Интервьюировать Нильсена (СИ)

Я так ничего и не ответила, но, наверное, мимика и жесты сказали все за меня. Вместо того чтобы отшутиться, я вздрогнула и неосознанно облизнула губы. Нильсен пошло ухмыльнулся, а затем погладил меня по щеке тыльной стороной ладони, скользнул вниз, проведя подушечкой большого пальца по нижней губе.
— Какая развратная девочка, — хрипло шепнул он. — Но тебе придется потерпеть. Сейчас мне нужно работать.
Ну вот не козел? Снова завел меня, а теперь говорит, что ничего не будет. Нильсен, это слишком жестоко даже для тебя! Ну ничего, я тебе еще отомщу.
— Раз уж речь зашла о благодарности, — попыталась как можно более пошло улыбнуться я, — у меня есть к тебе просьба.
— Я слушаю, — он наклонился ближе, так, что наши носы почти соприкасались.
— Мне нужен отгул завтра, — выпалила я, с удовольствием наблюдая за тем, как его наглая ухмылочка сползает с лица.
Получил ответку? Так тебе! Журналисты не сдаются!
— Зачем? — нахмурился он. Не думаю, что ему действительно хотелось узнать причину. Скорее, нужно было за что-то зацепиться.
— Съезжу в Лондон. Заберу новый корсет, — сказала я, а затем, чуть помедлив, добавила, недобро прищурившись. — Это ведь ты мой первый корсет испортил?
Зря я это спросила. Ухмылка вернулась, и теперь согнать ее будет куда сложнее. Ну черт бы тебя побрал, Агата! Почему ты вечно сама даешь ему все козыри?
— Ну почему же сразу испортил? Просто слегка подкорректировал. Могла бы мне спасибо сказать за то, что избавил тебя от этого орудия пыток.
— Ты. Такая. Невероятная. ЗАДНИЦА! — зарычала я, попытавшись укусить его за нос.
— Поправка. У МЕНЯ невероятная задница, — его взгляд просто лучился самодовольством. И ведь не поспоришь. Ненавижу гада! — Ладно, можешь забрать свой корсет. Но только потому, что мне не хочется каждый раз разматывать твой костюм мумии.
***
Как бы я ни была зла на Нильсена, главное свершилось — мне удалось покинуть этот заколдованный замок, причем даже с одобрения его хозяина. Я действительно хотела забрать корсет, но главная моя цель все же заключалась в другом.
Поднимаясь в квартиру Рэйчел, я поймала на себе максимально удивленный взгляд консьержа и мысленно скривилась. Кажется, он меня узнал, несмотря на грим, и сейчас готовился упасть в обморок.
Что смотришь? Никогда женщин с накладной бородой не видел, что ли? Подумаешь, какие мы нежные!
Впрочем, скоро я выбросила консьержа из головы. Как только дверь нужной квартиры открылась, на меня налетело нечто. Это многорукое чудовище имело отдаленное сходство с моими подругами и попыталось жестоко убить. А точнее удавить меня в объятиях.
— Девочки, я тоже безумно рада вас видеть, — пропищала я, пытаясь не задохнуться, — но у меня серьезные проблемы и мне нужны ваши мозги, не затуманенные розовыми соплями от созерцания моей прекрасной бородатой рожи!
— У тебя всегда проблемы, — послышался голос Евы. — Не нуди, дай тебя потискать.
— Потом потискаешь, когда разберемся, — отрезала я, выбираясь из этой стальной хватки питбуля. — На этот раз дело действительно серьезное. Алекс откуда-то узнал, что им заинтересовалась пресса.
Повисла тишина. И если Рэйчел просто обдумывала новую информацию, то Ева как-то подозрительно прятала взгляд. Я уже видела это выражение лица и знала, что именно она скажет, до того, как с ее губ сорвалось хоть слово.
— Хм… Наверное, это я виновата, — неуверенно произнесла она, начав медленно пятиться назад.
— Я заварю чай, — вздохнула Рэйчел, посмотрев на Еву, которая готовилась бежать, и на меня, с диким желанием убивать, отпечатавшимся на лице.
— Тащи сразу виски! Бутылка тяжелее, бить удобнее, — пояснила я, медленно надвигаясь на подругу. — Хотя знаешь, чай тоже неплохо. Кипяток должен действовать отменно.
Рэйчел ничего не ответила, просто молча ушла на кухню, оставив нас разбираться наедине. Правильное решение. Я бы сказала мудрое. И мудрость эта выработалась с годами. В первые разы, когда она пробовала разнимать нас, попадала под раздачу. Мы с Евой потом сидели довольные свершившимся побоищем, а бедная Рэйч прикладывала лед ко всем выступающим частям тела.
 
— Да что ж. Ты. Падла такая. ДЕЛАЕШЬ? — схватив декоративную диванную подушку, я начала избивать ей подругу, сопровождая каждый удар короткой фразой. — Мало. Тебе. Моих. Страданий!
Ева увернулась и отбежала на приличное расстояние, хватая вторую подушку.
— Сама меня запихнула в этот особняк, так теперь еще и раскрыть хочешь? — кричала я, гонясь за подругой вокруг дивана. И в кого она шустрая такая?
— Эй, а ну прекращай меня дубасить! Я же как лучше сделала!
— Лучше?! И что же по-твоему лучше? — я снова догнала ее, повалив на пол и теперь начала избивать уже основательно, усевшись прямо на нее. — То, что я теперь помру молодой и красивой? Да я ж тебя, сволочь, с собой заберу!
— Стоп! Хватит! Сдаюсь! — заорала Ева, а когда я остановилась, добавила. — Не могу с тобой бороться, когда ты в таком виде. Слишком много сил уходит на то, чтобы сдерживать смех.
Еще раз проехав подушкой по ее уже и так взлохмаченной голове, я все же сползла с нее на пол, пытаясь отдышаться, а заодно придумать, что делать дальше.
— Ну вот, снова дерешься! А я ведь между прочим, даже не начала тебе претензии предъявлять за дезинформацию!
— Это какую?
— Макото оказывается, вовсе не любовник Нильсена. И вообще не гей, — выдала Ева, надеясь меня удивить. Но впадать в состояние глубокого шока я отказалась, поэтому она продолжила. — Короче, спокуха! Мамочка Ева все сделала как нужно. Я перетянула внимание на себя. Ну да, теперь они знают про прессу, но искать будут исключительно меня.
— Да какая разница, — уныло протянула я. — Ну поищут они тебя неделю, может две. Но ведь найдут. А где ты, там и я. Рано или поздно все равно про меня узнают.
— И что? Ты и так там задержалась. Сколько тебе еще времени нужно? Напиши ты уже эту несчастную статью и свали оттуда. Неужели бороду носить понравилось?
— Не могу я пока оттуда свалить, — обиженно буркнула я.
— Это еще почему? — удивилась Ева, а потом задумалась. — Не можешь или не хочешь?
Что ответить на этот вопрос я не знала, поэтому поджала губы и отвернулась. Ну не говорить же ей, что действительно не хочу уезжать из этого особняка. Если быть откровенной — то от одного шведско-британского гения с тягой к дурацким шуточкам и самой сексуальной задницей в мире.
— Ты переспала с Нильсеном, — это был не вопрос. Ева уже сделала выводы, которые мне оставалось только подтвердить.
— Нуу… Вроде да… — протянула я, но увидев, как глаза подруги наливаются кровью, добавила. — Чуть-чуть.
— Да что. С тобой. Не так?! — теперь пришла ее очередь дубасить меня подушкой, вынуждая защищаться. Впрочем, пыл быстро поугас. Отбросив свое орудие пыток, она спросила. — Как можно переспать с кем-то чуть-чуть? Это на полшишечки что ли?
Вспомнив, что Нильсен не врал, когда говорил, что «у него больше», я нервно сглотнула и была вынуждена признать:
— Ладно. Хорошо. Мы переспали! Не вижу поводов для паники.
— Да их бы и не было, если бы я об этом узнала пару дней назад, — она схватилась за голову. — Агата, писец пришел!
— Девочки, — подала голос Рэйчел, которая, оказывается, давно сидела в уголочке с большой чашкой. И судя по ее спокойному виду, в ней был совсем не чай. — Давайте разберемся по-порядку. Ева, что ты натворила и чем это может грозить Агате?
— Хм… Это долгая история, — протянула брюнетка. — Так что, Рэйч, виски все же доставай. А ты, Агата, пойди сними свою чертову бороду, не могу на тебя смотреть в таком виде.
***
Спустя полчаса я сидела на диване с чашкой чая в руках, потому что Рэйчел виски все же зажала. Наверняка только для себя оставила. Как иначе объяснить тот факт, что я после рассказа Евы находилась в шоковом состоянии, а наша блондиночка имела такой вид, как будто постигла дзен?
— Ты стырила его телефон? — угрожающе спокойно переспросила я.