Главный герой против развода (СИ)
Именно это стало самым главным аргументом в деле травли Бии. Клара переживала, что с приходом новой хозяйки, которая сама возьмет управление хозяйством, влияние экономки естественным образом сойдет на «нет». Кларе не нужна была самостоятельная и деятельная госпожа. Нужна была марионетка, которой бы Клара могла спокойно управлять под видом преданности и помощи. Бия, с ее неуверенностью в себе и безнадежной влюбленностью, подходила на эту роль как нельзя лучше, потому Клара тонко манипулировала прислугой и сознанием Бии, создавая той невыносимые условия существования, где только Клара выступала в роли единственного преданного подчиненного.
Зная желание Бии заслужить любовь Диона, Клара пообещала помочь девушке в этом, что стало очередным рычагом контроля.
Таким образом Клара «намекнула», что молодому господину нравятся скромные, утонченные, хрупкие, степенные и покорные девушки, которые не обременяют его своими проблемами и не доставляют хлопот. Биа приняла это на веру, потому и боялась лишний раз рот раскрыть в его присутствии, будь то для того, чтобы пожаловаться или поесть. За общими приемами пищи она не хотела казаться прожорливой, потому практически не прикасалась к изысканным блюдам, чем вызывала негодование и порывы рвать и метать у повара, а наедине ее кормили постной кашей, для того, чтобы «сохранить фигуру». Ну и так далее.
– Мне нет прощения, – спустя некоторое время появился передо мной Азеф, почтительно поклонившись. Его осанка, точно он проглотил палку, и поклон под прямым углом, вызывал у меня неконтролируемое желание расправить плечи и выпрямить и без того промой позвоночник. На его фоне я невольно ощущала себя обладательницей запущенной формы сколиоза, что слегка раздражало.
На фоне Диона ощущаю себя уродливой, на фоне Азефа – горбатой. Боюсь представить, что произойдет, когда главная героиня объявится…
– Госпожа, это все из-за моего недосмотра. Я сейчас же доложу о произошедшем господину Диону. Прошу, накажите меня.
– Ну, все, все, – помахала я рукой, чувствуя себя виноватой за то, что заставляю пожилого, седовласого мужчину так низко кланяться. Даже у меня спина болит от одного взгляда на это, боюсь представить, какого ему. – Здесь не только ваша вина, Азеф, пожалуйста, не судите себя так строго. Вы не всемогущи, чтобы усмотреть абсолютно за каждым своим подчиненным.
– Но все же это произошло прямо у меня под носом, – все же выпрямившись, тяжело вздохнул мужчина во фраке. – Мне нет оправданий, что я не смог защитить молодую госпожу и позволил недостойным людям бесчинствовать в доме семьи Краун, нанося подобный позор на это имя… – начал он свою фанатичную речь, которую я поторопилась закончить.
– Как я уже сказала, ты не один виноват. Я так же виновата, что позволила с собой обращаться подобным образом и вовремя не пресекла это, – решила я, что нечестно будет перекладывать ответственность за глупость Бии на других людей. Это не оправдывает то, что ее, аристократку, так оскорбили, но Бия все же выросла в знатной семье, в которой ей очень повезло с отцом и мачехой. Потому недостатка в любви и внимании она не испытывала и знала, чего достойна.
Будь я более молодой морально и страдай юношеским максимализмом, все во мне клокотало бы от негодования. Но я уже не та, что раньше и, будучи юристом, чего только в жизни ни повидала. Потому, как бы цинично это ни звучало, но в глупости и наивности людей виноваты сами люди. Это не оправдывает преступников и мошенников, но и не делает из жертв безвинных агнцев. Как говорится, незнание законов не избавляет от ответственности, так и добровольное невежество в эпоху просвещения не может быть оправданием.
Был у меня в карьере бракоразводный случай со спорным вопросом относительно раздела имущества. Взрослая женщина с высшим образованием в замужестве, вместо покупки квартиры, на которую копила полжизни, пустила сбережения на ремонт дома молодоженов, который по документам принадлежал родителям мужа. Тот на словах сказал, что родители оформят дарственную на его имя, а в это время они будут ремонтировать дом.
Итог был закономерным: дом отремонтировали, однако дарственную так никто и не оформил, а вместо нее муж прислал документы о разводе.
Спросите, кто в этом виноват? Скажете – бесчестный и бессовестный муж с его родственниками?
А я скажу, что половина вины лежит на плечах женщины, которая, даже получив достойное образование, позволила так себя облапошить, поведясь на пустые обещания.
Дело я по итогу все равно выиграла, заставив семью мужа выплатить компенсацию в полной мере, но утешение это было спорным, ибо процесс занял годы и из-за инфляции потраченная баснословная сумма на ремонт превратилась в ничто. Так женщина осталась без мужа, без дома и лишь с частью своего прежнего состояния.
Потому и в этой ситуации я не могу не сетовать на Бию, что с детства росла в богатстве и уважении, но позволила обращаться с собой точно со служанкой всего лишь из-за глупой надежды понравится мужчине.
В который раз убеждаюсь, что любовь – страшная вещь, способная повернуть эволюцию человека в обратную сторону, из разумного существа превращая человека в животное движимого одними инстинктами.
Мужчина, тем временем, бросил на меня внимательный взгляд, в котором читался вопрос и сомнение. Отчего-то я тут же поняла, в чем дело: он не мог понять причины подобной смены в поведении.
Для моего благополучного пребывания в данном месте было бы разумнее держать мой скорый развод в секрете, до последнего сохраняя статус хозяйки дома. Но я знаю оригинал, как и то, какую важную роль в сюжете отведена Азефу. Будучи глубоко верующим человеком, который так же однажды стал свидетелем, как его родной брат получил благословение в виде «суженой» он стал пропагандировать святость парных меток. Потому, прознав про подобный дар для своего обожаемого господина Диона, несмотря на уважительные и красивые речи… Азеф не станет воспринимать Бию в качестве хозяйки. И переобуется в тот самый момент, как только на теле Диона появится метка, начав пропагандировать развод с Бией. Так же именно Азеф в оригинале был наиболее верным приближенным главной героини, всячески опекая ее от нападок настоящей Беатрис, которая отказывалась давать развод.
Прислуживая в этом доме большую часть жизни, он добился признания как Арсиана, так и Диона, которые всегда прислушивались к мнению Азефа. Потому, зная о ее влиянии как на самих господ, а так же связи в храме, не сомневаюсь, что и о пророчестве ему уже известно. Понимая это, я не собираюсь повторять ошибки оригинальной Бии и делать этого человека своим врагом.
Потому… лучше бы расставить с этим человеком точки над «ё»:
– Тебе любопытно, почему я так себя веду, верно? – догадливо поинтересовалась я.
– Я не смею спрашивать у госпожи…
– Я знаю о пророчестве, – коротко и негромко произнесла я, убедившись, что он прекрасно расслышал. Судя по тому, как дворецкий напрягся, он расслышал весьма отчетливо. И был настолько сообразителен, что не опустился до пустых расспросов.
– Вот как, – произнес он, принимая это к сведению. Но, как и говорил прежде, не смел выспрашивать, потому я любезно пояснила:
– Через три месяца мы с твоим господином разведемся.
– Что? – опешил он. – Три месяца?
– Ровно столько нужно для того, чтобы выполнить условие получения титула, – не стала я вдаваться в подробности о том, что на самом деле именно тогда и появится метка. – Мы с твоим господином заключили деловое соглашение. За то, что я молчу о пророчестве и помогаю ему получить титул, он мне заплатит. В ответ я не стану препятствовать разводу и не встану на пути, когда появился суженая Диона.
– Вы… – запнувшись, посмотрел он на меня в здоровом сомнении. Оно и понятно, учитывая, что Азеф многие годы наблюдал за одержимостью Беатрис Дионом. – Вы правда пойдете на это?
– Мы живем в королевстве, где власть суженых – абсолютна, – развела я руками. – Кто я такая, чтобы препятствовать воле богов? К тому же, Дион долгое время был мне дорог, потому я, как никто другой, желаю ему счастья. И, раз уж, небеса распорядились так, что это счастье у него будет с другой, мне остается только подчиниться, – со смирением произнесла я, покорно прикрыв веки.