"Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

— Как дежурство, Саш, — спросил отец, намазывая на небольшую разрезанную булочку черничное варенье.
— Отлично! — выпалил я, словно мы ходили на классную вечеринку, а не уливались потом и чуть ли не падали от истощения. — Можно сказать, что я уже готов к испытанию. Заживление ран и сращение переломов мне с каждым разом даётся всё легче. Я так думаю, что дар никуда и не девался, просто ушёл в летаргический сон и мне удалось его разбудить без всяких амулетов.
  
— Рад за тебя, Саша, — довольно промурлыкал отец. — А я уже по правде начинал бояться, что меня некому будет заменить, когда настанет пора уходить от дел.
— Куда это ты собрался уходить? — хмыкнул я. — Ты ещё слишком молодой, чтобы такие вещи говорить. Да и у меня есть пока другие планы, а не просто продолжать с утра до вечера приём пациентов. Этого конечно тоже никто не отменял, практика должна быть постоянно и ежедневно, но есть и другие задачи.
— Чего? — выдавил отец, поперхнувшись чаем. — Куда это ты собрался?
— Да никуда я пока не собираюсь, — улыбнулся я, пытаясь его успокоить. — В Санкт-Петербурге как оказалось столько проблем в сфере медицины, что их решать придётся несколько лет, даже не могу предположить сколько.
— Хочешь стать мессией и навести во всём порядок? — вскинула брови мама. Отец просто смотрел на меня молча, собирался с мыслями, что сказать.
— Ну, мессия — это слишком громко сказано. Для начала надо в корне менять работу лечебниц. Знахари застыли в познаниях и способах лечения, словно за последние сто лет ничего не изменилось. А про работу скорой помощи я вообще молчу. Они ведь в основном как такси работают, а на месте ничего сделать не могут. Мне уже пришлось столкнуться с этими проблемами, но, чтобы разобраться досконально, надо влезть в каждую их этих структур с головой.
— И как ты это собираешься осуществлять? — настороженно спросил отец. Похоже, он воспринимал всё сказанное мной, как очередную блажь молодого и слишком самоуверенного человека.
— Хотел изложить суть дела на заседании коллегии. Если не получится, то пойду на аудиенцию к Обухову. Только заручившись поддержкой коллегии или главного лекаря можно пытаться влезть в шкуру менее развитых структур. Если я просто приду и скажу «здравствуйте, я Склифосовский, хочу посмотреть, как вы работаете», то непременно буду послан очень далеко и без тормозка.
— Однозначно, — хмыкнул отец. — Они воспринимают нас как минимум с неприязнью, считая зажравшимися мажорами, а зачастую и с плохо скрываемой ненавистью. Без рекомендательного письма от коллегии даже соваться не стоит.
— И с письмом проблемы в общении всё равно возникнут, — добавил я. Взять, например, ту клинику, в которой мы с Виктором Сергеевичем отработали всего несколько дней. Там ведь Обухов лично договаривался, а ты ещё и денег им дал, а всё равно при любой возможности ставили палки в колёса.
— Петя, я не поняла, — возмущённо начала мама, подавшись в сторону отца, чтобы лучше видеть его глаза. — Ты этому засранцу ещё и денег дал? За то, чтобы он разрешил Саше и Виктору Сергеевичу у него бесплатно работать? А у него лицо не потрескается?
— Дорогая, не кипятись, — вытянул он ладонь вперёд. — Я же как лучше хотел, чтобы к нашему сыну отнеслись по-человечески и с пониманием.
— Ну если они не стали отгрызать мне пятки считается, что они отнеслись по-человечески, тогда всё было на высшем уровне. За исключением мелких деталей.
— Рассказывай, — коротко сказал отец, теперь они оба уставились на меня. Виктор Сергеевич покачал головой и оставил слово за мной.
Я не стал расписывать все душещипательные подробности, особенно встречу с тремя хулиганами на подходе к лечебнице, а вот саботирование работы и подставу с кабинетами в устном отчёте отразил. Не забыл поведать и о способах и методах лечения, об общем состоянии кабинетов.
— Кажется, я тебя понял, — пробубнил отец. — Ну я ему устрою сладкую жизнь.
— Пожалуйста не надо! — взмолился я. — Я сам хочу со всем этим разобраться. Если ты сейчас в это вмешаешься, то меня потом туда на пушечный выстрел не подпустят.
— Ты с них что ли хочешь начать воплощать свои высокие идеи?
— Почему бы и нет? Там я хотя бы уже немного ориентируюсь. Останется только втереться в доверительные отношения со знахарями и самое главное — с этим Демьяновым. Если я смогу до него донести, что хочу добра, а не его разорения, то дальше будет легче.
— Ты хочешь выделить ему слишком большую роль, — покачал головой отец. — Его свои подчинённые не особо жалуют, но побаиваются.
— Когда они сгрудились вокруг его стола и орали, как чайки на берегу, я не заметил страха у них в глазах.
— Ха, толпа она всегда смелая, а один на один люди совсем другими становятся.
— Тоже верно, — кивнул я. — Разберёмся по ходу пьесы.
— И когда ты хочешь начать внедряться? — спросила мать дрогнувшим голосом, словно собралась провожать меня в кругосветное путешествие.
— Да не переживай, ты так, мам, — улыбнулся я ей максимально стараясь показать свою любовь. — Это будет не завтра. И к тому же я всегда буду рядом с вами, я же не в Сибирь ехать собрался порядки наводить.
— Я даже не уловила момент, когда ты успел стать слишком взрослым, — задумчиво произнесла мама, глядя на огонь в камине. Пантелеймон как раз подкинул берёзовых поленьев, и они бодро занялись, аппетитно потрескивая. — Такова материнская доля, вырастить птенца и выпустить из гнезда, а потом каждый день смотреть в бездонное небо в надежде, что он когда-нибудь вернётся.
— Мам, я вырос, да, становлюсь самостоятельным, но из гнезда я пока никуда не улетаю.
— Всё равно это когда-нибудь произойдёт, — сказала она. В глазах блеснули слёзы. — Это неизбежно.
Я не нашёл, чем ещё можно возразить и некоторое время все сидели перед камином молча. Потом начали расходиться по своим комнатам. Я пошёл в свою, где меня ждали два учебника, я уже заранее определился какие именно, а также практикум по медитации.
После ужина, завершившегося чаепитием, нещадно тянуло в сон. Как только я начинал понимать, что теряю концентрацию, шёл в ванную и умывался холодной водой. Потом сходил на кухню и попросил Настю сварить мне самый крепкий кофе и добавить туда бадьян и имбирь. Такой напиток сможет помочь грызть гранит науки без риска разбить нос об стол.
Время я потратил не зря. Удалось откопать ту самую технику медитации, которая позволяла увеличить ёмкость ядра и разогнать проводящие магию пути. Давалось мне это пока с большим трудом и треском, но я уже начал чувствовать некоторые изменения. Дальше надо просто практиковаться почаще и дорабатывать технику, выявив недостатки в её исполнении.
Часам к одиннадцати я решил, что с меня хватит, закрыл учебники, не забыв напичкать их закладками, разделся и залез под одеяло. Для ускорения процесса засыпания, который теперь был нарушен возлияниями кофе с имбирём, я взял одну из книг, которые дал мне Виктор Сергеевич. Выбрал самую сложную тему и через несколько минут проснулся от того, что книга упала мне на лицо. Отложил её в сторону, выключил бра, улёгся поудобнее и заснул.
Сколько я спал, не могу сказать, но проснулся от какого-то странного хруста за окном. Он был едва слышен, но и этого хватило, чтобы сердце учащённо забилось. Да успокойся ты, Саша! Дом охраняется несколькими контурами магической защиты и нарядом полиции, который и близко не подпустит никого чужого к усадьбе, не то что к дому. Но, стоило мне успокоиться и снова закрыть глаза, как я чётко услышал звук осторожно открывающегося окна. Я проверил, на месте ли амулет и не поворачивая головы проследил взглядом, ориентируясь на звук.
  
Внутри всё похолодело, когда я увидел, что окно действительно открывается, с улицы пахнуло ледяным воздухом. В скудном свете фонаря, находившегося в парке метрах в пятидесяти от дома, я увидел фигуру человека. Твою же мать, это как? А у меня под рукой даже никакого ножа нет, не то что более серьёзного оружия. Ведь думал же про кинжал! Подумал и забыл. Дятел комнатный. Но как он пробрался через все защитные контуры? Теперь уже неважно, важно немедленно решить, что с этим делать. Я вскочил с кровати и встал в стойку из каратэ. Руки и ноги, вот сейчас моё единственное оружие и просто так сдаваться я не собираюсь.