"Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

— Если это в итоге изменит жизнь моего старого приятеля в лучшую сторону, то я могу отдать все запасы, — заверил Виктор Сергеевич. — Для такого мне не жалко. К тому же я по этим шоколадкам не так фанатею, как Готхард.
— Ну вот, повод найден, — констатировала Катя. — Теперь осталось только тебе договориться.
— Сегодня после работы сможешь? — спросил я.
— Без проблем, мне ничего не мешает, — ответила сестра.
  
Остаток дня я отработал с натяжкой, всё-таки расписание было составлено на работу в паре. Если бы я знал, что останусь один, то немного увеличил бы интервал времени на одного пациента, теперь же я еле успевал.
С Курляндским о шоколадном визите я договорился ещё во время обеда. Главной целью заявил обсуждение новой группы препаратов, которые могут иметь достаточно высокую популярность, а вследствие этого их производство сулит высокую прибыль. По его медово сладкому голосу я даже не понял, какая новость для него более приятна.
Мы с Катей приехали ко дворцу князя в половине пятого, сразу после работы. Сестра была здесь впервые и попросила меня не торопиться, чтобы лучше разглядеть шикарный отреставрированный фасад здания.
— А неплохо живёт этот твой Курляндский, — покачала она головой. — Наверно прибыль с продажи лекарств грузовиками возит.
В этот раз бронированная дверь начала открываться довольно быстро, не прошло и пары минут. На пороге стоял Готхард с безэмоциональным каменным лицом. Когда я поприветствовал его и сделал шаг вперёд, он преградил мне дорогу и протянул руку ладонью вверх, пристально и спокойно глядя мне в глаза. Понятно, что он хочет, вариантов не много. Я достал из портфеля шоколадку и положил ему на ладонь. Курляндский перевёл на неё взгляд и сразу расплылся в блаженной улыбке, узнав ту самую упаковку.
— Вот теперь проходите, — промурлыкал Курляндский, пропуская нас внутрь. — А почему ты раньше никогда не приводил ко мне свою сестру, Саша? Она у тебя оказывается такая красавица!
Я бросил взгляд на Катю, её щёки налились румянцем. То ли от того, что зашли с холода в тепло, то ли от похвалы.
— Не могу ответить, — пожал я плечами. — Так получилось. Я решил показать ей, как вы отремонтировали свой замок, любо дорого смотреть.
— А за это в том числе и тебе спасибо, — сказал Готхард Вильгельмович и повёл нас в обеденный зал самым длинным путём, устраивая по пути экскурсию.
Преимущественно он старался для Кати, меня словно не замечал, а та с широко открытыми глазами и с благодарностью впитывала всё, что он говорил. Да мне порой и самому было интересно, сегодня я побывал в комнатах, которых раньше не видел.
Наконец прогулка по дворцу закончилась и мы вошли в обеденный зал. Теперь он уже не впечатлял настолько сильно, как раньше. На фоне всеобщей разрухи он выделялся, а теперь уже не так.
— Это вы удачно сегодня зашли, — сказал Курляндский, усаживаясь за стол напротив нас. — Я нанял нового кондитера и сегодня он должен продемонстрировать, на что способен. Мне его очень хвалили.
Прислуги у него явно прибавилось. Раньше я никого не видел кроме Лизы, а теперь они ходили туда-сюда вереницей. На стол поставили большой самовар, в котором ещё тлели угольки, а сверху шёл пар. Он у них продолжал кипеть прямо на ходу.
Потом на стол начали выносить разной формы небольшие пирожки с разной начинкой, пирожные, а под конец вынесли небольшой, но очень нарядный торт, облепленный клубникой, вишней и голубикой. Содержимое каждой тарелки выглядело очень изысканно и аппетитно.
— Ну, гости дорогие, угощайтесь! — объявил Курляндский начало практически праздничного ужина, потирая руки и обводя взглядом всё, что принесли.
И только хозяин дома потянулся за первым пирожком, как почти бегом к нему проследовал слуга и что-то прошептал на ушко. Готхард сдвинул брови и сразу стал серьёзным.
— Прошу прощения, — пробормотал он, поднимаясь со стула, — очень важный звонок, я скоро вернусь.
Он бодрым шагом последовал за слугой, дверь за ним закрылась.
— Я что-то не поняла, — тихо сказала Катя. — А сюда ему телефон не могли принести?
— Откуда я знаю, — пожал я плечами. — Странно, что он у него не с собой. Когда я звонил, он всегда сам отвечал, а не слуги. Может у него отдельный аппарат для деловых переговоров или что-то ещё в этом духе.
— Саш, ты мне описал его настолько непонятным человеком, а как по мне, так довольно милый старичок, ничего плохого и не скажешь, — сказала Катя, откусывая пирожок и проверяя начинку. — Кажется с персиковым вареньем попался.
— Не обольщайся, — хмыкнул я и тоже решил пока употребить один пирожок. — Это лишь одна из его ипостасей. Если задержаться дольше, чем на полчаса, то можно увидеть пару резких изменений настроения и поведения. Сейчас вот посмотрим, каким он вернётся после разговора. Мне показалось, что он ему не особо рад.
— Ладно, значит скоро увидим, — спокойно сказала Катя и открыла рот, когда вместо спокойного дядюшки в обеденный зал ворвалась разъярённая фурия.
— Что, уже всё понадкусывали? — не сказал, а буквально выплюнул старик. Волосы взъерошены, а из глаз ещё чуть-чуть и полетят молнии. — Нельзя было вас одних оставлять!
— Дядя Гот, что-то случилось? — рискнул я спросить, не меняя спокойного тона.
— Можно подумать тебя это когда-нибудь интересовало, что у меня случилось! — брызгая слюной выпалил он и сел за стол, критично и брезгливо осматривая блюда, видимо выискивая отпечатки наших зубов. — На меня всем начхать, все только ищут, как кусок урвать поувесистее и набить животы, а потом иди ты к чёрту, дядя Гот!
— Готхард Вильгельмович, ну зачем вы так? — попыталась на него подействовать Катя, в глазах у которой стояли неподдельные слёзы. А ведь я предупреждал, что Курляндский непредсказуемый, не послушала.
— Если тебе, детка, что-то не нравится, то тебя здесь никто не задерживает! — рявкнул он, одарив её злобным взглядом. Это уже конкретный перебор, настолько некорректного поведения я за ним раньше не наблюдал.
— Так, дядя Гот, — уже более твёрдо сказал я. — Если вы сейчас же не прекратите, мы встанем и уйдём!
— Ой-ой! Напугали! — протянул он уже откровенно издевательски. — Да пожалуйста! Скатертью дорога!
В неординарной и необъяснимой ситуации и действовать надо непредсказуемо. Я решил предпринять отчаянную попытку, чтобы переключить его на другую волну. Единственное, что мне пришло в голову — шокотерапия. Я схватил с тарелки кремовое пирожное и запустил ему точнёхонько в физиономию.
Курляндский резко выпрямился и застыл, хлопая глазами. С верхнего века справа свалился комок белого крема и сполз по щеке. Мы с Катей тоже замерли в ожидании ответной реакции. В чём я точно уверен, что драться он не полезет, но и возле него стояла тарелка с подходящими для метания пирожными и я уже ждал, когда начнётся баталия.
Но дядя Гот меня снова удивил. Он медленно скрючился и закрыл лицо руками, втирая в кожу остатки крема. Какое-то время он сидел неподвижно, потом его плечи затряслись, словно он смеётся, но вскоре я понял, что это не так. Я отчётливо услышал всхлипывания. Переключение произошло, но в совершенно неожиданную сторону, всё, как я говорил Кате.
Я не выдержал, встал, обошёл стол и сел рядом с Курляндским, приобняв за плечи. Совсем недавно его хотелось прибить самоваром, а теперь его было жалко до невозможности.
— Дядя Гот, ну вы чего это? — начал я, но рыдания не прекращались. — Ну простите ты меня дурака, я не думал, что вы так отреагируете.
Катя подсела к нему с другой стороны, тоже приобняла и положила голову на плечо.
  
— Да не переживайте вы так, — сказала она, хотя у самой в глазах стояли слёзы. Но теперь не от обиды, а от жалости. — Всё хорошо будет, мы с Сашей вас не обидим.
— Я же сразу понял, что это ангелочек, — начиная успокаиваться сказал Готхард, поднял голову и посмотрел на Катю полными слёз глазами, потом собрал пальцем крем со лба, где его было больше всего и облизнул. — А пирожные и правда вкусные, вы только попробуйте!