"Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

— Да, я замечал, что эти участки отличаются, но насчёт «кое-как» не согласен, у вас отличный садовник, — ответил я, спокойно глядя ему в глаза. Кажется, это помогло, он тоже начал успокаиваться. — Но я ни разу не слышал историю о том, почему вы стали таким затворником.
— Хочешь сказать, что Панкратов тебе не рассказывал? — удивлённо спросил Курляндский.
— Не припомню, если честно, — пожал я плечами. — Может быть тогда вы будете преподавать фармакологию, не выходя из своего дворца? А что? Площади у вас позволяют. Несколько комнат выделить под учебные аудитории и лекционный зал. Оборудовать учебную лабораторию. Среди студентов в свою лабораторию найдёте себе достойных помощников. Всё получится, как вы любите, из дворца выходить не придётся и своими бесценными знаниями поделиться сможете.
  
— Какую-то ерунду ты мне предлагаешь, Саша, — недовольно буркнул Курляндский, но мне показалось, что он уже смягчился и призадумался. — Ты хочешь, чтобы я домой пускал толпы безмозглых студентов?
— Ну почему сразу безмозглых? — возмутился я, стараясь с этим не перегнуть. Как бы ни разговаривал дядя Гот, я с ним всегда старался вести себя осторожно и корректно, в данном случае это всегда даёт свои плоды. — В наш университет смогут поступить не все желающие. Я хочу, чтобы все наши выпускники высоко котировались во всей Российской империи, следовательно лоботрясов и нерадивых будем гнать взашей. А уж тех, кто захочет посвятить свою жизнь фармации, вы сможете и сами отбирать.
— Не нравится мне эта идея всё равно, — пробормотал старик, но уже более серьёзно призадумался.
Мне кажется, надо ещё немного на него поднажать, и он созреет. Не такой уж он и нелюдимый, каким хочет себя показать. Видно же, правда только для опытного взгляда, что он рад всех нас здесь видеть. В том числе и Илью, на которого он рычал, пока мы не пришли. Мне кажется, он просто сильно переживает за свою единственную внучку, поэтому слишком придирчиво относится к человеку, назвавшемуся её женихом. Но, он поймёт через какое-то время, что Илья очень даже достойная партия для Елизаветы. А когда поймёт, то перестанет на нём отыгрываться по любому поводу и придираться по пустякам.
Прислуга начала накрывать на стол. Похоже финансовые дела Курляндского пошли в гору, потому что на столе начали появляться дорогие изысканные блюда, приготовленные по заморским рецептам. То есть всё, как он любит. Когда закончили заставлять стол тарелками, я прикинул, сколько времени нам надо здесь провести, чтобы он опустел.
— Дядя Гот, может я что-то не знаю, — осторожно начал я. — Может мы ещё кого-то ждём?
— Вот ещё, — буркнул он. — Мне и вас предостаточно.
— Так, ребята, дедушка, давайте не будем ссориться, сегодня такой прекрасный день, — взяла на себя дипломатическую миссию Лиза.
— Чем же это он такой прекрасный? — насторожился Курляндский. С внучкой он всегда разговаривал без излишней жёсткости и грубости. — Сегодня уже не первый солнечный день подряд, я заметил, что весна приближается и скоро расцветут мои любимые подснежники.
Сказав про подснежники, он улыбнулся и его лицо стало расслабленно добрым. Но потом он быстро вернул себе хмурую маску. У меня создалось впечатление, что он играется, изображая негативные эмоции. Зато позитивные у него получались очень естественно. Да он просто душка, но стесняется показывать это людям. А может боится? Ни для кого не секрет, что все наши комплексы родом из детства. Возможно его кто-то сильно обидел или он получал за свою доброту чёрной монетой. После такого люди часто уходят в себя и в науку, становятся отшельниками и социопатами.
— А чем он прекрасный, мою любимый дедушка, — промурлыкала Лиза, — тебе сейчас Илья расскажет.
— Что же он мне такого расскажет? — спросил Курляндский и с недоверием посмотрел на Юдина.
Кажется я начал догадываться, дядя Гот наверно ещё ничего не знает об их планах.
— Дорогой вы наш, глубокоуважаемый Готхард Вильгельмович, — торжественным тоном начал Илья, поднимаясь со стула. Невооружённым глазом было видно, как он волнуется. На сцене перед сотней зрителей он был гораздо смелее. — Я хочу сообщить вам приятную новость. Мы с Елизаветой решили связать свою жизнь узами брака. Ну то есть пожениться. Мы любим друг друга и жизни друг без друга не представляем. Хотим быть вместе всегда, в горе и в радости. Но сделать этого без вашего благословения мы не можем и не хотим. Поэтому, я хочу попросить у вас руку вашей внучки.
— Левую или правую? — спросил у него Курляндский, странно глядя исподлобья.
— Что? — растерялся Илья.
— Какую руку ты хочешь попросить? — нервно уточнил старик. — Не обе же! Про обе речи пока не было.
— Видимо я не совсем вас понимаю, — пролепетал и без того взволнованный Илья, окончательно теряя связь с реальностью. А я просто сидел и улыбался. Готхард с ним просто играет. Или, что вполне возможно, издевается. А это в его случае уже хороший признак. Илья увидел мою ухмылку и его глаза стали ещё шире. — А ты чего лыбишься?
Я молча приложил палец к губам, очень надеюсь, что он поймёт. Вроде бы понял. Просто молча уставился на старика в ожидании продолжения. И чего он так удивляется? Вроде знает уже, что из себя представляет Курляндский. Хотя, наверно и сам Курляндский слабо себе представляет, что он такое.
— А чего это ты так личиком осунулся, Илюшенька? — чуть ли не пропел дядя Гот. Я еле сдержался, чтобы не заржать, как конь на пастбище. Шоу продолжается. — Да всё, успокойся. Лучше скажи мне, ты её любишь?
— Очень, — закивал Илья и на лице появилось жалкое подобие улыбки.
— Ты же понимаешь, что, если ты её обидишь, я тебя с того света достану?
— По этому поводу точно можете не переживать, — уже более уверенно сказал Юдин, начиная потихоньку приходить в себя. — Я сам за неё кого угодно порву на части.
— Тогда забирай, — невозмутимо сказал Готхард, словно у него спросили крестовую отвёртку, и продолжил что-то резать ножом у себя в тарелке.
— Хм, спасибо, — произнёс Илья и сел обратно на свой стул.
Некоторое время все молча продолжали ужинать. Потом потихоньку, по настойчивой инициативе Елизаветы, началась обычная светская беседа ни о чём и обо всём сразу. Обе начатые до этого темы в разговоре больше не фигурировали. По поводу преподавания фармацевтики я решил повременить с разговором, вернусь к нему позже. Мне кажется, что Курляндский сейчас упирается принципиально, не к лицу князю быстро сдаваться. Так что не теряю надежды.
— Интересно, а куда это мы едем? — спросил Илья, когда мы выехали от Курляндского, но я повернул не совсем туда, куда было бы логично.
— А вам не интересно, что ли? — удивился я, считая, что все знают, куда я повернул.
— Сань, когда крыша протекает, надо вёдра подставлять, потом вызывать мастеров, например Корсакова, — недовольно произнёс Илья.
— Что опять не так? — немного раздражённо спросил я.
— Ты тогда уж поселись там в вагончике и следи, как укладывают каждый кирпичик, — предложил Илья. Лиза молча ткнула его кулачком в бок. Я это заметил только благодаря тому, что Юдин сидел рядом со мной, а девушки на втором ряду сидений.
— Не перегибай, — бросил я.
Через несколько минут мы уже подъехали к стройке. Уже темнело, а строительство продолжало кипеть в свете прожекторов. Фундамент центрального блока был уже готов и начали возводить стены. Крылья здания пока обретали фундамент, но свай уже не было видно. Мне казалось, что процесс движется чертовски медленно. Потом вспомнил, как велось строительство кирпичных домов в моём мире и понял, что я слишком многого от них хочу, они и так молодцы. Илья, Настя и Лиза стояли позади меня и смотрели молча.
  
— Что, Александр Петрович, уже соскучились? — голос Шапошникова прозвучал совсем рядом.
— Есть такое, — улыбнулся я и пожал протянутую мне руку.
— Мы неплохо продвигаемся, — сказал Николай. — Особенно после того, как я заменил бригаду бракоделов, которые сваи не умели считать, на нормальных ребят. У нас же оплата сдельная, все стараются побольше успеть сделать, чтобы быстрее получить деньги.