"Фантастика 2025-192". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

— А он ещё и жаловаться вздумал? — недоверчиво переспросил полковник. — Распустили вы своих подданных, ваше сиятельство.
— На моих, — я выделил этот слово интонацией, — подданных только я критику наводить могу, господин полковник. Или вас не проинструктировали перед отправкой на задание? Вы с графом говорите, напомню вам, раз вы позабыли. Оставьте свой снисходительно-покровительственный тон для подчинённых. Вы на моей земле командовать вздумали, а я такого крайне не люблю. Кто там у вас заместитель? Сейчас я сделаю звонок Дмитрию Петровичу, и вы вылетите отсюда на волшебном пинке со скоростью света.
  
Явно не ожидавший такого отпора Артёмов протяжно вздохнул на том конце провода, однако спорить со мной не стал. И правильно, нет у него такого права, со мной пререкаться. Был бы я по-прежнему дворянином, полковник бы клал с прибором на моё мнение.
— Ярослав Владиславович, — заговорил после паузы он, — полагаю, ваш человек, то есть, эльф, неправильно понял, чего я от него хочу. Нет смысла беспокоить его светлость, мы сами вполне способны решить все вопросы.
— В таком случае потрудитесь объясниться, Егор Савельевич.
Мой лес, строго говоря, был источником ресурсов и подходил под понятие недвижимого имущества. Возмещать расходы за его порчу из своего кармана подполковник был не готов, а его непосредственное начальство и вовсе бы на такое не пошло — бюджеты уже спланированы, завизированы и потрачены. Будь дело связано с государственной казной, Артёмов мог бы выкрутиться, но тут речь шла о личной казне правящего рода, а за собственным имуществом великие князья следили куда строже.
Так что остались наши пограничники без исполнения хотелок, которые никак не помогали с выполнением задачи. Да, дороги бы сильно повысили их манёвренность, вот только ещё через пару недель армия уйдёт, сменив дислокацию, а мне оставаться с разрушенной экосистемой.
И без этого справятся, по классике.
На то, чтобы урегулировать вопрос, пришлось потратить не меньше четверти часа. И всё это время я общался с Артёмовым, испытывая невероятное по силе желание явиться к Хагасу и выпотрошить полковника голыми руками. Но в итоге, добившись своего, я завершил звонок и был вынужден выбираться из лаборатории на обед.
Увы, Котёнок зашугала местную прислугу так, что те боялись её даже во время отсутствия. Потому пропускать приёмы пищи, запершись в лаборатории, не выходило. Да и, честно говоря, я не жаловался на такой расклад. Вкусно покушать всегда приятнее, чем остаться голодным.
Так что в столовую я заглянул, предвкушая приятно проведённое время.
Встретившись взглядом с Алёной, я кивнул беременной девушке и разместился во главе стола.
Конечно, ей не полагалось по традиции сидеть со мной за одним столом, однако что я, зверь какой, заставлять беременную девушку жить совсем уж взаперти? Достаточно и того, что она носит под сердцем ребёнка Семёна Тихоновича, это, как по мне, куда худшее наказание, чем приём пищи отдельно от хозяина дома.
— Как ваше самочувствие, Алёна? — спросил я, пока слуги накрывали на стол.
Девушка встрепенулась, всё ещё не привыкнув к тому, что я запросто с ней общаюсь. Кажется, сама она не считала, что такое нормально, потому что каждый раз вздрагивала, когда разговаривала со мной. Или Екатерина Фёдоровна и с ней разъяснительную беседу провела?
— Благодарю вас, ваше сиятельство, всё замечательно, — отозвалась девушка.
Я кивнул, принимая её ответ. Мать внука действующего главы рода Смирновых оставили на моём попечении, и это вызывало вопросы. Портал ведь открыт, в чём проблема вывезти девушку на Землю? Однако было очевидно, что проблемы имеются.
Возможно, Тихон Смирнов не желает огласки, что у его сына есть беременная любовница. Возможно, обстановка такова, что Алёне грозит опасность, если она пересечёт портал. Но это внутренние дела рода Смирновых, и влезать в них мне, откровенно говоря, не хотелось.
— Рад это слышать. Вы можете оставаться в моём баронстве столько, сколько понадобится, — напомнил я. — Так как вы не являетесь супругой Семёна Тихоновича, а он пока что не признал ребёнка, никакой власти ни он сам, ни другие Смирновы над вами не имеют. А между нами, говоря откровенно, особой дружбы нет. Так что если вы пожелаете остаться в моём баронстве, я рассмотрю вашу просьбу.
Да, у меня очень больший перекос в населении. И эльфийки его никоим образом не выправляют, к сожалению. И тот факт, что Алёна уже родит ребёнка благородного рода, никак не повлияет на её шансы устроить свою жизнь в моих владениях, скорее, наоборот, ведь она уже доказала, что способна к продолжению рода.
Но одна девчонка, какой бы она ни была, не решает демографической проблемы. Нужно брать откуда-то человеческих женщин, только где их взять в достаточном количестве?
— Спасибо, Ярослав Владиславович, — отозвалась Алёна, вернув меня из размышлений на бренную землю, — я запомню ваши слова. Семён Тихонович обещал мне, что сделает всё, чтобы обеспечить мне безбедное существование, но я подозреваю, что его слова — не гарантия.
Я кивнул, нарезая мясо.
— Как решит глава рода Смирновых, так и будет, — подтвердил я. — Семён Тихонович будет вынужден подчиниться.
Девушка положила ладонь на уже весьма приличный живот и вздохнула.
— Даже если он в итоге не признает ребёнка, я всё равно буду счастлива, ваше сиятельство. Это ведь и моё дитя, и я уже сейчас его люблю, — высказалась она.
Я улыбнулся в ответ, приступая к еде, а сам вернулся к идее, о которой старался не думать.
Если Котёнок забеременеет, оставлю ли я её на Земле или потащу в Аэлендор?
  
Глава 25
 
Аэлендор, оккупированная Элендором территория Вольных Баронств, деревня Лозы.
Холодная ночь окутала поселение, скрывая во тьме очертания домов, улицу и заглушая посторонние звуки. Свет горел только в одном доме — занятом приглашёнными специалистами из Германии.
Деревянная дверь громко скрипнула, выпуская во тьму офицера с погонами обер-лейтенанта. Офицер встал на крыльце и, поводя взглядом вокруг, фыркнул в густые усы. Вытащив из нагрудного кармана пачку сигарет, он выбил себе одну и, вставив её в рот, щелкнул пальцами. На кончике ногтя вспыхнуло пламя, и обер-лейтенант сделал первую затяжку.
Тусклый свет, льющийся из дома, выхватил из тьмы группу пленных эльфов, раздетых по пояс. Никто не озаботился одеждой для захваченных крестьян, так что полуголые мужчины и женщины дрожали от холода и стучали зубами от страха.
Несколько ушастых в военной форме Элендора распоряжались у коновязи, к которой пленных привязывали. Не прошло и трёх секунд, а в руках ушастого командира появился кнут, и тут же засвистел в воздухе первый удар. Спины пленников выгибались под ударами, но звуков почти не было — лишь приглушённый стон, тут же проглоченный ночью.
Рядом с немецким офицером, сжав кулаки, стоял молодой сержант, караульный на ближайшие несколько часов. Его лицо, обращённое к экзекуции, было искажено неподдельным отвращением. Он смотрел, но всем существом стремился отвернуться.
— Не смей, — тихо, но чётко произнёс обер-лейтенант, выдыхая струйку дыма. — Не смей отворачиваться. Смотри. И запомни как следует этот момент.
Сержант вздрогнул, но повиновался, уставившись на происходящее с каменным лицом. Не первая была для него кампания, но прежде он сражался с демонами, и ни разу не был свидетелем ужасов, которые творят такие же разумные существа. А потому у привыкшего к идее о защите своего народа сержанта сейчас внутри горело отвращение, смешанное с ярким желанием выхватить оружие и перестрелять к чертям бойцов Элендора.
  
Союзнички, мать их за ногу.
— Знай, — продолжал офицер, его голос был ровным и металлическим, — таковы эти ушастые ублюдки. Когда у них сила — они милости не проявят. Запомни, как они ведут себя с побеждёнными. И никогда об этом не забывай.
Сержант молча кивнул, резко сплюнул на землю, будто пытаясь выплюнуть засевшую в горле горечь.