Землянка в Межгалактической Академии (СИ)

Я даже не заметила, как Ранар встал. Его шаги были быстрыми, но не резкими. В следующее мгновение он оказался рядом.
— Элла? — голос его стал серьёзным, обеспокоенным. — Эй… ты дрожишь. Что с тобой?
Я не успела ответить. Он осторожно коснулся моей спины — ладонью, в том месте, где тонкая ткань чуть прилипла к коже от жара.
И это прикосновение…
  
Я судорожно вдохнула. Волна ощущений обрушилась на меня мгновенно, словно до этого тело было сдержано, а теперь — сорвалось с цепи.
С губ сорвался негромкий, непроизвольный стон, и я выгнулась вперёд, будто от разряда — не боли, а странного, слишком острого отклика на его касание.
— Элла?! — Ранар отпрянул, его глаза округлились, и в голосе звучало уже не насмешливое удивление, а настоящая растерянность. — Я… я едва прикоснулся. Прости.
Я только сжалась сильнее, уткнувшись в собственные руки, дыхание сбилось, мысли путались.
Чёрт. Что со мной?.. Это не должно так ощущаться. Это… слишком.
И Ранар, впервые за всё время, похоже, действительно не знал, что делать дальше.
Я подняла голову, с трудом выговаривая слова сквозь сбившееся дыхание:
— Есть… какой-нибудь антидот?.. — голос дрожал. — Против этого чая?
Ранар замер, его взгляд стал куда серьёзнее.
— Антидота? — переспросил он, чуть отступая. — Нет. То есть, не в прямом смысле. У нас его никто не делает. Это не яд, Элла. Это просто стимулятор. Он… действует до тех пор, пока организм сам не стабилизируется.
Я тяжело сглотнула, но, несмотря на жар и ощущение, будто тело не моё, в голове промелькнуло:
— Сколько времени?
Он замялся.
— Это зависит от индивидуального восприятия. Иногда — полчаса. Иногда — дольше. Но есть… способ ускорить процесс. — он замолчал, явно выбирая слова.
Ранар стоял молча, будто выбирая слова. В его лице не было ни привычной ухмылки, ни вызова — он был удивительно серьёзен. Даже осторожен.
— У нас, — начал он негромко, — принято… в таких случаях, если реакция слишком сильная… использовать способ, который помогает телу быстрее вернуться в норму.
Я приподняла бровь, с подозрением глядя на него:
— Способ?
Он вздохнул, явно не зная, как сказать это мягче.
— Контакт. Интимный. — Он слегка пожал плечами, не сводя с меня взгляда. — Это сбрасывает гормональную нагрузку и стабилизирует реакцию. Быстро и… эффективно.
Несколько секунд я просто молчала, чувствуя, как слова оседают внутри — тепло, тревожно, непрошено.
— Ну конечно, — хрипло выдохнула я. — Естественно. Типичная люминарская "народная медицина".
Он криво усмехнулся, почти беззлобно:
— Я не настаиваю. Просто… говорю, как есть. Это не шутка и не подкат, Элла. Я вижу, тебе тяжело.
Я отвела взгляд, сжав пальцы в кулак. Сердце стучало где-то в горле.
— Лучше я подожду. Пройдёт само. Надеюсь.
Он кивнул, отступая:
— Я рядом. Если станет хуже… просто скажи.
И тишина между нами стала гуще, чем запах этого чёртова чая. А между ног все продолжало гореть и пульсировать.
— Можешь… — я сглотнула, чувствуя, как горит лицо, — принести воды?
Ранар кивнул, не задавая лишних вопросов, и направился к автомату возле стены. Я в это время попыталась встать, но тело казалось слишком тяжёлым и при этом… обострённо чувствительным. Всё раздражало: воздух, ткань, даже собственные волосы на шее.
Он вернулся быстро, протянул мне прозрачный стакан. Я взяла его дрожащими руками, и, стоило только сделать глоток, как пальцы предательски соскользнули. Стакан дернулся, и холодная вода выплеснулась на меня — прямиком на грудь и живот.
Я резко вдохнула и зажмурилась от контраста температуры. Тонкая кофта прилипла к коже, проступая насквозь. Мокрая ткань сразу стала холодной, неловко натянутой и тяжёлой.
— Прости! — выдохнул Ранар и тут же склонился ко мне. — Чёрт, подожди.
Он опустился рядом, взгляд на секунду зацепился за то, как вода стекает по моей груди — и тут же отвёл глаза, стараясь быть сдержанным.
— Тебе нужно это снять, — сказал он мягко, не требовательно, — мокрая ткань только усилит дискомфорт. Я… помогу, если позволишь.
Я колебалась, но всё происходящее уже давно вышло за рамки неловкости. И, к моему удивлению, его голос звучал спокойно, без насмешек, без флирта. Только забота — пусть и немного скомканная.
Я кивнула еле заметно.
Ранар аккуратно поднёс руки к подолу моей кофты, дождался подтверждающего взгляда и начал медленно стягивать ткань вверх, стараясь не касаться кожи лишний раз. Я задержала дыхание, пока он проводил ткань через плечи и осторожно снял её полностью.
Он бросил мокрую кофту на спинку кресла и отступил на шаг, снова опустив взгляд.
— Так лучше? — спросил он тихо.
Я кивнула, прижимая к себе подушку, чтобы прикрыться.
Всё было странно, напряжённо, и… слишком близко.
Я всё ещё тяжело дышала, обхватив подушку и стараясь не смотреть на Ранара. Холод от мокрой ткани ушёл, но вместо облегчения чувствовалось только обострённое напряжение — всё внутри горело, словно каждая эмоция стала громче, острее.
— Можешь... — я замялась, подняв глаза, — помочь мне лечь на кровать? Здесь... неудобно.
Ранар не стал задавать вопросов. Он подошёл ближе, движение — мягкое, уверенное, без резких жестов. Его руки осторожно подхватили меня — одна под колени, другая под спину. Он был сильным, и я это ощутила сразу, когда он поднял меня, будто я весила не больше лёгкой сумки.
Близость ударила в голову сильнее, чем всё остальное. Его лицо оказалось так близко — взгляд сосредоточен, скулы чётко очерчены, чёрные волосы чуть упали на лоб. Я чувствовала его тепло, его дыхание, и впервые поймала себя на мысли: он... красивый. По-своему, чуждо, инопланетно — но в этом было что-то необъяснимо притягательное.
Он аккуратно опустил меня на кровать, заботливо поправив подушку под головой. Я невольно задержала взгляд на его лице дольше, чем нужно.
— Спасибо, — прошептала я, немного сбивчиво.
— Всегда пожалуйста, земляночка, — ответил он чуть тише обычного.
На мгновение между нами повисла тишина — насыщенная, плотная, как воздух перед грозой. И я не знала, что горит сильнее: моё тело... или то, что начиналось между нами.
Он уже собирался отойти, но задержался — его рука всё ещё лежала на краю подушки, близко к моему плечу. Я подняла взгляд.
Наши глаза встретились.
И в этот момент время будто застыло. В его взгляде больше не было привычной насмешки, не было уверенности хищника. Только внимательность, сдержанное напряжение… и нечто, что отражалось во мне.
Мы молчали. Но в этом взгляде сказано было больше, чем в любом диалоге. Чувства, которые скрывались под слоем уколов, недоверия и дерзких реплик, вдруг оказались на поверхности.
Я почувствовала, как моё сердце забилось сильнее. Горячее, ярче. Он не двигался. И всё же, ни на секунду не отводил глаз.
Это глупо, — мелькнуло в голове. Он Ранар. Высокомерный. Колючий. Грубый. И всё же…
Между нами будто разрядился ток. Словно в этот миг не существовало ни Академии, ни обязательств, ни странных чаёв — только это странное, чужое, и всё же пугающе знакомое притяжение.
Я потянулась вперёд почти неосознанно. Тихо, медленно, будто боялась спугнуть то, что только-только родилось. Его взгляд дрогнул, но он не отпрянул.
Мои губы коснулись его.
Сначала осторожно. Легко, как прикосновение воздуха. И всё внутри сжалось от напряжения, которое наконец нашло выход.
А потом... он ответил.
  
 
Едва мои губы коснулись его, я ощутила, как Ранар на долю секунды затаил дыхание. Но потом — он ответил. Не сдержанно, не осторожно, а глубоко, уверенно, будто в нём что-то прорвалось.
  
Его рука обвила мою спину, подтягивая меня ближе к себе, аккуратно, но так, что моё сердце забилось в три раза быстрее. Его прикосновение было горячим — совсем не таким, как у Кайрона. В нём было что-то первобытное, опасное… и удивительно честное.