"Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

— Всё нормально с моими родителями! — возмутилась девочка, которая по идее в общем шуме не должна была ничего услышать.
— Вот как? — произнёс Обухов и уже с большим интересом посмотрел на неё. — У тебя музыкальный слух, да?
— Ага, на нервах играю, — буркнула Мария, которую меня так и тянет назвать Машей, Машенькой.
— Хм, а ты шустрая, палец в рот не клади, — восхитился мэтр. — Деревенские они такие, за себя могут постоять. Тогда зачем ты её с собой водишь, Саш? Верни родителям.
  
Мария лишь смерила его гордым взглядом. Несмотря на её малый рост, казалось, что она смотрит на всех сверху вниз, а не наоборот. Обухов хотел у неё ещё что-то спросить, но передумал, махнул рукой.
— Мы сейчас распределим отряды, а вы тогда скажите, где уже были, чтобы нам туда повторно не заходить, — сказал мне Обухов, снова перестав обращать внимание на девочку. — Зови своих сюда. Потом вы отдохнёте, перекусите, расслабитесь немного.
Я встал на цыпочки, чтобы помахать поверх мельтешащей толпы своим и позвать, но они уже протискивались в мою сторону. Я бросил взгляд на Марию.
— Ты их позвала? — спросил я.
А что, я уже не знаю, что ожидать от этого ребёнка в следующую минуту. Девочка пожала плечами и загадочно улыбнулась. Я лишь утвердился в своём предположении.
Обухов позвал главных лекарей, приехавших на ликвидацию очага клиник и прямо на улице устроили небольшое совещание. Сначала я рассказал клинику заболевания и на что обратить внимание. Потом я и мои сотрудники по очереди доложили в каких домах были, сколько спасли и сколько не успели спасти. Оказалось, что мы продвинулись по улицам примерно одинаково, даже я немного больше. Юдин смотрел на меня с удивлением и завистью, когда я озвучил, какие дома смотреть не надо.
— А в первый справа лучше заглянуть, — добавил я в конце отчёта. Там старушка очень тяжёлая была, я до конца её не вылечил.
— Ладно, посмотрим, — кивнул один из главных лекарей, которому предстояло окончательно разобраться именно с этой улицей.
— У вас костюмы запасные есть? — спросил меня Обухов, когда отряды начали расходиться по заданным направлениям.
— Обижаете, — хмыкнул я. — Конечно. А что, кому-то не хватило?
— Эти снимайте, жгите и отдохните нормально, поешьте. Если что позовём. И девочку домой отведи.
Лекари с площадки возле управы начали расходиться, пространство пустело, мы пошли к микроавтобусу, потом до меня дошло, что девочку то и правда надо вернуть домой, что она будет с нами делать?
— Пойдём, я тебя отведу пока к родителям, — сказал я ей, до сих под держа её за руку.
— Сама дойду, не маленькая, — буркнула Мария, выдернула свою руку из моей и бодрым шагом направилась в сторону своего дома.
Я немного прошёлся следом, больше по привычке, чтобы убедиться, что она пошла туда, куда надо. Смешной, да? Этот ребёнок, пожалуй, самый взрослый человек в селе Никольском.
  
Глава 2
 
Маленькая девочка пошла домой одна в густые сумерки и мне стало как-то неуютно от того, что я её не проводил, хотя понимал, что ей ничто не может угрожать, уж скорее она может представлять собой угрозу. Если захочет, конечно.
Никак не давала покоя мысль: «Кто это на самом деле?». Её отец сказал, что она родилась взрослой, то есть ему она открыла свою тайну сразу. Почему? Как она поняла, что ему можно доверять? И как это вообще возможно? В голову лезет такое слово, как реинкарнация, но тогда это всё равно сначала был бы ребёнок и вёл бы себя, как ребёнок, если верить индийским учениям о вечной жизни.
А как я здесь оказался? Может мне просто повезло оказаться в теле взрослого человека просто более молодого, а её угораздило попасть в новорожденного младенца? Тогда категорически сочувствую. Быть взрослым состоявшимся человеком, потом снова ждать, когда вырастешь и сможешь дальше быть взрослым, не привлекая излишнего внимания. Это жесть, конечно.
Попробую завтра с ней пообщаться, я всё равно не собирался сегодня возвращаться домой. Как показал опыт борьбы со вспышкой брюшного тифа, лучше перебдеть, чем недобдеть. Раз я всё это начал, то лучше пять раз перепроверю перед тем, как уехать. Зато наверняка будет шанс ещё раз пообщаться с Марией. Можно будет и прямые вопросы задать, но, как мне кажется, она вряд ли расколется. А ещё есть шанс, что на мозги мне надавит, чтобы забыл про всё. Остановит ли меня вероятность такого исхода? Думаю вряд ли. Любопытство покоряет все сердца и головы без разбора, вот только одни могут его побороть, а другие — нет. К какой категории я отношусь? Где-то посередине. Ни за умных, ни за красивых.
Я и мои коллеги стащили с себя противочумные костюмы и вместе с респираторами и перчатками сложили в кучу у края площадки и подожгли. Когда пламя стало стихать, закидали оставшееся снегом, заразы там теперь уже точно нет. Руки и лицо на всякий случай обработали антисептиком. Одноразовые чехлы с сидений я на всякий случай скинул и тоже сжёг. Теперь можно спокойно отдохнуть и подкрепиться, только сейчас понял, насколько я голоден.
— Ну рассказывай давай, — сказал Юдин, тщательно обрабатывая руки спиртовой салфеткой. — Как тебе удалось столько домов пройти? Мы по двое ходили и то обошли меньше.
— Что ты от меня хочешь услышать? — ответил я вопросом на вопрос. Я оглянулся, остальные коллеги тоже находились рядом и ждали моего ответа, всем было интересно. — В нескольких домах никого не было, наверно ушли и не вернулись, в одном только заболели, появились первые симптомы, в другом трупы уже. С остальными потихоньку справился.
Терпеть не могу врать и сочинять вместо того, чтобы рассказать правду, но сейчас правду говорить никак нельзя. Даже несмотря на то, что это мои проверенные люди, дело не в том, что я им не доверяю, просто и сам ещё не разобрался, а какой-нибудь наш разговор между собой, случайно подслушанный посторонними, может сыграть роковую роль. Вспоминаются разные фильмы, когда одарённые дети попадают в дурные руки и и вынуждены действовать потом в их интересах, нам этого точно не надо. Боюсь даже представить, что будет, если Мария перейдёт на сторону зла. Того же Баженова, например. Тогда этот мир точно рухнет.
— А у вас как дела? — спросил я не у кого-то конкретного, а у всех в общем.
— Хреновые у нас дела, Саш, — начал Виктор Сергеевич и тяжко вздохнул. — В первый дом с Иваном Терентьевичем зашли, дверь открыта была, а там два трупа. Тёплые ещё, видать недавно преставились. В следующем плачущая мать с мёртвым младенцем на руках. Сама еле жива при этом. Еле удалось её уговорить, чтобы дала себя вылечить. Так и легла в кровать под капельницу с крохотным трупиком в обнимку. И так почти в каждом доме, здоровых ни одного не нашли.
— И собак ни одной не осталось, — добавил Рябошапкин. — Говорят, что они первыми все повымерли.
— Да у нас всё то же самое, — буркнул Илья, когда я перевёл взгляд на него. — И трупы, и больные. Тяжко нам там пришлось. Особенно детей жалко погибших и их безутешных родителей. Негоже это собственных детей хоронить.
— Да уж, плохи тут дела, — подвёл я итог, раздавая консервы и хлеб из коробки с сухпайками. — Поражение лёгких очень серьёзное, очень много энергии отнимает, еле справлялся, после каждого медитировать пришлось.
Ну тут я сказал почти правду, поэтому и говорилось легче.
— А что это за девчонка с тобой была? — спросил Илья, с азартом открывая банку тушёнки. — Деловая такая, «сама дойду!», есть-то от горшка два вершка, а туда же, важная птица. Где ты её взял вообще?
— Да вот, представляешь? — произнёс я, вместе со всеми вскрывая консерву и жадно впиваясь зубами в кусок бородинского хлеба. — В семье единственная не заболевшая была, словно иммунитет у неё какой-то есть свой.
  
— А зачем ты её с собой таскал? — решил уточнить Илья. По его взгляду я понял, что он догадался, что я что-то не договариваю.
— Да она сама за мной увязалась, не знал, как её отвадить, — ответил я, а сам постарался дать Илье понять, что не могу сейчас ответить. Кажется, он понял. — Ходила за мной следом, ждала у ворот, потом шла дальше. Потом за мной сюда пришла, ну а дальше вы знаете.