Обречённые на падение

Слава Богу, что у меня они появляются только летом!
– Эм… – как мне город, где среди прохожих ходит убийца моей мамы? – Сыро.
– Да, в межсезонье дожди здесь – частое явление, – грустно усмехается она. – Я Карен, – она переключает внимание на проходящую мимо парочку.
Я знаю твоё имя. Мне больше интересно, почему у мамы на тебя отдельный документ.
К слову, никаких зацепок в документе о МакКой я не нашла. Описание семьи, работы её родителей, успехов Карен в школе, характеристика её брата. Ничего такого, что могло бы зачислить её в разряд подозреваемых. Так чем же она интересна? На вид невзрачная, по первому впечатлению застенчивая. Вряд ли она могла быть замечена в чём-то нелегальном.
– А это Майкл и Хэлен, они двойняшки, – поясняет Одри, и Карен тут же возвращается к нам.
Её порозовевшие щёки выдают смятение. Этот кудрявый парнишка ей явно нравится. Она пытается быстро переключить тему:
– У тебя тоже есть брат? Это ведь он тебя сегодня подвозил?
– Эм… – смущённо улыбаюсь, вспомнив Стива. – Нет. Это мой парень.
– О! А я почему-то подумала… – она мотает головой и отмахивается. – Давно вы вместе?
– Два месяца.
Плюс минус, какая разница?
Мне кажется, я вижу, как у неё в голове закрутились шестерёнки. Интересно, о чём она сейчас думает? Такой серьёзный процесс однозначно должен привести к какому-то результату.
Позади слышится шум, и я оборачиваюсь. Мимо с высоко задранным подбородком проходит русоволосая девушка. Черты её лица более мягкие, нежели у моих собеседниц, более округлые, женственные. За ней тянется шлейф аромата лаванды и пять пытающихся ей соответствовать девушек. Мой вердикт: чересчур пафосно. Какой-то мальчишка собирает с пола на поднос посуду и сверлит удаляющуюся компанию ненавистным взглядом.
– Карен, не стоит, – предупредительно произносит Одри. – А это Мередит.
Она допивает йогурт.
– Местная выскочка, считающая, что только она достойна… всего.
– И такое часто? – киваю в сторону мальчика.
– Если день прошёл спокойно, значит, Мередит в школе не было.
Никогда не любила высокомерных особ. С парочкой таких даже серьёзно конфликтовала в одной из школ, за что меня оттуда выперли. Останься я здесь надолго, то и этой бы досталось. А так нужно просто переждать. Не моё дело. Нельзя доставлять неприятности Леоне, пока она за меня в ответе.
– Идём, а то опоздаем, – возвращает меня к реальности голос Карен.
– Я, пожалуй, пропущу этот урок.
– Правильно, – Одри заговорщически шепчет, – тем более сегодня контрольная.
Карен закатывает глаза и тянет за собой подругу к выходу из столовой, на ходу кинув: – увидимся позже!
Надо бы поближе с ней пообщаться. Может, пойму как она связана с маминым расследованием.
Встаю и задеваю сумкой пластиковый стаканчик. Конечно же, остатки чая льются мне на джинсы! Иду в туалет с надеждой найти там бумажные полотенца, но их нет.
Так, всё хорошо. Держи себя в руках… Да вообще не хорошо!
Сдержанно бью ладонью по раковине. Захожу в одну из кабинок и отматываю туалетную бумагу, когда слышу чьи-то быстрые шаги. Выйдя, вижу Мередит, закидывающую что-то в рот. Заметив меня, она быстро закручивает коричневую баночку и прячет её в сумку. Баночка мне знакома – я без неё последнее время не засыпаю.
Если она с успокоительными так себя ведёт, то что будет без них…
Она стреляет в меня злобным взглядом, но я веду себя так, словно не заметила его. Не будь я в таком раздавленном состоянии, обязательно бы ответила ей. Сейчас мне не до разборок, поэтому я промачиваю пятно от чая и выкидываю бумагу в мусорное ведро. Выхожу из туалетной комнаты, не взглянув в сторону одноклассницы. Затылком чувствую, как она с меня глаз не сводит.
 
12. ОДРИ
Сегодня на контрольной я какое-то время не могла сообразить кто из одноклассников шептал. Ну, обычное дело – попросить списать, обменяться ответами, обсудить новые сплетни. Только в итоге я поняла, что никто! Это опять странные звуки в моей голове. Кажется, я схожу с ума. А потом вдобавок ещё и вздрогнула, когда Джейн перехватила летящий в меня бумажный шар. Реакция у неё, конечно, что надо, а вот мои нервы оставляют желать лучшего. После этого, кстати, трое парней, сидящих в углу класса, активно заёрзали на стульях и заговорщически склонились над партой. Наверняка обсуждали её, но Джейн этого даже не заметила.
Держу в руках телефон. Я уже несколько раз набирала номер психиатрической лечебницы, но каждый раз стирала его, так и не решившись нажать на кнопку вызова. Родители у себя в спальне, и я периодически слышу, как они что-то обсуждают. Кажется, выбирают цвет садовой плитки. Даже интересно кто уступит на этот раз: мои родители – живой пример компромиссов в семейной жизни.
От звонка меня останавливает мысль, что об этом может узнать мама. Есть шанс, конечно, что мистер Уэст сохранит врачебную тайну, но что если нет? Они коллеги и наверняка за чашкой чая обсуждают интересные случаи пациентов. Даже если он проболтается совершенно случайно, без умысла – это совсем не то, что мне нужно. Не хочу, чтобы мама начала промывать мне мозги. Не люблю, когда она оценивает меня как своего пациента. По возвращении из школы я даже подогрела и быстро съела яичницу, пока родители не вернулись. Нетронутый завтрак заставил бы их что-то заподозрить.
Ветерок, проникающий в щель между рамой и подоконником, ласково треплет занавеску. Я точно помню, что плотно закрывала окно. Внутри нарастает неконтролируемая дрожь и лишь голоса родителей не дают впасть в истерику. Краем глаза замечаю, как кто-то из них проходит мимо комнаты.
– Мам?
Выхожу в коридор и смотрю в сторону лестницы, но она выходит из спальни.
– Да, Одри?
Хм… не угадала.
– Папа опять поехал на работу?
– Нет, он дома, – она указывает в спальню, а меня в очередной раз пронизывает холод.
– Но я видела, как кто-то… – делаю жест в сторону входной двери.
Тут же жалею, что произнесла это вслух. Мамин взгляд резко становится обеспокоенным.
На пациентов, состояние которых ухудшается, она смотрит так же?
– Ты кого-то видела?
– Да, наверное, показа…
– Дэниел, милый? Осмотри дом.
Папа моментально приступает к делу, не задавая вопросов. Выглядит так, словно они проделывают это не в первый раз: действия отточены, каждый шаг уверенный и сдержанный. Мама теребит подвеску на шее в виде маленького изумрудного камушка. Я медленно подхожу к ней и непонимающе смотрю в глаза.
– С работой твоего отца, да и с моей, лучше перестраховаться, – с натянутым спокойствием замечает она, взяв меня за руку.