Эффект фальшивой свадьбы (ЛП)

— Да, я тоже.
Она начала расхаживать по комнате.
— Нет, серьезно, я бы могла что-нибудь разбить прямо сейчас, потому что он меня так сильно бесит.
— Ты можешь.
— Я хотела схватить лампу, или вазу, или еще что-нибудь и швырнуть в его крошечную головку, похожую на булавочное ушко, — прошипела она.
Я медленно приблизился, хотя Пейдж не обращала ни малейшего внимания на то, где я стою.
  
— Просто убедись, что это старая лампа. Или одна из розовых.
— Пошел он, ты знаешь? — Она резко повернулась в мою сторону, и ее глаза сверкнули. — Я слышала гораздо худшее от таких придурков, как он, но в том, как он это говорит, есть что-то особенное. — Она сжала руки в кулаки перед собой, как будто пыталась задушить воображаемую версию моего брата.
Но как бы сильно она ни притворялась, дело было не только в Нике.
И меня не должно было так задевать то, что она так расчувствовалась из-за того, что моя твердолобая младшая сестра заступилась за нее, но я все равно был задет.
— Что произошло между тобой и Изабель?
Ее пульс участился у основания горла.
— Серьезно? Я сейчас говорю о том, чтобы швыряться лампами, Логан.
Она просто сдерживала гнев, потому что с ним было легче справиться, чем с необузданными эмоциями от того, что рассказала нам Изабель.
Я подошел к прикроватному столику, выдернул шнур лампы и протянул ей.
Пейдж моргнула.
— Сделай это, — сказал я ей. — Мы можем заменить ее.
Пейдж усмехнулась.
— Нет.
— Он чуть ли не назвал тебя проституткой перед девочками, — сказал я, надавив чуть сильнее.
Если бы гнев был тем, за что ей нужно было ухватиться, прижать к груди, как спасательный круг, тогда я бы толкнул ее в воду, если бы это помогло ей пережить это.
Что-то произошло между ней и Изабель. Что-то важное. Достаточно важное, что Пейдж была на грани срыва, что Изабель просто встала перед ней, чтобы защитить, и у меня голова пошла кругом от того, что это могло значить.
Если бы это было то, что я должен был сделать, чтобы докопаться до сути, я бы это сделал.
Голубые глаза Пейдж вспыхнули.
— Я не гребаная проститутка, и он это знает.
Я стоял на своем, хотя она была похожа на валькирию, несущуюся на меня.
— Так и есть. Он держит тебя на прицеле, потому что думает, что ты самая легкая мишень.
— Хо, — она хрипло рассмеялась, — легкая мишень, черт возьми.
— Он понятия не имеет, кого разозлил, не так ли? Я был поражен.
Она схватила лампу и взвесила ее в руке, пробуя на вес. Как бы сильно я ни хотел надрать задницу своему брату, мысль о том, что это сделает Пейдж, вызвала во мне страстное желание.
— Понятия не имею, — тихо сказала она.
— Он смотрит на тебя, и ему кажется, что он знает тебя, но это, — я указал на ее лицо, на ее тело, — всего лишь оболочка. Это не то, кто ты есть на самом деле.
Пейдж посмотрела на лампу, которая мне очень нравилась, и глубоко вздохнула.
— Все так думают, Логан, — тихо сказала она. — Это то, на чем я зарабатывала свои деньги в течение многих лет, что все это является самой важной частью меня, а это не так. — Ее рука дрожала. — И я ненавижу тот факт, что перед этими девушками он, блядь, пристыдил бы меня за это.
Пейдж развернулась и принялась расхаживать по комнате, лампа болталась в ее руке, шнур волочился следом.
— Сделай что-нибудь с этим, — яростно прошептал я. — Как будто он был прямо здесь, сделай что-нибудь. Что бы ты ни хотела.
«Покажи мне то, что ты не покажешь никому другому», — умолял мой мозг, мое сердце, все внутри меня. Это было то, чего я хотел от нее.
— Я не стыжусь того, что сделала, — отрезала она, но обращалась не ко мне. — Я никогда не стыдилась. Но я… Я не ожидала, что такие придурки, как твой брат, будут с удовольствием напоминать мне о худших сторонах моей работы. Как будто это их работа — ставить меня на место, потому что я ставлю их в неловкое положение и пугаю их.
Ее голос не дрогнул, но стал хриплым, и мне захотелось увидеть ее лицо.
— Именно так, — сказал я.
Она повернулась и запустила лампой.
Мне в голову.
— Срань господня! — завопил я, пригибаясь, прежде чем лампа попала мне в лицо. Она разбилось о стену позади меня, и я изумленно уставился на Пейдж е. — Ты не должна была бросать его в меня.
Она зажала рот руками, широко раскрыв глаза от ужаса.
— Я чуть не ударила тебя. Я чуть не ударила тебя!
Я не был уверен, смеяться мне или злиться, но у меня не было времени решить, потому что в этот момент Пейдж разрыдалась.
  
ГЛАВА 20
 
Логан
— Эй, эй, — успокаивал я, — иди сюда.
Я подошел к Пейдж, слегка прихрамывая, потому что резкое движение в сторону было не самым лучшим, что я мог сделать для своего колена.
— Я кинула тебе в голову лампу, — воскликнула она, и слезы потекли по ее щекам. — Что со мной не так?
— Ничего, — уверил я, заключая ее в объятия. Она обхватила меня за спину и уткнулась лицом мне в шею. — С тобой все в порядке.
— Это абсолютная неправда, — всхлипнула она. — Я даже не знаю, почему плачу.
Я медленно провел рукой по ее спине.
— По сути, я сам тебя на это спровоцировал.
Пейдж отстранилась и посмотрела на меня.
— Ты действительно это сделал. Что с тобой не так?
Ее лицо было в беспорядке, и я тихо рассмеялся. Я убрал прядь волос с ее лба и заправил ей за ухо.
— Хороший вопрос.
Пейдж шмыгнула носом, и, когда ее слезы утихли, она поиграла с воротником моей футболки рассеянными прикосновениями пальцев.
— Это было действительно приятно.
Я улыбнулся.
— Да?
Пейдж кивнула.
— Но теперь нам нужна новая лампа.
— Думаю, мы можем себе это позволить.
Пейдж уткнулась лбом мне в грудь и судорожно вздохнула.
Мой подбородок идеально касался ее макушки, когда она стояла вот так, и я закрыл глаза, наслаждаясь тем, как удобно она устроилась в моих объятиях.
— Что случилось с Изабель? — тихо спросил я, касаясь губами ее виска.
Пейдж выдохнула мне в шею, и от теплого дуновения ее губ волосы у меня на затылке встали дыбом.
— У нас произошел эмоциональный прорыв, вызванный физическими упражнениями.
Я крепче прижал ее к себе и улыбнулся.
— Да?
Пейдж кивнула, и когда она это сделала, я почувствовал прикосновение ее нижней губы к своей коже.
— Я должен был предупредить тебя: Уорды ничего не делают наполовину.
— Столько слез, — прошептала Пейдж. — Давай не будем повторять это завтра.
Все, чего я пытался избежать, было прямо здесь. Я знал, что Пейдж чувствовала по отношению ко мне, как она выглядела, когда сбросила маску. Когда она не скрывала эмоций, которые, казалось, приводили ее в ужас, она была самой красивой женщиной, которую я видел за всю свою гребаную жизнь.
И если она уйдет в конце всего этого, когда ее роль в нашей жизни будет выполнена, я никогда не смогу этого забыть. Это было осознание того, что я буду жаждать этого чувства до самой смерти. Жаждать ее.
Возможно, в нашей жизни найдется сотня женщин, которые справились бы с этим.
Но Пейдж была единственной, кто идеально подходил нам.
Какими бы разными мы ни были, у нас с Пейдж было много общего. Чтобы сохранить рассудок, я перекрыл плотиной некоторые чувства, потому что, когда дело дошло до этого, до нее, до того, что я мог чувствовать к ней, мне показалось, что я утону, если позволю себе все, что я способен чувствовать к ней.
Я бы не просто любил ее. Я бы боготворил ее.
Не просто чувствовал себя собственником. Я бы перерезал кому-нибудь горло, если бы он причинил ей боль, и сделал бы это, не моргнув глазом.
  
Это было что-то первобытное, что я не был уверен, что смогу контролировать, и что-то в этом пугало меня.
Но, как мне показалось, Пейдж должна была это понять. Как будто в ней тоже было это.