Спецназ. Притворись моим (СИ)

— От занозы слышу, — пихает меня локотком по ребрам она. — И мне тоже, — улыбается. — Понравилось. И нравится до сих пор…
Мы переглядываемся. Воздух между нами снова накаляется. Только в этот раз как-то по-иному. По-особенному. Никакой торопливости и напряжения, лишь вязкое чувство ожидания и мысль, что у нас впереди еще слишком много времени, чтобы заниматься этим лихорадочно и быстро.
  
Мы одновременно поддаемся лицами навстречу друг другу. Мягко встречаемся губами, не вкладывая в их движение никакого напора. Лишь томление. Встречаемся языками и синхронно стонем, углубляя поцелуй.
Если вы никогда не целовались так, что ваше сердце сжимается от нежности, то я вам сочувствую. В этом гребаном мире не так много прекрасных вещей. И целовать любимого человека никуда не торопясь — одна из них.
Мы медленно целуемся. Обнимаемся. Прижимаемся. Гладим друг друга. Смакуем каждый момент. Тащимся от каждого синхронного движения и остроты прикосновений. Теряем счет времени, уплывая вдвоем в бесконечность. В транс впадаем.
Агапова просовывает пальчики между нами и развязывает узел на моем полотенце, откидывая его края в сторону.
Я дергаю рубашку, срывая с нее пуговицы. Стягиваю ткань, позволяя ей съехать по ее плечам вниз.
На мгновение отстраняюсь и смотрю. Жадно, внимательно разглядываю красивый изгиб ее груди.
Затем целую ее в шею, плечи, ключицы…
Мне этого мало. Хочу целовать ее везде. Много, долго, часто. Смаковать ее тело, как самый дорогой в мире десерт, разложив на кровати.
Но не сейчас…
Сейчас у нас другие игры.
Ира прогибается в спине, и мой рот накрывает ее сосок. Я втягиваю его. Играю с ним языком, увлажняя. Проворачиваю подобное со вторым полушарием. Агапова начинает задыхаться, впиваясь пальцами в волосы у меня на затылке, хрипло шепчет:
— Никит…
Больше ей ничего говорить не нужно. Я понимаю все по взгляду. Чмокаю в губы и разворачиваю к себе спиной, заставляя оседлать меня верхом.
Моя податливая кошечка садится на колени. Ее ноги по бокам от моих ног, а ладони упираются в стену. Ее потрясающая попка, чуть оттопырившись, нависает над моим пахом.
Я беру себя в руку и провожу головкой по ее складочкам, размазывая влагу.
Ириска всхлипывает, сильнее прогибаясь в спине. Ее длинные шоколадные волосы каскадом рассыпаются по плечами и спине, пряча под собой очертания позвонков.
Она плавно двигает своей попкой.
У меня в груди взрываются фейерверки. Целый долбаный склад! Я больше никогда в жизни не смогу развидеть эту картинку.
— Детка, ты бы только знала, как потрясающе смотришься с этого ракурса…
— Пожалуйста, Сотников… — шепчет она на надрыве. — Хватит наслаждаться в одиночестве, я тоже хочу!
Я посмеиваюсь и обхватываю ее за попку одной рукой, а второй направляю себя.
— Давай, малышка. Садись… — командую.
Ира медленно опускается на меня, тихонько постанывая от удовольствия. Ниже и ниже. Сантиметр за сантиметром. Принимает меня все глубже. Доходит до середины, останавливается и делает вдох. Затем тут же резко насаживаясь до упора.
— А-а-а! Боже, Ник…
— М-м-м!
Как узко и тесно. Горячо, влажно и крышесносно! Моя девочка. Только моя. И ничья больше!
Я стискиваю челюсти, чтобы не взорваться в ту же секунду. Агапова начинает двигаться.
Я сжимаю ладонями ее бедра, задавая угол проникновения. Медленно сгораю, пока она плавно скачет на мне верхом, царапая ногтями стену. Ее пятая точка сексуально поднимается и опускается.
Вверх… вниз.
Вверх… вниз.
Двигается так, как пару часов назад двигалась ее ладонь. А ее киска обхватывает до того туго, что с каждым погружением в моих глазах все больше темнеет.
Мне совершенно по херу, что мы занимаемся сексом на подоконнике у окна.
По херу, что кто-то может нас увидеть, случайно вскинув взгляд.
Мир растворяется и меркнет. Все, на что я способен сейчас — сжимать ладонями ее задницу, насаживая на себя, и жадно следить за движением наших тел в месте их соприкосновения.
Слушать наши нарастающие стоны…
Влажные шлепки…
Отрывистые вздохи…
Брать ее медленно и неторопливо, думая лишь о том, как, мать твою, удержать ситуацию под контролем? Потому что в этот раз мы напрочь забыли про резинки. А заделать ребеночка — последнее, что нужно нам «вот прямо сейчас». Как бы сильно этого не желали «бабули» наших будущих детей.
А в том, что однажды они у нас будут, у меня нет ни капли сомнения. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы эту женщину никогда не потерять.
  
Глава 23
 
Сквозь вязкую, сладкую пелену сна пробивается странное ощущение. Что-то мягкое, едва уловимое, словно дыхание ветерка, касается кончика моего носа.
Щекотно.
Я морщусь, не желая расставаться с остатками сновидения, в котором мы с Сотниковым угоняли космический корабль, чтобы скрыться от его бывшей на Марсе.
Ощущение исчезает, но лишь на секунду, чтобы вернуться и пройтись невесомой лаской по моим губам. Потом по щеке. Медленно спускается к подбородку и скользит по шее, вызывая волну мурашек, которые, кажется, устраивают забег на короткую дистанцию по всему моему телу.
Это не ветер. У ветра нет такой… настойчивости.
С трудом разлепляю один глаз.
Мир вокруг залит мягким утренним светом, пробивающимся сквозь тонкие шторы отеля. А рядом со мной, подперев голову рукой, лежит Никита.
В его пальцах зажато маленькое белое перышко. Уголки его губ подрагивают в с трудом сдерживаемой улыбке. В глазах пляшут те самые бесята, которые обычно предвещают мне крупные неприятности. Или огромное удовольствие.
​Тут уж как карта ляжет.
— Ты что творишь? — сиплю я и резко вскидываю руку, пытаясь отобрать у него орудие пытки.
— Бужу свою спящую красавицу, — мурлычет Никита, уворачиваясь. Его голос низкий, с хрипотцой, и от этого звука у меня по коже бегут мурашки. — Доброе утро, Ириска.
— Ты садист, Сотников, — бурчу я, пытаясь спрятать нос обратно под одеяло. — Всю ночь душу из меня выбивал, а теперь разбудил в самую рань.
Он снова проводит перышком по моей щеке, но теперь уже смотрит в глаза так пристально и глубоко, что сонливость слетает с меня, как осенняя листва на ветру.
— Не в самую рань. Уже одиннадцать, детка. И я заказал завтрак.
— Завтрак? — мой желудок тут же предательски урчит, подтверждая, что идея отличная.
— Ага. В постель. Чтобы ты чувствовала себя королевой, — он наклоняется и целует меня в висок. — Даже если ведешь себя как капризная принцесса.
— Я не капризная! — возмущаюсь я, пихая его коленом. — Я просто… уставшая.
— Уставшая она, — хмыкает он, перехватывая мою ногу и закидывая ее на свое бедро. Его ладонь, горячая и большая, ложится мне на поясницу, посылая разряды тока по позвоночнику. Кожу в этом месте начинает приятно печь. — А кто вчера требовал продолжения банкета в три часа ночи?
Я вспыхиваю.
Черт!
Было дело.
— Это была не я. Это все твое дурное влияние.
— Ну конечно. Вали все на меня, Агапова.
В этот момент раздается стук в дверь. Никита нехотя выбирается из постели, натягивая штаны.
​Я любуюсь его широкой спиной, рельефными мышцами, которые играют под кожей при каждом движении. На лопатке остался небольшой след от моих ногтей.
​Ой.
​Боже, ну какой же он… мощный. И весь мой.
​Ну, почти.
Сотников забирает и вкатывает тележку с едой в наш номер. Аромат кофе и свежей выпечки мгновенно заполняет комнату.
— Ты решил меня откормить, а потом съесть? — я округляю глаза, глядя на тележку, которая буквально ломится от еды.
​Там и кофе, и блинчики, и яичница, и каша, тарелка с фруктами и даже какие-то сдобные булочки, посыпанные пудрой.
  
— Не знал, что будешь, поэтому взял все. Хотя слегка откормить тебя, — он окидывает меня оценивающим взглядом, от которого внутри все переворачивается и делает сальто. — Не помешает. Ешь. Ты заслужила за боевые заслуги этой ночью.