Гусеница в стиральном порошке: повесть о любви и страсти

Была уже не ночь, но еще и не утро. Предрассветные пять часов. На душе было светло, радостно и грустно одновременно. Хотелось спать и хотелось петь. Я остановила такси. Молоденький таксист почему-то сразу предложил выйти за него замуж. Он представился как «человек без материальных и жилищных проблем». Я еле-еле от него отвязалась. Что за жизнь... То пусто, то густо.
На следующий день я проснулась и, конечно, подумала о нем. Он.
  
Эрик позвонил мне, мы договорились о встрече. В десять вечера встретились и пошли гулять по Красной площади, что выглядело довольно банально. И вдруг совершенно неожиданно Эрик достал ключ от своего номера в отеле и протянул его мне со словами: «Ты можешь остаться со мной». Вот это мне показалось совсем не банальным. Такое в моей жизни было впервые. Чтобы ключи от квартиры, ну пусть всего лишь от номера в отеле, мне дали на второй день знакомства.
Ситуация осложнялась тем, что через несколько дней у меня была запланирована поездка на море. Я уже купила путевку, но в тот же день мне позвонила Марина из агентства «Даго» и сообщила, что я никуда ехать не могу, потому что в день моего отъезда должна состояться съемка с моим участием. Мне пришлось заплатить штраф и отказаться от поездки в Мармарис. А когда это произошло, выяснилось, что заказчики передумали меня снимать. Но я ничуть не расстроилась: Эрик стоил того, чтобы я осталась в Москве еще на неделю.
Эта неделя, которую мы провели вместе, была наполнена огромной радостью и впечатлениями. Я даже не смела мечтать о том, чтобы такой грандиозный человек заинтересовался моей скромной персоной. Мы расставались только на время съемок, которые у него еще продолжались. Все остальное время мы были вместе. Мы гуляли, катались на теплоходе, купались в бассейне нашего отеля и не могли оторваться друг от друга. Пожалуй, это был самый интересный мужчина в моей жизни. Я внимала каждому его слову. Его любимой присказкой было: «Love what you have» (люби то, что имеешь). Мы спорили, шутили. Возникало много забавных ситуаций.
Как-то в отеле после бассейна мы почему-то оказались в белых халатах. Чтобы подняться в номер, надо было пройти по этажу и подняться на лифте. Я пошутила: «Представь, что наши халаты ; белые кроличьи шубы». Но когда открылась дверь лифта, внутри оказался солидно одетый мужчина. Мы вошли в лифт, едва сдерживая смех: контраст между нашим банным стилем и его деловым был слишком велик.
А тот факт, что по Москве мы разъезжали на шестой модели «жигулей»! Мы важно подъезжали к «Арарату», где парковка была просто переполнена «мерседесами» и «бентли». Его это ничуть не смущало. Но бесконечные пробки приводили его в бешенство, отчего я очень дергалась, сидя за рулем своей бедненькой машинки. К тому же меня озадачивали его постоянные указания, как надо водить и куда надо ехать, чтобы объехать пробку. Ну откуда у человека со стажем пребывания в Москве «без году неделя» такая уверенность в знании московских дорог?
Зато когда мы не ехали в машине, он был полон нежности и благородства. Эрик любил называть меня «май Бьюти, моя Беличка». Для него я почему-то была на нее очень похожа. Что общего он нашел между мной и этим забавным животным? Я подарила ему диск с фильмом «Летят журавли», где главную героиню прозвали «Белкой». Фильм мы с моим режиссером посмотрели лишь спустя восемь месяцев у него в Грассе. На него он произвел огромное впечатление еще и потому, что главный герой Борис в исполнении Баталова оказался очень похож на Эрика в молодости.
Ну, вот и пришло время расставаться. У меня путевка в Турцию. И как он ни умолял меня не ехать, я все-таки рванула. На следующий же день после приезда я заболела гриппом. Причем серьезно. Видимо, не могла пережить расставания со своим французом. Лежать на пляже с гриппом, а не с любимым человеком – это верх закона подлости. Я ждала возвращения на родину, тем более что только там я с ним смогу вдоволь поговорить по телефону. Вернувшись, я принялась делать визу для поездки к Эрику. Наш роман даже на расстоянии был абсолютно полноценным ; с ревностью, со слезами, с обидами и с песнями, с историями, рассказанными на ночь, и с многочисленными звонками по поводу и без.
В следующий раз мой любимый приехал в Москву на неделю. Это произошло через два месяца после начала нашего знакомства и после того, как я уже побывала у него в Грассе. Встретить Эрика мне не удалось ; у меня была съемка в рекламе таблеток от кашля. Он приехал ко мне сам, на такси. В мою коммунальную съемную квартирку. После его замка «прекрасные» условия моего временного жилья, такие, как неработающая колонка, ободранные обои и прочие радости быта, Эрика очень напрягали, но делать было нечего. Так было значительно дешевле.
Мой изнеженный гость терпел и кряхтел, но все его возмущения по поводу квартиры были всего лишь цветочками. Повторю, что гораздо больше он ненавидел наши пробки, простаивать в которых, да еще в моей «роскошной шестерке» ему было совсем невмоготу. Единственным местом, где Эрику было комфортно, были рестораны, в которых проходили деловые встречи с различными рекламными агентствами. Ноэта зона комфорта не распространялась на меня. Так, его критика в мой адрес на одной из таких встреч из-за того, что я позволила себе высказать кое-какие мысли и идеи, которыми эти люди заинтересовались, меня насторожила. Эрик не позволял мне ни с кем общаться, а тем более улыбаться, особенно если это были мужчины.
Неделя, которую он пробыл со мной, показалась мне адом. Я думала, что после этой встречи мы уже никогда не увидимся. Но особенно мне не понравилась дорога в аэропорт. Я везла его по пустому Ленинградскому шоссе на большой скорости. А он в это время позволял себе довольно неприятные высказывания по поводу моей персоны только потому, что в подъезде я встретилась со своей знакомой и отдала ей ключи от квартиры. Его это так насторожило, что он всю дорогу потрясал меня своим разыгравшимся воображением. Кто она? Наверное, она хочет устроить у тебя притон? Или она агент? И все в таком роде. Эти беспочвенные обвинения продолжались всю дорогу вплоть до стойки регистрации. В итоге я завопила: «Прекрати, с меня хватит. Я так больше не могу! Не веришь мне? Не доверяешь? Не даешь свободно дышать? Так больше меня не увидишь!». На этой оптимистичной ноте я развернулась и ушла прочь.
Я дошла до туалета, умылась. Но тут раздался навязчивый долгий звонок. Это был Он. Я не поднимала трубку. Минуту. Вторую. Наконец ответила. «Где ты? ; раздался его голос. ; Я к тебе подойду. Где ты?» И вот я вижу его, бегущего с чемоданами в обеих руках. Он вцепляется в меня со словами:
; Прости. Прости, прости…
; Не могу, ; тихо шепчу я.
; Что я должен сделать?
; Ты должен доверять мне. И давать свободу. Не контролировать каждый мой вздох.
Он мне все это обещает. У нас у обоих льются слезы. Мы стоим, обнявшись, среди незнакомых людей. Это был один из самых красивых и волнующих моментов в моей жизни.
В третий раз приезд моего любимого в Москву был ознаменован его персональной фотовыставкой.
Еду в Шереметьево встречать Эрика. Вдруг вижу, что на въезде в Химки прямо на середине дороги стоит огромный джип с аварийными сигналами, а рядом с ним мужчина в кожаной куртке. Голосует. Что-то заставило меня остановиться и узнать, чем я могу ему помочь.
; В Шереметьево? ; хриплым голосом спрашивает он.
; Да, ; отвечаю я.
; Подвезешь детей? Правда, они не говорят по-русски.
; Без проблем.
Двое детей-подростков и женщина-няня прыгают в мою машину.
  
; Я – Хирург, ; услышала я напоследок. ; Приходи в мой клуб. «Секстон». Буду рад тебя видеть.
И тут до меня доходит, что это тот самый «Хирург» ; родоначальник байкерского движения в России.
Его очаровательные дети, к сожалению, ни слова не понимают по-русски. Они родились и выросли в Германии.
Так в дружной компании с немецкими детьми легендарного русского байкера я добралась до аэропорта.
А вот и мой милый. Он был обвешан огромными чемоданами, которые мы еле-еле затолкали в мою машину. В этот раз он потратился и снял номер в «Арарат Парк Хаятт». Там, где начались наши отношения.