"Фантастика 2025-173". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Вдох, выдох, фокус повышенной сложности – встать с кресла, храня тот же непринужденный вид. Зал расплывался, дверь металась по стене, как заведенная, не в силах определиться, где ее место. Пришлось задумчиво притормозить и всмотреться. Кира поправляла очки и царапалась всполохами панической тревоги. Догадалась, видимо, о чем сейчас спросят.
В тринадцатом кабинете было пусто и прохладно. Вместо кресел полукругом стояли диваны, в углу булькал кулер с водой. Ядрено ледяной, прямо то, что надо. Я с наслаждением выпил два стакана и сел рядом с Кирой. Та ерзала и незаметно поглядывала на дверь.
Из коридора прилетело бодрое цоканье каблуков, в кабинет на всех парах влетела Анита с неизменной улыбкой наперевес.
– Что вы сделали с ее даром? – с ходу спросила она, приземляясь на подлокотник нашего дивана.
– А что, это запрещено? – совершенно спокойно выговорила Кира и поправила идеально сидящие очки. – Никто не пострадал.
Анита укоризненно покачала головой.
– Ночь в больнице, фактически при смерти, это называется «никто не пострадал»? Врачи тебя не отпускали, пока ты отказ ото всех претензий не подписала.
– У меня нет никаких претензий, – ровно ответила Кира. – Ни к кому.
– У тебя нет претензий, – эхом отозвалась Анита и строго посмотрела на меня. – Зато у нас есть вопросы. Интересен сам случай как таковой. Всегда считалось, что усилить дар невозможно.
Я безучастно рассматривал на ее блондинистой голове розовую прядь, спрятанную в пучок, и молчал. Это дело Киры. Пусть сама решает, что именно говорить.
– Мы не усилили, – нехотя выдавила та, – а вернули, как было.
Анита медленно кивнула:
– То есть, дар был загашен. Тобой?
– Нет, – тихо ответила Кира. – Уже неважно. Ты говорила, что все произошедшее до прихода Совета в Россию вас не волнует. А это было давно. Очень давно.
Анита растерянно моргнула. Ну просто шах и мат! «Все, сказанное вами, может быть использовано против вас».
Напряжение в воздухе сгустилось, в кабинет вошли Маэва с Феликсом. Она шагнула внутрь и остановилась напротив нашего дивана, он встал у дверей. Я понял! У него любовь. К дверям.
– Ситуация прояснилась? – осведомилась Маэва.
– Похоже на случай Эвиты Васкес, – доложила Анита, вставая с подлокотника. – Только не добровольный.
– Интересно. – Маэва повернулась к Кире, и посмотрела на ту с жадным любопытством энтомолога, обнаружившего неизвестное науке насекомое. – Подобных прецедентов у нас еще не было.
– Теперь будут, – буркнула Кира себе под нос и сложила руки на груди.
– Значит, все-таки ваш дядя, – задумчиво сказала Маэва. – Надо думать, это не единственное, чем он отличился.
– Я не в курсе его дел, – выпалила Кира, стремительно теряя маску уверенности. – Мне всего лишь не посчастливилось полгода пожить рядом.
Маэва недоверчиво нахмурилась.
– Она не знала о блоке, – вмешался я. Голова тотчас противно загудела. – Это я заметил его, и предложил помочь.
– Пусть даже так, – бросила Маэва, не отводя от Киры цепкого взгляда. – Зимой у нас были веские основания вплотную заняться вашей бурной деятельностью. Конечно, компания уже ликвидирована, но…
Кира стиснула зубы. Аукнулась ей все-таки «Перспектива» со сверхъестественной помощью состоятельным клиентам.
– Ваш уровень дара не вызывал беспокойства, – жестко закончила Маэва. – Теперь стало иначе.
Она перевела взгляд на меня, настолько выразительный, что в висках снова затрещало. Она в курсе, что пытки запрещены Женевскими конвенциями? Пусть выписывает свое предупреждение и смотрит в другую сторону. Первое будет. Плевать.
– Не вижу проблемы, – безразлично сказал Феликс. – Он ей блок снял, пусть он за нее и отвечает.
Чего?.. Правильно говорят, что у него чувства юмора нет. Не смешно!
– Как солидарная ответственность? – Маэва склонила голову набок. – Отлично. Меня устраивает.
Анита согласно кивнула, Кира закусила губу, с трудом сдерживая смех. Я влип…
Посчитав на этом воспитательный долг выполненным, Маэва с Феликсом удалились. Анита выпорхнула следом, помахав на прощанье рукой. У стены булькнул кулер, на подоконник с шумом приземлился жирный голубь и уставился круглым глазом через стекло. Мутило. Пора на воздух. И побыстрее.
– Крестный папа… – протянула Кира, издевательски вытянув губы трубочкой. – Я буду вести себя хорошо. Может быть…
Я встал и решительно направился к двери. Кира потопала следом.
– Чего ты от меня хочешь? – стоически осведомился я. Мы в одной лодке – факт. И как бы ей с предсмертным бульканьем не пойти ко дну.
– А я уж думала, ты не спросишь. – Кира расплылась в довольной улыбке и принялась увлеченно загибать пальцы на руке. – Для начала – отдельный кабинет. С большим окном, и видом во двор. Это шоссе унылое меня угнетает…
Я закатил глаза и шагнул в лифт.
– …своего личного секретаря, и не какого найдется, а какого я сама выберу.
Третий этаж, второй… Первый!
– …зарплату больше раза в полтора, и обязательно премию.
Необъятных размеров холл и наконец они – широкие стеклянные двери. Я смог! Едва в лицо ударил свежий ветер, полегчало. Даже в голове прояснилось.
– Хоти, – милостиво разрешил я, отходя в угол лестницы, от людей подальше. – Только при чем тут я?
– Как при чем? – взмахнула она ресницами. – Ты же мой начальник.
Недоумение впилось в сознание сотней острых колючек.
– Помнишь, ты мне предлагал у тебя в отделе работать? – вкрадчиво поинтересовалась Кира. – Тогда, весной? Кадровикам бумажек заслал. Так вот – я согласилась!
Господи, боже. Теперь я догадываюсь, как выглядит апокалипсис.
– Наша совместная командировка произвела на меня неизгладимое впечатление, – томно вздохнула она. – Я поняла, что вип-клуб – мое призвание…
– Зачем ты меня спасла?
– Затем! – Кира отступила к перилам, хихикнула. – Видел бы ты свое лицо. М-м-м… Оно того стоило!
Похоже, теперь это хит среди воспоминаний. Я махнул на нее рукой и оглянулся. К нам торопливо шагала Моника.
– Выпустили все-таки. – Она цапнула меня за руку и потянула за собой. – Мы в наш бар собираемся. Посидеть… как обычно. Идете?
– Без меня, – отозвалась Кира, беззаботно потянувшись. – Дела.
Развернулась и сбежала с лестницы, по-детски перепрыгивая через ступеньку. Моника проводила ее озадаченным взглядом и спросила:
– А что случилось с ее даром?
– Это как передумавшая Эвита, – сказал я в некотором роде правду. Моника поморщилась. – Идем, не будем всех задерживать.
Вемы расселись на бортике фонтана, напоминая стайку разнокалиберных голубей. Василика со скорбным выражением лица лизала мороженое, Леонард и Игнат вполголоса гудели о чем-то своем, Лола устало водила ладонью в сантиметре над водой. Несса вполголоса распекала проштрафившегося Марка с красными ушами, Богдан с интересом подслушивал, забыв про ноутбук. Все в сборе, кроме Марии и Сциллы. Но у первой сейчас с Советом долгий разговор по душам, а вторая передала через Марка, что придет позже.
Неприметная улочка, приземистое здание в тупике. Запах выпечки и свежей краски. Ага, забор на этот раз синий, под цвет размашистых букв на табличке «закрыто». Внутри – тишина, мягкий свет и накрытые в центре зала столы. Доска для меню в разводах и нарисованных мелками цветочках. Местный художник не дремлет…
Понятия не имею, что Катарина разлила по стаканам. Никто не спрашивал. Напиток был терпкий, непроглядно черный, с густым отливом. Все неторопливо тянули его и расслабленно молчали. Десять человек вроде как были вместе, но в то же время каждый сам по себе. Полный дзен. А потом в бар ворвалась Сцилла, громко хлопнув дверью. Круглые как блюдца глаза, всклокоченные волосы, ставшая экстремальной глубина декольте – неслась на всех парах, не иначе. Она выхватила у Василики стакан, в два глотка осушила его и бухнулась на диван.
– Что стряслось? – переполошился Марк.
Василика оставила попытки незаметно выдернуть из-под Сциллы край юбки и превратилась в слух.