"Фантастика 2025-183". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

«Нормально. По крайней мере, живая… Что там остальные?»
Понимая, что задыхается, Рим попытался открыть окно, но и тут что-то заело. Чертыхнувшись, дернул ручку, и с натугой, плечом, почти выдавил дверь.
Пахло лесом, влагой, и немного гарью. Под ногами проминалась трава, а высоко в небе, за кружевной пеленой туч, слабо светила луна. Оглядываться было особо некогда, Разумовский дернул вторую дверь, и нырнул в тепло кузова, подсвечивая себе мобильником.
  
Первым ожил Бык, заслонившись мощной лапой от яркого луча света. Что-то пробурчал сквозь стиснутые губы и потряс головой. Все остальные тоже были живы и потихоньку приходили в себя.
«Нихера себе нас занесло. Это что, нас ударной волной чуть не полкилометра до леса откинуло? Или где мы вообще?»
Оставив мужиков приходить в себя, Рим вернулся к Фифе. Вздохнул, глядя на это недоразумение и, пошарив над головой, достал аптечку. Щелкнула капсула «Нашатырь 1.0.02.» и в машине резко завоняло медицинской хренью. Девица слабо застонала и начала приходить в себя.
Оставив её очухиваться, Разумовский попробовал понять, что случилось с машиной. Мотор не заводился, дальний свет не включался, зато тускло замигала аварийная лампочка. Он поставил её в режим постоянного свечения, смахнул изголовье сидения и оглянулся. Мужики шевелились все еще слабо, терли лица, расстегивали форму, оттягивая воротники и дуя туда. Благо, что сквозь открытую дверь поступал свежий прохладный воздух.
— Командир, это мы где? — просипел Бык.
— А хер его знает, Вась… Я еще сам ничо не понял…
За спиной послышались гулкие глотки и только сейчас Рим понял, насколько у него пересохло во рту. Сняв с пояса флягу, он посмотрел на бестолково ощупывающую себя Фифу, вздохнул, и протянул ей:
— На, хлебни.
После энергетика в голове все же немного прояснилось. Рим еще раз выпрыгнул из машины и попинал колеса.
«Если бы нас шваркнуло взрывной волной… От дороги до леса метров пятьсот точно было… Даже если бы машину швырнуло на колеса, мы б ща на голых дисках стояли. Значит, не взрывная волна, но все же, что ж за хрень-то была такая?»
— Бык, подь сюда.
Рим положил руку на машину и почувствовал, как она слегка качнулась, когда выпрыгнул старлей.
«Даже амортизаторы целы.»
Сказать он ничего не успел, Бык недовольно пробурчал:
— Прикинь, у меня телефон навернулся.
— В смысле?
— В прямом! Вообще не включается! Точнее… Игрушки работают, но даже часы и термометр не пашут.
Потыкав в свой аппарат, Рим понял, что кроме фонарика у него тоже ничего не работает. Точнее, работает все, для чего не нужна связь.
— Эй, молодняк, — сунулся он в машину, — всем проверить телефоны!
Единственным рабочим устройством, кроме его собственного, оказался телефон Скрипа. Такая же старая, и надежная модель, как и у Рима. «Маруся 3310» славилась своей надежностью, про нее шутливо говорили, что время боится пирамид и «Маруси».
Бывали случаи, когда в этих легких корпусах застревали пули, не нанося вреда владельцам телефонов. Потому многие из тех, кто прошли горячие точки, навек остались поклонниками этой модели. Вот у Быка, как раз, была гибкая новинка. А телефон Скрипа так же исправно светил фонариком, давал допуск к паре каких-то закачанных игрушек, камере, будильнику и прочему добру, но сеть не ловил.
Странным было то, что оба рабочих телефона показывали одинаковое время — 17:07, а вокруг, совершенно явно, стояла глухая ночь.
Разумеется, полностью сдохли телефоны Фифы, и Чука с Геком. Рим на мгновенье почувствовал какую-то глупую гордость, за то, что его техника оказалась надежнее, чем зарубежные новинки.
«Все же умеют у нас делать, когда хотят!»
Впрочем, дурную мысль он быстро выкинул из головы и сказал Быку:
— Слушай, тут вроде лес, или я не пойму, что? Надо бы осмотреться, куда нас собственно занесло. Или подождем, пока рассветет?
Бык недовольно огляделся, но темень была хоть глаз выколи. Слабые лучи фонарика выхватывали стоящие метрах в пяти-семи мокрые от дождя деревья. И самым непонятным было то, что это вовсе не кедры. Что-то, отдаленно смахивающее на дуб, однозначно лиственное. Никаких лиственных рощ по пути следования не должно было встретиться — Рим хорошо изучил маршрут.
Старлей, в свою очередь, посветив фонариком на мокрые листья, недовольно сморщился и скомандовал:
— Чук, метнись, глянь.
— Господин командир, а где это мы? — подала голос Фифа.
Рим про себя матернулся, сунул морду в машину и, направив ей в глаза фонарик, сказал:
— Отставить вопросы! Сидишь. Молчишь. Ждешь. Понятно?
— Так точно, господин командир! — бодро ответила Фифа.
Снаружи, тем временем, раздавался негромкий голос Быка:
— Ну, чо там видно?
Под дерево он предусмотрительно не вставал, чтобы не залило капающей с листьев водой. Откуда-то из гущи ветвей раздался недовольный голос:
— Ничего…
Дерево затряслось сильнее, и буквально через полминуты почти полностью промокший лейтенантик спрыгнул, брезгливо передергиваясь, как недовольная кошка. Вытирая влажное лицо рукавом, он ответил хоть и не по форме, но по существу:
— Вообще нихера не видно. Кругом темень сплошная. Ни городов, ни сел… Как у негра в жопе.
Происходящее нравилось Риму все меньше и меньше. Тучи эти херовы непонятные, молнии, отсутствие поселений вблизи…
Выбора все равно не было, и он раздраженно скомандовал:
— В машину.
Рассаживались молча, и это молчание было таким тягостным, что Разумовский счел нужным пояснить:
— Чуть рассветет — разберемся.
Оставалось только ждать.
Минут десять в машине царило молчание, прерываемое только легким шуршанием, шелестом и другими незначительными звуками. То кто-то пытался усесться поудобнее, то завозилась Фифа, скрипнув сиденьем, то в глубине кузова кто-то чихнул: то ли Чук, то ли Гек, Разумовский так и не понял.
Первым, как ни странно, в темноте заговорил Бык:
— Слушай, Рим, а ведь непонятно как-то получилось.
Эти слова прорвали некую психологическую плотину, и теперь аккуратненько высказывались со всех сторон:
— Я вообще-то сознание никогда не терял… — подал голос Скрип. — Даже тогда, в госпитале…
— А удара, между прочим, не было! — сказал кто-то из молодых летех.
— Как думаешь, что это за хрень была за окном? — басом накрыл все робкие возгласы Бык.
— Я, между прочим, все время вместе с вами в машине сидел. По-моему, я сказал достаточно ясно: рассветет — разберемся.
Недовольное молчание было ему ответом, потом слабо засветился телефон Быка, и он вновь начал гонять по экрану свои «кубики». Теперь тишина периодически прерывалась мерзким пиликаньем.
  
В неловком молчании, со всеобщем покряхтыванием, ерзаньем на сиденьях и прочей фигней прошло минут сорок, когда Скрип вдруг сказал:
— Смотрите, светает!
— Бык, телефон погаси.