"Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Адер Дрейк — замечательный человек, уж поверьте. Он не будет лезть в вашу жизнь — он тактичен и деликатен. И очень понятлив…
Вик с трудом подавила ненужные воспоминания о ресторанчике на берегу моря. Надо будет туда Эвана сводить — он умеет есть руками или нет?
Абени чуть нахмурилась:
— То есть вас не пугает ваша зависимость от…
— Мой учитель — Мюрай. И… — Вик сжала губы: лгать — не самое лучшее в такой ситуации, когда Абени делает выбор на всю оставшуюся жизнь: — И я еще не поняла, если честно, как это — зависеть от Мюрая всю жизнь. В моем случае мне выбора не предоставили. В отличие от вас, Абени, я не вижу смысла в жизни без магии, даже если приходится скрываться. Если же вам магия непринципиальна, то да, я согласна, минусов от ритуала больше, чем плюсов.
  
— Минус — это зависимость… — качнула головой Абени. — Вот это меня пугает — уже никогда я не буду свободна, все придется делать с оглядкой на другого человека. Нет, пожалуй, мне магия не нужна — мне её негде применять. Спасибо вам, нера Ренар, за откровенность.
Дверь осторожно открылась — на пороге стоял Эван с букетом цветов в руках — и где только нашел их в разгар кануна.
Абени тут же поднялась и вышла, а Эван, подойдя к Вик, вместо приветствия спросил:
— Готова ехать домой, Вики?
— О да! — не выдержала она — Эван тоже был чудо как понятлив! Не хуже Дрейка, а, возможно, даже лучше.
  
Глава 9 Визит в тоннель
 
Одли вместе с Себом и Лео добирались до набережной на паровике. Расположились на жестких деревянных сиденьях в пустом салоне, Лео тут же начал кунять, ему даже грохот колес на стыках рельс не мешал. Он закинул голову назад, упираясь шлемом в оконное стекло, только и видна покрасневшая кожа на шее от тугого кожаного крепления. Скоро у всех патрульных такие отметины на коже будут — ремни от полицейских шлемов здорово натирали, не хуже армейских. Одли только-только забыл их, как страшный сон, и вот они вернулись вместе с Тальмой…
Себ бессмысленно вертел в руках вязанные перчатки. Одли смотрел в окно на пустые улицы — канун. Сейчас еще можно передохнуть, завтра будут все в мыле, хуже лошадей. В праздник горожане веселятся, и лишь полиция отдувается за всех. У них праздников не бывает.
Звонко звучал колокольчик паровика. Стук колес становился все громче: чем ближе к портовой зоне и бедным районам, тем реже правили рельсы. Только и это не будило Лео. Проснулся он только от слов Себа — он решился-таки:
— Мне тут Оливия новость рассказала… — у него младшая сестра служила машинисткой в канцелярии мэрии.
Одли повернулся на сиденье — до этого он рассеянно смотрел в окно:
— И…?
Себ пробормотал:
— Оливия сказала, что мэрия решила полностью привести полицию в соответствие к требованиям Тальмы.
Лео лениво приоткрыл один глаз:
— И что следующее? Они отобрали у нас форму, они отобрали пилотки и оружие, выдав бесполезные куски дерева — защищайтесь от аристо дубинками! Что еще можно у нас отобрать?
Одли потемнел лицом и тихо выругался:
— Твою дивизию к Сокрушителю… — он понял, что у них еще можно отобрать. Фиксаторы с дорогими потенцитовыми кристаллами в полиции Аквилиты носили все, даже патрульные-новички. Это была их защита от беспредела леров.
Кейдж подтвердил его опасения:
— Оказалось, что в Тальме служебные фиксаторы положены только суперинтендантам и экспертам. Слишком дорогие игрушки для обычных констеблей.
Лео даже выпрямился:
— Бездна! Они хотят отобрать у нас фиксаторы?! Они вообще знают: почему в Аквилите все констебли носят фиксаторы?!
Одли скривился:
— Они знают главное — цену фиксаторов. Остальное их не интересует.
Лео не выдержал:
— И мы сдадимся? Мы послушно снимем и сдадим фиксаторы?!
Себ промолчал, рассматривая носки своих ботинок — их бы не мешало почистить. Хорошо, что сегодня одно дневное дежурство, вечер он проведет в участке, занимаясь бумагами. Одли мрачно напомнил:
— Лео, мы уже сдали форму и пистолеты. Так что фиксаторы… Это просто следующая ступень. Полагаю, потом они сравнят жалование в Аквилите и в Тальме и поймут, что мы тут получаем в два раза больше, чем положено…
Лео яростно поджал губы и закрыл глаза, снова засыпая или просто изображая дрему. Хватит с него сегодня таких вот новостей. Эфир вокруг него бурлил — из Лео вышел бы хороший маг, которого бы с руками и ногами взяли на государственную службу, если бы не его несдержанность.
Одли молчал. Смотрел в окно. Историю реформы полиции Аквилиты из-за лера из рода Эвироков он помнил. Древний род, приближенный к королю и развращенный властью и деньгами.
Это случилось во время Летнего карнавала, более сдержанного по сравнению с зимним. Из шикарного паромобиля в разгар веселья выбросили мертвое тело девушки. Прямо в центре города. Среди гуляющих горожан. Не стесняясь закона и полиции. Возможно, правосудия сотворившие такое тальмийцы и избежали бы — на тот момент у полиции Аквилиты не было ни одного служебного паромобиля, но веселящиеся молодые люди не учли специфики Аквилиты — уже на следующей улочке, на которую они свернули, они попали в толпу и завязли намертво. Констебль Монти и сержант Руссель предприняли попытку арестовать находящийся в паромобиле, но те оказали сопротивление. Констебль погиб на месте от применения магического боевого плетения, сержант применил оружие, смертельно раня двух подонков в паромобиле. Обычная история во время карнавала — приезжающие покутить в Аквилите часто принимали веселье за вседозволенность. Только в этот раз повеселился единственный сын герцога Эвирока, лишаясь жизни. Герцог отказался признавать версию полиции о случившемся. Свидетели ареста все как один испарились или отказались давать показания. Слово сержанта против слова родовитого лера… Русселя через три дня после суда повесили. Его признали виновным в убийстве графа Клавера из рода Эвирока. Еще через три дня вся полиция Аквилиты подала рапорты об увольнении. Через две луны в полиции работать было некому, а те, кто все еще служил, пугали горожан больше, чем преступники. Еще через луну начались переговоры с полицейским профсоюзом и оснащение фиксаторами сперва сержантов, а потом, через год, и каждого патрульного. Потомки рода Эвирока с тех пор ни разу ни приезжали в Аквилиту, потому что тут каждый полицейский помнил имена Монти и Русселя.
Себ не выдержал:
— Серж…
— Ммм…? — отозвался тот, прям как Брок.
— И мы это спустим?
Тот вздохнул и напомнил:
— Полиции запрещено устраивать забастовки, митинги и массовые увольнения. Полиции запрещено создавать профсоюзы. Полиции…
Лео фыркнул, не открывая глаз:
— Нам теперь разрешено одно — вновь прогибаться под лерами, позволяя им творить что угодно. Или танцевать на веревке, как станцевал Руссель.
Себ выругался:
— Ну их же мать… Уволюсь к Сокрушителю. Вот закроем дело о нападении на Вики, и уволюсь.
Лео криво улыбнулся — он сам, видимо, обдумывал рапорт об отставке, а Одли хмуро буркнул:
— И ты, Себ, стерпишь на улицах бардак?
Лео ответил вместо Себа:
— Вытерпим — вытерпели же, когда об Брока ноги вытирали, вытерпели же, когда закрыли Особый отдел. Стерпим, когда заберут фиксаторы — стерпим и бардак на улицах. Плевать.
— Ну-ну, — Одли стащил с себя шлем — кожаный подбородочный ремень уже успел натереть шею. — Что-то я в этом неуверен, парни.
— Пфф! — выдохнул Лео. — Разбудите, когда приедем. Я лично подам в отставку, как только начистим вчерашние рожи леров. Начистим — и сразу рапорт подам.
Одли скривился, но ничего не сказал — может, он тоже хотел бы подать рапорт, но после утреннего разговора с комиссаром Ренаром было как-то неловко подводить его. Неплохой, в общем-то, мужик. Хоть и бывший лер. Брок вон тоже лером оказался… М-да…
  
После тепла паровика промозглый ветер с океана был особенно противным. Одли морщился, натертая кожа под подбородком болела, идиотский шлем совсем не грел. Плащ отсырел и противно хлопал по коленям, прилипая и мешая. Ботинки, пригодные для патрулирования улиц, были совершенно бессмысленны в грязи у речки Петлянки. А им еще в этих ботинках в саму речку лезть.