Соблазнительная скромница

Он и понятия не имел, что причина, по которой ей захотелось, чтобы он изображал ухажера, заключалась в ее желании обеспечить себе свободу от поисков мужа. Она ведь дебютантка! А разве обзавестись мужем – не главная цель каждой из них? Он просто предположил, что его интерес к ее персоне потребуется для того, чтобы улучшить ее репутацию, создать видимость конкуренции для настоящих поклонников. Как интересно: она описала те же самые ощущения, что владели все эти годы им! А ее нежелание принимать участие в великосветских мероприятиях!
  
И еще одна ее мысль привлекла его внимание. Элизабет сказала, что он, в отличие от нее, может себе позволить не посещать светские вечера. Раньше он не задумывался над этим, но леди Элизабет права: как у любого мужчины, у него была такая возможность, – а вот у дебютантки с требовательной мамашей – нет.
В своих предположениях на ее счет он оба раза ошибся. Она оказалась не только чертовски сильным оппонентом в шахматах, но еще и дебютанткой, которая не хочет искать поклонников. Реальных поклонников, во всяком случае. Стало абсолютно ясно, что ему пора прекратить предполагать что-либо в отношении особы по имени Элизабет.
– Вы хотите сказать, что не хотите замуж?
Можно было обойтись без иносказаний: и так понятно, что леди Элизабет ответит на вопрос прямо (это еще одна черта, которая ему нравилась в ней).
– Никогда! – ответила она твердо.
Он прищурился:
– Никогда не хотели выйти замуж?
Элизабет посмотрела на него так, словно он был туг на ухо, и повторила, громко и четко:
– Ни-ког-да!
Дебютантка, которая никогда не хотела замуж, действительно редкость. Впрочем, какие у нее планы, неважно, все дебютантки невинные особы, и он избегал их как церкви. Эта конкретная оказалась наименее предсказуемой, но невинность есть невинность, хотя он все равно собирался выполнить их уговор.
В глазах у нее вспыхнул озорной огонек, и она опять громко рассмеялась:
– Вы видели их лица, когда пригласили на танец синий чулок, бесспорную королеву пристеночниц?
Кристофер не смог сдержать улыбки:
– Видел. Газетчикам очень понравится.
Он закружил Элизабет, продолжая разглядывать, словно перед ним было какое-то неземное создание. Ей явно нравилось быть озорной и нарушать правила. Она была неожиданной в любом проявлении и уж точно не зануда. К такому выводу он пришел еще той ночью, когда она разделала его под орех. Но кое-что все же его беспокоило.
– Если вы не собираетесь выходить замуж, то какие у вас планы на следующий сезон, после того как я… – Он откашлялся. – После того как наш уговор престанет действовать?
Лиз пожала плечами:
– Пока не знаю. Думаю, что найду еще какого-нибудь достойного джентльмена, такого же самоуверенного, и предложу сыграть в шахматы. Как только мне исполнится двадцать пять, полагаю, мама успокоится и признает, что меня пора положить на полку и оставить все как есть. Но до этого, увы, еще далеко.
Она вздохнула, а у него в груди неожиданно болью отозвалось упоминание о каком-то другом мужчине, который станет объектом ее внимания в следующем сезоне. Кристофер встряхнулся. Что происходит, черт побери? Судя по всему, этот вечер станет для него первым сразу по нескольким причинам: раз он присутствует на первом великосветском балу нынешнего сезона, впервые пригласил на танец дебютантку и впервые, пусть на мгновение, испытал что-то похожее на ревность.
– Надеюсь, леди Кранберри видит, как мы танцуем, – сказала Лиз, прервав его беспорядочные мысли. – В прошлом сезоне она сказала, что я никогда не выйду замуж, если постоянно буду держать нос засунутым в книгу.
– И что вы ответили на это? – улыбнулся Кристофер.
Элизабет покусала нижнюю губу, потом таинственная улыбка пробежала по ее лицу.
– Я сказала, что в книге, которую я читаю, говорится о том, как завлечь мужа с помощью магии.
Кристофер чуть не споткнулся:
– Так и сказали?
Элизабет кивнула:
– Так и сказала, и больше она не заговаривала о книгах.
Откинув голову, Кристофер расхохотался. Господи, это ведь тоже в первый раз! Он и не помнил, когда смеялся так по-настоящему, от души. Наверное, месяцы назад, если не годы. А чтобы за все это время именно женщина заставила его смеяться, и вовсе немыслимо.
Лиз тоже смеялась, и смех ее звучал беззаботно и прелестно, под стать ей самой. Ему это нравилось, как нравилась и она. А Элизабет с энтузиазмом кружилась, и, судя по всему, ей было абсолютно все равно, насколько хорошо. Сократив между ними дистанцию, она радостно прошептала ему на ухо:
– Ах как будет весело обдурить их всех в этом сезоне!
Кристофер с трудом сглотнул, стараясь не обращать внимания на ощущение от ее руки, лежавшей у него на плече, на тепло ее гибкого тела, прижимавшегося к нему, на ее жаркое дыхание над своим ухом и приводивший в смятение аромат ванили и лаванды. Дьявол! Почему у него вдруг возникло подозрение, что сезон пройдет весело по совершенно другой причине?
 
Глава 4
 
Лондон, особняк герцога Торнбери. На следующий день
– Полагаю, ты все так же блаженно счастлив в любви? – раздраженно вздохнул Кристофер, когда друг протянул ему бокал бренди.
Они сидели в кабинете Торнбери, который решил развеять свои подозрения и пригласил Сент-Клера к себе выпить. Кристофер понимал, что его ожидает едва ли не допрос.
– Да, ты прав: счастлив, – ответил Торнбери. – Но я не собираюсь обсуждать с тобой мою семейную жизнь. Мне хочется поговорить о том, что я видел вчера на балу у Кранберри.
Вот оно! Этого вопроса Кристофер ожидал с того самого вечера, когда безнадежно проиграл партию в шахматы. Хорошо хоть, у него было несколько месяцев на то, чтобы подготовить ответ. Соврать Торнбери он бы не смог: тот слишком хорошо его знал. Оставалось сказать правду и взять с лучшего друга клятву, что сохранит все в тайне.
Кристофер откашлялся:
– Ты должен мне пообещать, что все услышанное останется в пределах этих стен.
Торнбери удивленно вскинул брови, но согласно кивнул:
– Даю слово.
– Ты помнишь ту ночь, когда я проиграл партию в шахматы леди Элизабет в твоей библиотеке?
По комнате разнесся оглушительный хохот Торнбери.
– Помню ли я? Как я могу это забыть? То была ночь моей свадьбы. Жаль только, что я не видел это собственными глазами. В следующий раз, когда сядешь играть с Лиз, непременно позови меня. Пока еще никому не удавалось тебя обыграть.
Почесав затылок, Кристофер продолжил:
– Ладно. Мы с леди Элизабет сделали ставки на ту игру.
Торнбери напрягся:
– Неужели? И какую ставку сделал ты?
Кристофер на миг закрыл глаза и простонал:
– Я пообещал, что буду играть роль ее жениха весь этот сезон.
Глаза Торнбери, казалось, едва не вылезли из орбит.
– Не может быть!
Кристофер вскинул голову:
– Ты можешь найти какую-то другую причину моего появления на проклятом балу у Кранберри? Еще и танцевал с дебютанткой!
Губы у Торнбери дернулись, словно он с трудом удержался от улыбки.
– Если честно – нет, ни одной. И не поверил бы, о чем бы ты ни говорил.
– Именно поэтому я говорю с тобой сейчас.
Кристофер напряженно улыбнулся другу и, наконец, отпил глоток бренди. Выбора у него не было. Он должен быть честен с Торном во всем, что касалось уговора с Элизабет, но было и еще кое-что… и этим делиться не хотелось. Если друг узнает кое-какие из его тайн, то наверняка прикажет ему держаться подальше от свояченицы. Речь не о том, что он собирался сделать что-то неподобающее в отношении леди Элизбет: он даже не осмелился бы на дружеский поцелуй. Но это не важно, все равно кое-что лучше оставить при себе.
  
Торнбери покачал головой:
– Господи, почему мне ничего не было известно про это ваше пари?
– Потому что мы ничего никому не сказали. Специально, – добавил Кристофер.
– Разумно, – откликнулся Торнбери. – Джессика знает?