Спецназ. Притворись моим (СИ)

— Че ты ржешь⁈ — заезжает мне подушкой по лбу девчонка, сама посмеиваясь. — Я старалась, между прочим!
— Жесткое натирание морковки было хорошо.
— Звучит с подтекстом.
— Испорченная девочка Ирина.
Ира еще разок заезжает по мне подушкой.
— Я справилась! Едем дальше!
Улыбаясь, качаю головой и тяну следующую карточку. Переворачиваю и сначала читаю про себя: «Твой партнер/партнерша должен тебя поцеловать. Сам выбери, куда».
  
​Кровь отливает от лица, а потом резко приливает обратно, ударяя в пах.
А вот это уже совсем опасно. Тактильные штуки — это вам не языками чесать.
— Ну что там, Сотников? — нетерпеливо ерзает на кровати девушка. — Вопрос слишком сложный для твоего проспиртованного мозга?
​Я молча протягиваю руку к бутылке с водкой, чтобы налить и выпить штрафную.
— Э-э-э, нет! — отталкивает мою руку. — Так не пойдет! Нельзя молча! Сначала читай!
— Не буду.
— Читай, я сказала! — пытается выхватить у меня карту.
​Я держу ее над головой. Ира тянется, буквально забираясь на меня верхом, ее грудь в этом синем платье оказывается прямо у меня перед носом.
Я вдыхаю ее запах. Шампанское, духи и еще… что-то, от чего сносит башку.
— Боишься, подполковник? — шепчет она, ее глаза блестят.
— Я. Тебя. Не боюсь, Агапова.
— Тогда дай я посмотрю, что там!
— Там задание для тебя. И ты не будешь его выполнять.
— Я сама могу решить: буду или нет. Дай!
Отпускаю руку. Она выхватывает картонку, пробегает глазами по тексту и замирает. Поднимает на меня взгляд. В нем уже нет ни капли веселья. Только напряжение.
— Куда? — спрашивает почти шепотом.
Куда-куда…
Куда-то вниз!
Ухает мое сердце.
Я смотрю на ее губы. Вспоминаю их вкус. Мягкие, податливые, сладкие. Конечно, хочется продолжать пошлить. Но если я скажу реальное «куда», то, боюсь, бутылка водки раскроит мой череп. Поэтому иду по пути наименьших потерь для здоровья, говоря:
— Сюда, — прикладываю палец к своим губам. — Осмелишься?
​Она медлит.
Всего секунду.
Но мне эта секунда кажется вечностью!
Наклоняется. Медленно. Держа взгляд глаза в глаза.
Я не дышу.
​Ее губы почти касаются моих. Я уже чувствую ее дыхание. И жар, что исходит от ее тела, которое оказывается запредельно близко. Ладони, мягкие и нежные, что ползут по голой груди вверх. Чувствую, как поутихший в штанах ураган снова набирает обороты. Болезненные обороты.
​Давай, Ириска. Сделай это. Покончим с этой пыткой…
Агапова еще чуть подается вперед и…
Резко меняет траекторию движения своих губ. И чмокает меня в щеку.
Блять!
— Засчитано, — отстраняется она с торжествующей ухмылкой. — Хватит с тебя и этого!
​Я смотрю на нее. И меня накрывает. На этот раз окончательно.
— Нет, Агапова. Не засчитано.
​Я не даю ей опомниться. Хватаю за затылок, пальцами впиваясь в ее шелковые волосы, и притягиваю к себе.
​Впиваясь в ее губы.
Все, пиздец, теперь точно падаем…
  
Глава 16
 
На доли секунды я теряюсь от грубости этого неожиданного поцелуя. Обескураженная, выпадаю из реальности, на автомате открывая свой рот и впуская язык Никиты, когда он начинает напирать…
Но лишь на доли секунды.
Потом меня так же жестко кроет! Желанием, что уже несколько месяцев не имело выхода. Ожиданием узнать, каково это — заниматься сексом с самим Никитой Сотниковым. И жаром, что опаляет каждый сантиметр моей кожи, поднимая волоски на руках дыбом.
И я отвечаю.
Отвечаю ему со всей возможной и невозможной отдачей, отпуская, наконец-то, эти вожжи из своих рук. Перерезая все ограничивающие — меня, его, нас — канаты. Стону, потому что, блин, мне так хочется! Мне хочется ощущать!
И, судя по накалу, не только мне…
Все происходит молниеносно. Я даже не улавливаю, в какой момент оказываюсь под мужчиной. Прижатая спиной к матрасу его сильным, мускулистым телом.
Все мое внимание сосредотачивается на наших движениях. Они быстрые и лихорадочные. Нетерпеливые и немного неуклюжие, потому что мы оба пьяны. Но, кажется, не столько от выпитого алкоголя, сколько от момента…
Ладонь Никиты уже в вырезе моего платья. Он гладит мое бедро. Сжимает на грани между грубостью и пошлостью, и я уверена, что завтра мои бедра будут в синяках. Но мне плевать.
Пока его губы терзают мои, его ладонь поднимается выше и накрывает мою промежность прямо поверх трусиков. Они уже промокли насквозь. И грудной рык мужчины дает мне понять, что он ощутил, как сильно я уже возбуждена.
Сотников ныряет пальцами под белье и надавливает на клитор.
Я вскрикиваю, хватая ртом воздух.
Он затыкает мой рот поцелуем.
И делает это снова. Надавливает, гладит и потирает пальцами чувствительные складочки. Действует так, словно совершенно точно знает, как быстро и наверняка доставить женщине удовольствие.
Хотя почему «словно», Агапова?
Он определенно знает! Доказательство тому — мое тело, которое жмется к его телу, выгибается ему навстречу и откликается на его ласки. Так охотно, словно он — огонь для меня, маленького мотылька, устремившегося в свой последний губительный полет.
Никита покрывает быстрыми и влажными поцелуями мое лицо: нос, скулы, щеки, губы. Кусает за подбородок и вводит в меня два пальца.
Мы синхронно выдыхаем.
Он чуть сгибает пальцы и надавливает на волшебную точку внутри.
Я откидываю голову, упираясь затылком в подушку. Кажется, все мое естество сейчас сосредоточилось на единственной точке в теле, прикосновение ловких пальцев Сотникова к которой раз за разом заставляет меня истошно хватать ртом воздух.
Он двигает своей рукой между моих ног резко, грубо, властно и решительно. Входит пальцами.
Раз.
Второй.
Третий.
И меня взрывает! Все мое тело сковывает сладкий спазм, а я со стонами разлетаюсь на миллионы маленьких Ирисок, бесстыдно достигая пика за считанные мгновения.
Это самый быстрый оргазм в моей жизни! Черт! Я впечатлена.
И еще больше тем, что с финалом Никита не останавливается, а продолжает меня ласкать, помогая расслабиться.
Пару долгих минут спустя, придя в себя, ловлю его взгляд исподлобья. Его темные, как ночь за окном, зрачки смотрят в самое сердце. А низкий, хриплый шепот волнует, когда он говорит:
— Я хочу зайти дальше, Агапова. Гораздо дальше. Если у тебя есть возражения, лучше скажи мне об этом сейчас и отправь в холодный душ.
Я нервно сглатываю.
Возражения?
Разве они могут здесь быть?
Тянусь к ширинке его брюк и кладу ладонь на выпирающий бугор. Сжимая, сиплю сорванным от стонов голосом:
— Что там у тебя дальше, Сотников? Есть чем еще удивить?
Он смеется. Не успеваю охнуть, как разворачивает меня и ставит на корточки, а его широкая ладонь со шлепком приземляется на мою попу.
— Оу! — удивленно вскрикиваю я.
Мой подол едет вверх. Никита задирает его до талии, обжигающе горячо прошептав мне на ушко:
— Весь вечер не мог отделаться от мысли, что беру тебя сзади, прямо в этом платье.
— Тогда чего ты ждешь? — облизываю нетерпеливо губы.
— Даю тебе право выбора, детка. Вдруг тебе хочется наш первый секс более… романтичный? — звучит с издевкой.
— Первый? — хмыкаю я дерзко. — Первый и последний, Сотников. Оставим романтику влюбленным парочкам. Для фиктивных только хардкор!
— Моя девочка.
Целует в плечо, посмеиваясь.
Я закрываю глаза.
Как это приятно звучит!
Его девочка…
Слышу, как звякает пряжка мужского ремня у меня за спиной и шуршит молния на его брюках.
Взволнованно втягиваю носом воздух, пропитанный ароматом того самого, порочного…
Упаковка из фольги рвется. Я не вижу, но могу в красках представить, как в этот самый момент Сотников раскатывает презерватив на своем члене. У меня во рту пересыхает. Это слишком… просто слишком!
  
— Как ты хочешь, чтобы я тебя взял, Ириска?