Месть зубной феи

– Чистым? – уточнила Чаросчёт. Артур вдруг заметил, что она делает записи.
– Одним из редких светлых моментов во всей этой грустной истории, – проговорила мышь, – было то, что гольф был чистым.
– А затем? – спросила Чаросчёт.
– На следующее утро, – продолжала мышь, – Мэллори убедила Артура разместить меня в этой птичьей клетке, в которой уже проживает попугайчик Брюс, а потом потребовала выкуп в сто долларов.
  
Чаросчёт посмотрела на Мэллори. Это был настолько нелюбезный взгляд, что Артура охватило дурное предчувствие.
– У меня не оставалось другого выхода, как согласиться на эти условия, – сказала мышь, – и поскольку Мэллори не доверила мне принести выкуп, мне не оставалось ничего другого, как привести её в Рталию и попытаться получить выкуп в Канцелярии Чаросчётной палаты.
– Это всё? – холодно произнесла Чаросчёт.
Мышь кивнула.
Тут Чаросчёт повернулась к Мэллори и пригвоздила её строгим взглядом.
– Итак, Мэллори Мэллори, – холодно произнесла она, – желаешь ли ты опровергнуть или прояснить что-то из сказанного Зубной феей?
– Просто Мэллори, – поправила Мэллори. – Почему все зовут меня Мэллори Мэллори?
– Я точно не знаю, – ответила Чаросчёт. – Впрочем, судя по тому, что я уже видела, ты двуличная, двудушная, двуумная девочка, ведущая двойную игру!
– Вы не можете так говорить! – негодующе воскликнула Мэллори.
– Ещё как могу, – отрезала Чаросчёт. – И уже сказала. Итак, – продолжила она, – ты признаёшь факты, изложенные Зубной феей?
Мэллори кисло кивнула.
– Учитывая это, что, по-твоему, должно произойти теперь? – спросила Чаросчёт.
Артур затаил дыхание. Если только Мэллори ответит и поступит правильно, она может исправить ситуацию и упростить всем жизнь.
Напрасно он надеялся.
Мэллори немедленно всё испортила.
  
24. Эх, Мэллори, Мэллори
 
– Я не сказала, что со всем согласна, – вдруг заявила Мэллори.
Чаросчёт с удивлением посмотрела на неё.
– Но ты кивнула, – сказала она, – хотя кивок и был довольно кислый.
– Не кислый был кивок! Вообще не кивок, – возразила Мэллори.
– Что ты хочешь сказать? – сердито поинтересовалась Чаросчёт. – Ты подтверждаешь или не подтверждаешь то, что рассказала нам мышь? И что, по-твоему, должно произойти теперь?
Мэллори наморщила нос. «Это всегда опасный знак», – подумал Артур. Он затаил дыхание.
– Кое с чем я согласна. А с какими-то вещами нет.
– Ты не могла бы пояснить?
Человек менее упрямый заметил бы нарастающее раздражение в голосе Чаросчёт, но Мэллори в упор ничего не видела. Или же ей было плевать.
– Я не согласна с частью про сто долларов, – произнесла Мэллори. – Мы ещё не договорились о полной сумме выкупа.
Артур закрыл лицо руками. Он был уверен, что они условились о ста долларах. Ему невыносимо было смотреть дальше.
– Прошу прощения? – переспросила Чаросчёт.
И в этот момент Артур вспомнил про дневник Мэллори. Дневник всё прояснит. Он был уверен, что она написала что-то про выкуп, когда записывала свой хитрейший план. Он достал красный дневничок из заднего кармана джинсов.
– Выкуп был назначен в сто долларов, – сказала мышь. – Мы договорились. Так ведь, Артур?
Они повернулись к Артуру, который листал дневник Мэллори.
– На что это ты смотришь? – спросила Чаросчёт.
– Это дневник Мэллори, – пояснил Артур. – Она обронила его по дороге, и я просто…
– Отдай мне! – сердито завопила Мэллори. Она метнулась к Артуру и выхватила у него дневник. – Это личное! Ты не имеешь права!
– Это доказательство! – воскликнула Чаросчёт. – И права не имеешь ты! Немедленно передай это мне!
– Нет! – закричала Мэллори. – Не отдам!
Чаросчёт не стала просить дважды. Вместо этого она сунула руку под стол и вытащила свой серебряный свисток. Поднеся его ко рту, она три раза пронзительно дунула, и через несколько мгновений в комнату влетели резцы, размахивая своими бландербасами.
Чаросчёт указала на Мэллори длинным пальцем.
– Схватить её! – приказала она. – И принесите мне эту красную книжицу!
Артур застонал и снова закрыл лицо руками.
В один миг по меньшей мере десять резцов в белой форме направили на Мэллори свои пугающего вида бландербасы, причём с весьма ближней дистанции, и она разом растеряла весь свой запал. Она прямо-таки сдулась и забегала по сторонам перепуганными глазами, а поняв, что помощи ждать неоткуда, перепугалась ещё больше.
– Эх, Мэллори, Мэллори, – прошептал Артур. – Ну почему ты всегда роешь себе яму?
Один из резцов протянул руку за дневником Мэллори. Она не противилась. Она безропотно отдала дневник, и резец прошагал к стойке и сквозь окошечко в стекле передал книжечку Чаросчёт.
Последовало продолжительное и жутковатое молчание, пока Чаросчёт листала книжицу. Время от времени она делала заметки уже в своей записной книжке. Наконец она подняла глаза:
– Мэллори Мэллори, – сказала она. – Властью, данной мне государством Рталия, я налагаю на тебя арест за ряд тяжких преступлений.
Мэллори ахнула:
– Нет!
Чаросчёт продолжала:
– А именно, первое: несоблюдение условий формального соглашения о выкупе.
А именно, второе: притязание на владение живым существом с целью незаконной торговли и получения выкупа…
А именно, третье… – И тут Чаросчёт подняла повыше красный дневничок Мэллори, – письменное изложение хитрейшего плана с ясным намерением не выпускать вышеупомянутое живое существо, а продолжать требовать выкуп неограниченное число раз.
– Но я ничего такого не хотела, – проговорила Мэллори. – Это просто шутка.
Чаросчёт не обратила на неё ни малейшего внимания, а лишь воздела в знак молчания длинный палец.
– А именно, четвёртое, – завершила она. – Письменное изложение хитрейшего плана с ясным намерением лишить детей повсеместно визитов Зубной феи, что явно противоречит их зубным правам.
– И этого я тоже не хотела, – запротестовала Мэллори, впрочем, не очень убедительно. – Это ещё одна шутка!
– Что ты можешь сказать в своё оправдание? – спросила Чаросчёт.
Мэллори снова поглядела по сторонам, а затем сглотнула. Артур заметил, что она внезапно побледнела.
– Я ничего такого не хотела, что там написано, – сказала она. – Это просто со скуки. Я просто пошутила, – прибавила она.
– Не очень-то смешно, – заметила Чаросчёт. – И всё указывает на то, что немалую часть хитрейшего плана ты привела-таки в исполнение.
– И я не хотела сказать, что нарушу слово, – с нарастающим отчаянием настаивала Мэллори. – Меня вполне удовлетворят те сто долларов, о которых мы договорились, а ведь мы договорились, правда, Артур? Всего одна сотня долларов.
Артуру казалось, будто Мэллори бежит со всех ног, пытаясь удержаться на очень скользкой бочке.
– Мышь была удовлетворена сотней долларов, разве нет, мышь? – тише произнесла Мэллори.
Однако мыши нечего было на это ответить.
Мэллори подняла глаза к стойке, где так и лежал белый холщовый мешочек, там, куда положила его Чаросчёт, рядом с клеткой Артура.
– Слушайте, – прибавила Мэллори, скривив губы в жалкой пародии на обворожительную улыбку, – вот мешок с деньгами. Если вы сейчас отдадите его мне, я выпущу мышь, и тогда она может вернуть нас в наш садовый сарай. О’кей? Всем хорошо. Мы никогда вас больше не потревожим.
Снова наступило молчание.
– О’кей? – обречённо повторила Мэллори. – Всем же хорошо?
И снова долгое молчание, а затем Чаросчёт встала и уставилась на Мэллори сверху вниз.
  
– Ты закончила? – спросила она.
Мэллори кивнула.
– Я с сожалением могу сообщить тебе, Мэллори Мэллори, – сказала Чаросчёт, – что в твоей ситуации не только всем не хорошо, а напротив, всем плохо.
– Но послушайте! – воскликнула Мэллори.
Однако Чаросчёт уже наслушалась.