Криминалист (СИ)

Чен взял первый конверт, посмотрел на свет. Бумага просвечивала.
— Обычная офисная бумага, — сказал он. — Машинка стандартная, «Ремингтон» или «Ундервуд», судя по шрифту. Чернила синие, шариковая ручка.
Он говорил тихо, монотонно, как будто перечислял факты для самого себя.
— Отпечатки можем проверить нингидрином. Займет несколько часов. Подпись можно сфотографировать под увеличением, если у вас есть образцы для сравнения.
  
— Образцов пока нет. Но если найдем подозреваемого, нужно будет сравнить.
— Понятно. — Он положил конверт обратно. — Оставьте письма здесь. Завтра к обеду результаты будут готовы.
— Спасибо.
Я собирался уходить, но остановился.
  
Глава 7
 
Бар
 
Лаборатория меня заинтересовала. Оборудование примитивное по меркам XXI века, но для 1972 года, наверное, вполне современное.
— Можно задать вопрос?
Чен посмотрел на меня.
— Да.
— Как вы снимаете отпечатки с бумаги? Нингидрин это химический реагент?
— Да. Нингидрин реагирует с аминокислотами в поте. Окрашивает отпечатки в фиолетовый цвет. Метод существует с 1950-х годов. — Он снял очки, протер стекла краем халата. — Эффективный, но медленный. Занимает от шести до восемнадцати часов.
— А для других поверхностей?
— Металл, стекло — порошок. Алюминиевый или графитовый. Наносим кистью, фотографируем, переносим на ленту. Быстрее, но не так точно.
Он говорил без интереса, как учитель, объясняющий азы студенту.
Я огляделся по лаборатории. На одном из столов лежала камера, большая, с мехами, на штативе.
— Это для фотографирования улик?
— Да. «Графлекс», четыре на пять дюймов. Черно-белая пленка. Проявляем здесь же, в темной комнате. — Он кивнул на дверь в углу лаборатории.
Я подошел к камере. Конструкция массивная, механическая. В XXI веке все это заменил цифровой фотоаппарат размером с ладонь.
— А для съемки мест преступлений что используете?
— «Поляроид» или «Кодак Инстаматик». «Поляроид» удобнее, снимки сразу, не нужно проявлять. Но качество хуже.
Я кивнул. Знал об этих камерах по книгам. «Поляроид» был революцией в 1970-х, мгновенные фотографии. В будущем это музейный экспонат.
— А как храните отпечатки? Есть база данных?
Чен надел очки обратно, посмотрел на меня внимательнее.
— База есть. Картотека. Миллионы карточек с отпечатками. Хранятся в архиве, классифицированы по системе Генри. Поиск вручную, занимает дни или недели.
— Вручную, — повторил я.
— Да. Другого способа нет.
Я представил миллионы карточек, агенты перебирают их одну за другой, ищут совпадения. В XXI веке компьютер делал это за секунды. Алгоритмы распознавания образов сравнивали отпечатки автоматически.
Но здесь нет компьютеров. Есть только человеческие глаза и терпение.
— Сколько времени в среднем занимает поиск совпадения?
— Зависит от обстоятельств. Если есть подозреваемый, сравним его отпечатки с уликами за час. Если подозреваемого нет, можем искать месяцами. Или вообще не найти.
— Понятно.
Я задумался. Может, здесь можно что-то улучшить. Автоматизация невозможна без компьютеров, но есть другие способы ускорить процесс. Лучшая классификация, статистические методы, приоритизация поиска.
— Вы давно работаете здесь? — спросил я.
— Семь лет. До этого учился в Калифорнийском университете. Степень по химии.
— Вам нравится работа?
Чен пожал плечами.
— Работа как работа. Делаю анализы, пишу отчеты. Агенты приносят улики, забирают результаты. Редко кто интересуется процессом. Для них я просто лаборант.
В голосе прозвучала легкая горечь. Едва заметная, но я услышал.
— Я интересуюсь, — сказал я. — Криминалистика это основа расследований. Без точных анализов нет доказательств. Ваша работа критически важна.
Чен посмотрел на меня с удивлением.
— Не часто слышу такое от агентов.
— Большинство агентов не понимают науку. Они люди действия, а не мысли. — Я подошел ближе к столу, посмотрел на фотографии. — А я всегда считал, что интеллект важнее физической силы. Особенно в расследованиях.
На фотографиях были отпечатки пальцев: завитки, петли, дуги. Снимки четкие, контрастные.
— Хорошее качество, — сказал я. — Вы сами снимали?
— Да.
— А можно улучшить контрастность отпечатков перед фотографированием? Допустим, использовать разные углы освещения, цветные фильтры.
Чен задумался.
— Можно. Но зачем? Текущего качества достаточно для анализа.
— Достаточно, но не оптимально. Если увеличить контрастность, мелкие детали станут заметнее. Это поможет в сложных случаях, когда отпечатки частичные или смазанные.
Чен снял очки, протер их снова. Привычка, видимо, когда он думает.
— Интересная идея, — сказал он медленно. — Никто раньше не предлагал. Агенты приносят улики, хотят результаты быстро. Не думают об улучшении методов.
— Потому что большинство агентов не понимают науку, — повторил я. — А вы понимаете. И я понимаю. Может, нам стоит поработать вместе. Я подкину кое-какие идеи, вы проверите их на практике.
Чен надел очки обратно. В глазах появился интерес, может, впервые за разговор.
— Какие еще идеи у вас есть?
Я огляделся по лаборатории. Сколько всего можно улучшить. Методы сбора улик, анализа, хранения. Все это кажется устаревшим, неэффективным.
Но нельзя выкладывать все сразу. Нужно быть осторожным.
— Много идей, — сказал я. — Но сначала нужно проверить простые вещи. Освещение, фильтры. Если сработает, пойдем дальше.
Я снова огляделся по лаборатории. Взгляд задержался на столе с порошками для снятия отпечатков.
— Кстати, еще одна мысль. Вы используете алюминиевый порошок для темных поверхностей?
— Да. Стандартная процедура.
— А пробовали добавлять в него магнитные частицы? Железную окалину, например, очень мелкую.
Чен нахмурился.
— Зачем?
— Можно наносить такой порошок магнитной кистью. Она не касается поверхности, только порошок. Меньше риск размазать отпечаток. Особенно полезно на деликатных поверхностях: глянцевой бумаге, пластике, окрашенном металле.
Чен снял очки, задумался. Протер стекла медленно, методично.
— Магнитная кисть, — повторил он. — Интересно. Физически это должно работать. Магнит притягивает порошок, порошок прилипает к жировым следам отпечатка, а кисть не контактирует с поверхностью напрямую.
— Именно. И еще один плюс, меньше расход порошка. Можно собрать его обратно магнитом после использования.
— Экономия реагентов, — кивнул Чен. — Бюджет лаборатории ограничен, это важно.
Он подошел к шкафу с реагентами, достал банку с алюминиевым порошком. Открыл, посмотрел на содержимое.
— Железную окалину достать несложно. Нужно измельчить до нужной фракции, смешать с алюминием в правильной пропорции. — Он закрыл банку, поставил обратно. — А магнит… Обычный подковообразный магнит подойдет. Обмотать его тканью, чтобы порошок не прилипал к самому магниту.
— Попробуйте, — сказал я. — Если сработает, это серьезно упростит работу.
Чен повернулся ко мне. В глазах появился живой интерес, какого не было в начале разговора.
— Откуда у вас такие идеи? Вы специально изучали криминалистику?
Опасный вопрос. Нужно быть осторожным.
— Читал много литературы. Научные журналы, исследования. Интересуюсь химией, физикой. Иногда просто думаю о проблемах и пытаюсь найти решения.
— Большинство агентов не читают научные журналы.
— Я не такой как большинство агентов.
Чен усмехнулся. Первая эмоция на его лице за весь разговор.
— Вижу. — Он протянул руку снова. — Приходите, когда будет время. Покажу лабораторию подробнее. Обсудим ваши идеи. Проверим магнитную кисть.
  
— Обязательно приду.
Мы пожали руки.
— Результаты анализа писем завтра к обеду, — напомнил Чен.
— Спасибо. Жду.
Я вышел из лаборатории, поднялся по лестнице обратно. В коридоре по-прежнему пусто, лампы гудят монотонно.