма и неконтролируемая тяга к песням. Дежурство выдалось насыщенным.
В комнату вошла Оля.
– Рита, ты жива? А то у меня тут в глазах двоится, и я не могу понять, сколько людей в квартире.
Я закрыла глаза.
Война с Арсением только началась, а я уже успела обзавестись личным врачом-сиделкой с неизвестными намерениями и подругой на грани белой горячки.
Что будет дальше?
А дальше пока врач приводил в чувство Олю, я побрела в ванную, чувствуя себя так, будто меня ночью переехал каток.
Я подошла к зеркалу и едва не вскрикнула.
На меня смотрело существо из низкобюджетного хоррора.
Волосы встали дыбом в стиле «электроприбор встретил розетку».
Тушь размазалась, создав эффект трагической панды.
Помада была размазана до ушей, а одно веко всё еще украшала криво наклеенная ресница, упорно державшаяся за жизнь.
Я была похожа на клоуна, пережившего тяжёлый развод и нашедшего утешение на дне бутылки.
– О, Боже… – прошептала я своему отражению.
Оно молчаливо согласилось.
Я залезла под душ, смывая с себя позор, коньяк и остатки самоуважения.
Горячая вода немного оживила меня.
Надела махровый халат, и вышла из ванной, обошла квартиру.
Картина была маслом под названием «Последствия нервного срыва».
Пустые бутылки, упаковки от еды, осколки сервиза в столовой.
Испорченная одежда и обувь Арсения.
– Надо клининг вызывать, – с тоской изрекла я, качая головой и вошла на кухню.
Такого бардака у меня в жизни не было.
– Не-а, – раздался хриплый голос подруги. – Сначала чемоданы со шмотьём для твоего бывшего соберём. Поняла?
Оля сидела за кухонным столом, вцепившись в огромную кружку с кофе, как в спасательный круг.
Она была зелёного оттенка, но в её глазах горел огонь мстителя.
Доктор сидел напротив, хмуро уткнувшись в свой телефон.
Чёрт, он реально выглядит круто.
Рассмотрела его внимательней.
Высокий, мускулистый… ещё и врач, а не айтишник сраный.
– Чемоданы? – я вспомнила вчерашнюю месть и в голос застонала. – Оля, он меня убьет. Это же его любимые вещи…
– Именно! – она зловеще усмехнулась. – И мы их аккуратненько упакуем и вышвырнем наху… то есть, отправим ему курьером на работу. В знак нашего доброго к нему отношения. Это мы ещё адвокатов не наняли, которые выжмут из него все соки, как из лимона.
Я уже собиралась возражать, как мужчина поднял голову от телефона.
– Омлет будете? – спросил он так же буднично, как если бы предлагал измерить давление бабульке с гипертонией. – Могу сделать на скорую руку, обещаю, будет вкусно. А потом я должен бежать, спасать жизни. У меня смена через два часа. Нужно ещё домой заехать.
Я хотела вежливо отказаться, мой желудок сжался в комок при одной мысли о еде, но Оля перебила, устремив на Антона масляный, полный преклонения взгляд.
– Конечно, о, чудо-мужчина! – воскликнула она. – Нас, грешных, надо подкормить после ночи духовных исканий и жестокого уничтожения мужских вещей!
Антон, не говоря ни слова, встал и начал деловито шарить по моим шкафам.
Нашёл сковороду, яйца, помидоры, лук, специи.
Мы с Олей сидели и молча наблюдали, как он ловко управляется на чужой кухне.
Оля наклонилась ко мне и начала шептать, не сводя с него восторженных глаз:
– Ну? Ты это видишь? Видишь?! Пока твой бывший султан искал себе инкубатор, вселенная прислала тебе вот этого. Смотри: руки золотые, яйца жарит, а не проблемы тебе создаёт. Вчера нас обеих, пьяных и неадекватных, до квартиры довёл, а руки не распускал. От похмелья спас. И даже вид у него сейчас не «ой, какие же вы дуры», а «ладно, спасу ещё пару искалеченных душ, куда деваться». Это не мужчина, это пособие по выживанию в кризис. Надо брать.
– Оля, он просто врач, – попыталась я возразить, но она фыркнула.
– Врач? Да это же домашний спецназ! Смотри, как он яйца взбивает, какие у него мышцы… Со знанием дела подходит к омлету. Не то, что твой Арсений, которому жена маткой не вышла.
Я надула губы и сделала себе кофе.
Кофемашина выдала мне мой любимый капучино.
Вскоре Антон поставил перед нами две тарелки с идеально золотистым, пышным омлетом.
Любопытно, но молоко он не использовал.
– Приятного аппетита, – коротко бросил он и снова уткнулся в телефон, набирая кого-то. – Да, Ирина Петровна, доброе утро! Скоро буду.
– Ты слышишь, Рит? – снова зашептала Оля, с благоговением принимаясь за еду. – Слышишь, как он разговаривает? Кушай омлет и не дуй губы. Пока твой свою амёбу кормит дорогим йогуртом, у нас тут настоящий мужчина омлетом нас реанимирует! Вот она, разница, Ритка!
Я молча ковыряла омлет вилкой.
Он пах умопомрачительно.
На вкус тоже оказался хороший. Вкусный.
А слова Оли, едкие и смешные, как ни странно, начинали казаться не такой уж и безумной логикой.
По сравнению со вчерашним адом сегодняшнее утро с омлетом и насмешливым, но компетентным врачом казалось почти… спасением.
Антон допил свой кофе, встал и потянулся.
– Всё, я побежал. Не пейте сегодня больше аспирин. И с алкоголем советую осторожнее, а то в неприятности легко влезть… И… вызовите клининг. Всё, девочки, желаю вам обеим удачи! Можете не провожать.
На прощание он кивнул нам обеим и пошёл на выход.
Оля смотрела на меня с немым вопросом и с силой пнула под столом.
– Ты чего? – не поняла я.
  
– Живо беги за ним, номер телефона возьми! – рявкнула она.
Я нехотя поднялась и… Я
Антон уже обувался в обычные ботинки.
Не какие-то там дизайнерские из мягкой кожи, как любит Арсений, а такие… мужицкие. За пару -тройку тысяч… рублей.