Герцогиня на службе у Короны (СИ)

 * * * 
Вечером, когда слуги принесли приглашение на обед от лорда Хоммея, я уже знала, что не смогу туда пойти. Слишком тревожно, слишком часто звучало в моей голове то «смерть, смерть, смерть», что я слышала днём.
— Мы должны пойти, — сказал Форш, перебирая приглашение в руках. — Отказ — это оскорбление. А Хоммей один из тех, кому мы обязаны положением здесь.
  
Я лежала на постели, укрытая одеялом, и даже старалась выглядеть бледнее, чем была на самом деле. Силы уходили не на то, чтобы спрятать болезнь, а наоборот — убедить мужа, что всё серьезно.
— Я не могу, — тихо ответила я. — Живот… болит. Это… нормально для женщины.
Он тут же отложил бумагу и подошёл ко мне. Его ладонь коснулась моего лба, будто он пытался уловить жар.
— Ты не горишь, — сказал он, нахмурившись. — Но если тебе плохо, я не могу уйти. Мы останемся дома.
Я почти рассмеялась, если б не было так горько. Я как раз и ждала его ухода. Но знала, что Форш уверен: если мы откажемся пойти, это ударит по репутации и положению здесь и планировала это использовать.
— Нет, — я взяла его за руку. — Тебе нужно идти. Ради нас. Ради нашего положения. Иначе люди станут задавать вопросы.
Он колебался, я видела, как сомнение сжимает его губы в тонкую линию. Но я не позволила ему задуматься. Я сделала вид, что отворачиваюсь к подушке, словно с трудом сдерживаю боль.
— Иди, — повторила я. — Это не болезнь. Просто… женское. Завтра всё пройдёт.
Форш медленно выдохнул, и я услышала в его голосе облегчение, даже радость:
— Хорошо. Но если станет хуже — я немедленно позову лекаря.
Он задержался ещё на мгновение, наклонился и прикоснулся губами к моим волосам.
И вот, когда за ним закрылась дверь, я впервые за весь день позволила себе выдохнуть свободнее.
 * * * 
Я позвала свою служанку, велела ей принести её уличный плащ. Накинув плащ Эвы, я велела девушке остаться в моих покоях, и если прийдет мой супруг ждать меня снаружи и предупредить о его появлении.
А сама отправилась в крыло, которое к моему счастью было целиком выделено для семьи герцога Терранса, а проживал сейчас там лишь только он один.
Каменные коридоры казались бесконечными, звук шагов отражался от поверхностей стен, пола и даже потолка, сливаясь в один глухой гул, уведомляющий о моём прибытии. А сердце от страха стучало так, что я боялась, что стража услышит его биение, а не мои шаги.
В крыле герцога я наткнулась на его помощника. Карл, так представился он мне. Служащий, спокойно отвечал отказом на любые мои просьбы увидеть герцога. И всячески пытался преградить мне путь, мешая пройти по широкому коридору.
Сначала, он просто слегка закрывал мне дорогу собой, но когда я ловко уворачивалась и делала новый шаг вперед. Карл более настойчиво призывал остановиться и объяснить ему причину моего визита. К его чести он ни разу не дотронулся до меня. Хотя в худших моих мыслях, он вызывал стражу, и мужчины просто выкидывали меня на улицу.
Уже у большой гостиной Карл заметно занервничал. Его взгляд снова и снова возвращался к закрытой двери, словно за ней скрывалось нечто опасное. Лицо его мрачнело с каждой секундой, становясь похоже на тёмное, беззвёздное небо.
Я видела, как он нервно потирал ладони, как дрожь пробегала по его пальцам. Его глаза метались — от двери ко мне, будто он пытался удержать меня, но не решался преградить путь.
И в этот момент у меня уже не осталось сомнений: именно здесь был герцог. В этой комнате. И, сделав глубокий вдох, я шагнула к двери.
— Госпожа, это… неприлично. Вам здесь не место! Женщинам не место здесь, да ещё и в такой час, — его голос был взвинчен до предела, пропитанный нравоучениями и страхом. — Подумайте о своей чести. О вашей репутации. — вскрикнул он слишком громко с надеждой в голосе, взывая к моему благоразумию.
Я уже хотела что-то ответить, но шум у двери — наши голоса — донеслись до ушей герцога. И из-за двери раздался низкий голос:
— Что за крики?
Дверь отворилась.
Герцог посмотрел на меня, и в его глазах я уловила мгновенное узнавание. Он указал на стулья в своём кабинете, приглашая зайти, а свет от камина делал его лицо ещё суровее, а ситуацию всё хуже для меня.
— Вы, — сказал он тихо, но отчётливо. — Та самая девушка, которую я встретил во дворе.
Он перевёл взгляд на Карла:
— Жди за дверью. Когда дама выйдет — проводи её до дома.
Мы остались одни. А я пожалела, что оставила Эву караулить мужа. Молчание герцога Терраса было тяжелее любых слов. Он смотрел на меня так, словно я не только нарушила все правила приличия разом, но и совершила жесточайшее преступление. Я опустила взгляд, не находя в себе силы начать разговор.
Он усмехнулся холодно:
— Вы, наверное, решили, что должны прийти и поблагодарить меня за спасение вашей жизни?
Я кивнула. Как неудобно. Действительно — во дворе, когда он вырвал меня из-под копыт, я не нашла слов для простой благодарности. Я не нашла добрых слов для человека, который рискнул и встал между мной и лошадью, но я думала о нитях.
— Ну так действуйте, — его голос прозвучал как вызов. — Снимайте плащ.
Я резко подняла глаза. Взгляд мой встретился с его, полный шока и непонимания. Чувство вины за не высказанную благодарность покинули меня так резко, что я не успела прийти в себя.
— А чего вы ожидали? — он встал, обошёл стол и приблизился. — Замужняя женщина. Ночью. Одна. Пришла в покои женатого мужчины «поблагодарить» за спасение. Как думаете, кто-нибудь отнёсся бы к вам иначе? На какое отношение вы рассчитывали?
Его слова били не хуже пощёчин. Каждое — резкое, хлесткое, оставляло невидимые следы на моей коже. Я почувствовала, как уши обожгло жаром, а пальцы до боли вцепились в ткань плаща, будто только так я могла удержаться и не дрогнуть.
Ну конечно. В его глазах всё выглядело именно так: я пришла ночью, одна, в его кабинет — и, конечно же, он решил, что я… пришла благодарить своим телом. Я сидела, словно на меня вылили ведро грязи, не зная как начать разговор.
— Считайте это жестоким уроком, — заключил он.
Герцог уже шагнул к двери, открыл её и молча указал на выход. Его жест был твёрдым, окончательным, словно он поставил точку в разговоре, который даже не дал мне шанса начать.
— Стойте! — воскликнула я, не выдержав, когда он уже открыл дверь, словно выталкивая меня прочь. — Я пришла к вам не из-за этого!
Мне тяжело далось знакомство с нравами королевского двора. Тень герцога упала на меня, и тяжёлый взгляд заставил затаить дыхание. Я не знала, как начать этот разговор.
— Вы ведь отвечаете за жизнь принцессы? — слова вырвались сами, слишком громко для полуночной тишины. — Вы её сюда привезли?
Герцог остановился. Его глаза сузились, раздражение не скрывалось ни в тоне, ни в лице:
— Да. И что вы хотите этим сказать?
Я сделала шаг к нему, собирая остатки смелости. Голос дрогнул, но я заставила себя говорить:
— Сегодня… во мне проснулся дар. Я… я почувствовала беду, исходящую от тканей, что привезли для принцессы. Я знаю, как это звучит. Но это правда. Мне кажется, эта юная девушка не заслужила никакого зла.
Феликс нахмурился, его взгляд стал колючим, будто клинок упёрся в горло.
— А до этого вас не проверяли? — спросил он холодно. — Почему нигде не заявлен ваш потенциал?
Я опустила глаза, чувствуя, как горит лицо.
— Не проверяли, ваша светлость. Только во время брака засвидетельствовали следы магии. И мой потенциал невелик… — слова казались жалкими даже для меня самой.
  
Он продолжал сверлить меня взглядом, будто пытаясь разоблачить ложь. А я лишь в отчаянии добавила:
— Может быть, угроза и не велика… но, прошу, послушайте. Я нарушила приказ мужа, соврала ему, наплевав на все приличия, пришла к вам ночью, одна. Я делаю это не ради себя. Пожалуйста, отнеситесь к моим словам серьёзно.