"Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Однако ублюдский вирдман придержал свой удар, так что вместо дерева, за которым я стоял, заклятие полетело в Эгиля. Не колеблясь, я прыгнул вперёд, воздвигая уже свой магический щит, который хоть и сильно прогнулся, но выдержал удар здоровенной сосульки. С ритуальной подпоркой, напоминающей пентаграмму, можно сдержать атаки и более могучего противника. Только вот радость от этого была недолгой: сбоку раздался болезненный вскрик Тормода, которого, похоже, ранили. Я же сцепил зубы и процедил:
— Помоги ему, я справлюсь.
Дядя тут же ринулся в бой, а я стал смещаться в бок, чтобы быть по-прежнему между ним и вражеским магом, работая живым щитом. А заодно бодро так пошёл вперёд, нагнетая магию в ещё один из узоров посоха. Узкие каналы были по-прежнему моим бичом, снижая дальнобойность. Но у каждой проблемы есть решение, особенно если объединить сразу несколько подходов к ней. Потому сейчас знак инь-яня на древке у самого лезвия напитывался волшебством, а я сосредоточился лишь на нём и на щите, не думая более ни о чём. Особенно о том, что второй щитоносец сейчас возможно уже окончательно уложил моего брата, через мгновение прикончит дядю, затем метнёт своё копьё мне в спину, а узнаю я об этом только тогда, когда то пробьёт моё тело насквозь. В бою нельзя контролировать всё, иногда остаётся только положиться на удачу и верить в своих боевых товарищей, так учил меня Гринольв. И я верил ему, от первого и до последнего слова. Потому сделал полтора десятка быстрых шагов, принял на щит ещё две сосульки, а потом отправил с лезвия своего посоха стрелу жаркого пламени в капсуле в виде ледяного восьмигранного веретена. То ударило в щит врага, промяв его и разлетевшись на миллиард осколков, ярко блеснувших в отблесках огня, а вторая часть «тандемного боеприпаса» добила магическую преграду и прожгла в груди вирдмана дыру, в которую я мог бы просунуть свою руку. Несколько мгновений тот не веряще смотрел на меня, а затем рухнул лицом в снег, как подкошенный. До Гринольва и его умения ставить волшебные преграды этому покойнику было далековато.
Я же резко развернулся и увидел, как Тормод загнал лезвие своего копья в подмышку щитоносца, обойдя того с боку, пока Эгиль завладел вниманием врага. Тать неловко отбивался ещё несколько секунд, а потом дядя наконец перерезал его нить, нанеся прямой удар копьём в грудь. Увидев это, мой брать осел на снег, и я бросился к нему, осматривая этого ненормального. Ранен Тормод оказался в ногу, причём серьёзно, видимо, поэтому последний противник не ожидал от него столь бодрого манёвра, за что и поплатился. Я же быстро обратился к Эгилю:
— Сожми края раны между собой.
— Ага, — коротко ответил он, выполняя команду.
Я приложил к ране брата копьё, активируя одно из самых распространённых заклинаний, которое и на посох моего наставника нанесено. Целительная энергия начала быстро восстанавливать плоть раненого, пользуясь тем, что она ещё помнила, что вот буквально несколько минут назад была целой. Тормод же охнул и заголосил:
— Да трахни тебя Суртур, как же больно! Ты что творишь⁈
— За приятным в дом подушек в Викре сходишь, — процедил я. — Лекарство всегда горькое.
— Бл#, чтоб тебя ₽_=÷@ — перешёл на непереводимые северные выражения Тормод, но лишь дёрнулся руками в сторону моего посоха, а потом сцепил ладони в замок, чтоб случайно мне не помешать.
Терпеть ему пришлось ещё с минуту, после чего я отодвинул концентратор в сторону, устало сел на снег и проворчал:
— Ну вот и всё. А ты, дурак, боялся.
— Тебя Гринольв так же лечил в вике? — поинтересовался брат слабым голосом.
— Не, я таких ран не получал. Но учитель предупреждал, что если работать подобным способом, то выйдет хоть и максимально быстро, но очень болезненно, — ухмыльнулся я.
— Так ты специально⁈ — возмутился брат.
— Вылечил тебя? — приподнял я бровь. — Конечно специально. А ещё сделал это так, чтобы ты в следующий раз дважды подумал, прежде чем так подставишься.
— Козлина ты. Ещё брат называется, — почему-то не оценил моей заботы родственник под натурально конский ржач Эгиля. Хоть кто-то здесь был в состоянии оценить юмор ситуации.
— Ладно, — наконец справился с собой дядя, махнув нам рукой, чтоб заканчивали препираться. — Что там с подранком?
— Когда я вирдмана прибил, он уже дух испускал вроде. Пойдём проверим, — пожал я плечами, вставая и опираясь на копьё.
— Ты сам-то не ранен? — спросил охотник.
— Нет. Просто уж очень много сил потратил, к тому же очень резко. Щит, молния, щит, удар, а в конце отдал всё, что мог, на лечение. Скоро восстановлюсь, и каналы перестанут болеть, но пока что усталость навалилась, — объяснил я.
— Что-то у тебя с выносливостью совсем грустно, — хмыкнул Тормод, также поднявшись и почесав молодую кожу на бедре через прореху в штанах. Та наверняка жутко зудела.
— Ну а как ты хотел? Я сколько учусь и сколько этот урод магией занимался? Естественно, против него выкладываться пришлось на пределе сил, — хохотнул я, сообщая очевидные вещи и отпуская свои ранее натянутые нервы после боя. — Но свой первый магический поединок я выиграл и хочу долю вирдмана.
— А харя не треснет? Ты ещё только ученик! — возмутился Тормод, зная, что эта самая доля лишь немногим отстаёт от того, что полагается предводителю похода. Ну, если конечно он не единоличный собственник драккара, тогда ему капает и за каждый рум, что раздувает его часть трофеев до совсем уж неприличных величин, куда там какому-то волшебнику.
— Ну у нас вон хедвиг, ему и решать, как старшему, — хмыкнул я, указав на Эгиля, который уже убедился, что подранок труп.
— Вообще выходит, что он прав, — качнув головой, ответил дядя. — Заклятие сокрытия почуять — почуял, снять — снял, одного врага магией обездвижил, второго убил. Так что заслужил. А теперь хватит болтать, трупы сами себя не оберут, а погребальный костёр до темноты не сложится.
Возражать старшему родственнику никто не стал. Старших вообще надо уважать. А сбор трофеев — это фактически самая важная часть любого боя, ради них всё и затевается. В конце концов, война — это всегда про деньги, как говаривал один лысый гоблин на Земле. А погребальный ритуал в магическом мире — это нифига не шутки. Если им пренебречь, можно получить или зомбака, что пойдёт искать своего убийцу, или мстительного духа, или ещё какую-нибудь пакость. Оно нам надо? Оно нам не надо, как почти дипломированный годи утверждаю!
Обмусолив эти мысли в своей голове, я, давя довольную улыбку, начал снимать трофеи с вирдмана, не сбрасывая своих перчаток. Чужие магические безделушки могут содержать крайне неприятные сюрпризы для тех, кто прикасается к ним без разрешения законного хозяина. Так что их лучше сначала показать Гринольву, чтоб проверил. Однако вирдман оказался, на удивление, богатым Буратино для изгоя, который мыкается по лесам, даже золотишко в кошеле на поясе имелось. Другие от него отставали, но щитоносцы не так чтобы сильно. Конечно, они по всем признакам бандитствовали и тратить деньги им было практически негде, однако это было всё равно странно. Монеты охотники на лесные делянки с собой обычно не берут, купцы-то по лесам не катаются! И допросить, зараза, некого… Хотя ту же пушнину они, скорее всего, кому-то продавали. Но мы ведь всех, зараза такая, убили, трупы же говорят только у толковых некромантов. Ну да и хер с ними, главное, что эти дохляки уже никому не причинят вреда.
Что же до отнятых жизней, то, к удивлению для себя самого, я отнёсся к убийству со странным спокойствием. Они сюда шли не цветы дарить и песни петь, а прирезать моего родича и завладеть его имуществом. Но у них не получилось, вместо этого мы с дядей и братом перерезали пять нитей, сохранив свои в целости. И это хорошо, потому что могло наоборот получиться. К тому же в этом мире умереть от старости в любом случае трудно, уж очень много вариантов сыграть в ящик насильственным образом от клинка врага или клыка зверя, а то и просто в шторм в море утонуть. Смерть здесь всегда рядом, забыть о себе она не даёт, так что с этим своеобразным соседством я, пожалуй, внутренне смирился. Все смертны, никто не вечен.