Сокровища короля

После ранней и промозглой весны замок и петли двери, ведущей в контору, смазали маслом. Ключ плавно повернулся в замочной скважине, и из отворившейся двери на Мириэл дохнуло холодным воздухом. Она шагнула через порог и поставила светильник на полочку в небольшой нише в стене. На столе аккуратными горками лежали счета, палочки с надрезами, обозначающими сумму долга, и стояли весы с медными чашками. За столом находилась мягкая лавка со спинкой. По обеим сторонам громоздились кованные железом сундуки, в которых Мириэл хранила свою прибыль. Один из этих сундуков имел особую ценность.
  
Мириэл увидела в воображении блеск спрятанного в нем сокровища. Выкуп, достойный короля… и ее возлюбленного. Она опустилась на колени возле сундука и открыла тайник, дабы в последний раз взглянуть на корону Матильды. Вынимая из шелка жемчуг в золотой оправе, она вспомнила, как они с Николасом стояли здесь на коленях, словно поклоняясь святыне. Потом вспомнила пронизанное нежностью исступление их любовной близости, которая была одновременно святотатством и священнодействием. Мириэл водила по короне кончиками пальцев, восторгаясь красотой, созданной искусным ювелиром. Воистину бесценное сокровище, и она знала, что никогда не перестанет жалеть о его утрате. Ее ладонь скользнула по одной из золотых цепочек к трилистнику с жемчужиной, трепещущей на ее конце, и ей вновь вспомнились наслаждение и боль плоти.
Некоторое время спустя она вздохнула, завернула корону в шелк, убрала ее в тайник и, поднявшись с пола, стряхнула пыльные отпечатки колен на платье. Едва уловимый запах плесени соперничал с ароматом древесного угля и всепроникающим запахом шерсти. Мириэл сделала глубокий вдох, ища успокоения в знакомой смеси ароматов, и занялась другими сундуками.
В ту ночь на барже она спала неспокойно. Одеялом ей служил плащ, подушкой – одно из платьев, которое она свернула и приложила вплотную к деревянному сундуку. Двое охранников Мириэл забрали его из конторы и перенесли к реке. Теперь эти же двое стояли в карауле, пока остальные четверо, теснясь, словно сельди в бочке, спали на носу баржи, предоставив в распоряжение Мириэл среднюю часть судна.
Холодную ночную тишь нарушали лишь плеск воды, облизывающей борта баржи, и храп спящих мужчин. Мириэл грезилось, что она в море, одна на большом белом корабле с мачтой, отлитой из чистого золота, на которой полнится ветром парус из темно-желтого шелка, исчерканный непонятными письменами. На горизонте собирается буря. Вспышки молнии пронзают фиолетовые облака, освещая их изнутри, и она видит гонимые ветром струи дождя, барабанящего по водной поверхности. В преддверии шторма море под ней покрылось рябью, и она понимает, что времени у нее мало. Она должна найти и спасти Николаса до того, как ударит молния. Но уже много часов она ищет его и не может найти и не знает, что делать дальше. Только жмется к большой золотой мачте и зовет его.
Ветер вздыбил ее волосы и швырнул их на лицо, словно полотнище изодранного знамени. Взлохмаченные пряди заслонили видимость, но в это мгновение ей почудилось, будто она услышала ответный крик. Она подбежала к борту и стала всматриваться в бурлящую воду. Неподалеку, на расстоянии брошенного дректова, виднелась темная голова, гладкая и прилизанная, как морда тюленя. Она громко окликнула его, и, хотя звук ее голоса потонул в реве пенящихся бурунов, он услышал ее и, что-то крикнув в ответ, поплыл ей навстречу. Небесная твердь разверзлась, изрыгая стрелы молний. Оглушительный удар грома отозвался в голове, будто рычание гигантского чудовища. Палуба под ногами Мириэл начала плавиться, ее ослепила волна жидкого золота. Всхлипывая от страха и напряжения, она схватила веревку и обвязалась ею вокруг пояса. Корабль рассыпался, и она погрузилась в зеленую пучину.
Огромное чрево моря было холодным, бездонным и соленым, как человеческое естество. Мириэл крутило и швыряло. И вдруг она почувствовала, что конец веревки за что-то зацепился. Ее повлекло куда-то мощными рывками, пока холод морской воды не сменился теплом другого тела, и она не уперлась в Николаса – грудь в грудь, бедро в бедро. Она хотела выдохнуть его имя, но он заключил ее лицо в ладони и обжег ее губы жаром своих губ, бормоча слова любви, разливавшиеся по телу горячими волнами.
Над ними, словно огромный дракон, ревел и вспыхивал ураган. Она льнула к Николасу, цеплялась за него изо всех сил, чтобы ни за что не разлучаться с ним. Он взял свободный конец веревки и привязал ее к себе, но спокойнее ей почему-то не стало. Веревка впилась в ее плоть, и она закричала от боли.
Мириэл открыла глаза, стремительно переносясь из мира грез в реальность. Лил дождь, холодный и без привкуса соли, а она действительно была связана: ее запястья опутывала тонкая пеньковая веревка. Только привязана она была не к Николасу. Другой конец веревки крепко держал в руке стражник в латах и с мечом на бедре. С ним были еще стражники, все вооруженные до зубов. Чешуйки на их кольчугах, будто сотканных из капель дождя, переливались и блестели.
Сопровождавшие Мириэл моряки стояли жалкой кучкой, испугавшись обнаженных мечей.
Мириэл неуклюже приподнялась и села.
– Что это значит? – возмущенно воскликнула она, объятая гневом и страхом. – Кто вы такие?
– Меня зовут Мило де Вер, госпожа, – холодно отвечал пленивший ее стражник, презрительно кривя верхнюю губу. – Я – один из помощников шерифа.
– Я не сделала ничего плохого! – сердито сказала Мириэл. – Немедленно отпустите меня.
Он склонил голову:
– Разумеется, отпущу, госпожа, но только в руки вашего супруга. – Он передал конец веревки мужчине, стоявшему подле него. – Ваша судьба в его руках. А я знаю, как поступил бы с вами, будь вы моей женой.
– Роберт! – Мириэл едва не захлебнулась от негодования при виде мужа. Его обезображенное лицо осунулось – видимо, он долго не спал, – а обычно опрятная одежда была измята и заляпана дорожной грязью.
– Не ожидала увидеть меня, дорогая? – спросил он, раздвинув губы в недоброй улыбке, которая никак не отразилась в его глазах, но в их уголках, как всегда, собрала морщинки. – А я так очень удивлен и рад, что прибыл вовремя. Неверная жена, сбежавшая с деньгами мужа к любовнику, не заслуживает снисхождения. – Он намотал конец веревки на кулак и рванул на себя. – Поднимайся.
Мириэл не стала ждать повторного понукания. Сон давно как рукой сняло, и она мгновенно поднялась на ноги.
– Это мои деньги! – выпалила она. – Твои деньги я не трогала. Я не стала бы брать деньги убийцы, погубившего троих человек. – Она специально повысила голос, чтобы Мило де Вер мог слышать каждое слово. – Сколько еще неугодных ты намерен убить? Где спрячешь мой труп, когда разделаешься со мной?
Роберт устало покачал головой.
– Твои лживые обвинения имеют одно объяснение: с тех пор, как ты потеряла ребенка, ты не в себе, – сказал он. – И мне, право, очень горько видеть тебя в столь плачевном состоянии.
– Тогда отпусти, – потребовала Мириэл, – и больше ты меня никогда не увидишь.
– Заманчивая мысль, но я проявил бы полнейшую безответственность, отпустив тебя в твоем нынешнем состоянии. Да я и не для того с высунутым языком гонялся за тобой, чтобы теперь отпустить. – Он покусал изнутри щеки и губы и смерил ее взглядом с головы до ног. – Я здесь, чтобы спасти тебя от самой себя и, не отрицаю, чтобы сохранить свою честь. – Он глянул через плечо на бесстрастного Мило де Вера. – Надеюсь, вы это понимаете, сэр?
Солдат кивнул:
– Да, сэр, можете рассчитывать на меня.
  
Они обменялись взглядами. Уже начинало светать, и Мириэл, наконец-то рассмотрев Мило де Вера, узнала его. Представитель мелкопоместного дворянства, он был младшим сыном в семье, принадлежавшей к младшей ветви дворянского рода, и имел за душой лишь небольшой клочок земли, на котором паслась целая отара овец. Роберт покупал у де Вера его настриг и, поскольку тот был близок к шерифу, всегда расплачивался очень щедро. Если уж Роберт мог купить смерть, заручиться поддержкой нужных людей для него вообще труда не составляло.