Новый горизонт (СИ)

— Понимаю.
Он постучал пальцем по столу:
— Информацию я вам дал. А что с ней делать — ваше дело. Но сам участвовать не буду.
— Я и не прошу вас рисковать, — сказал я искренне. — Вы и так сделали больше, чем я мог ожидать. И я безмерно вам благодарен.
Дядя Костя встал, подошёл к шкафу с коллекцией каменных фигурок. Постоял молча, потом повернулся:
— Будьте осторожны, Александр Васильевич. Вы нравитесь мне, можете пойти очень далеко. И мне будет невыносимо обидно, если проиграете в этой битве.
  
Я встал, застегнул пиджак. Мы обменялись рукопожатием.
— Если выяснится что-то о моих фамильных драгоценностях, — попросил я, — свяжитесь, пожалуйста.
— Обязательно, — кивнул Дядя Костя. — Мои люди продолжают искать. Рано или поздно что-нибудь да всплывёт.
— Спасибо. За всё.
Он проводил меня до двери:
— Приезжайте ещё, Александр Васильевич, — вежливо сказал тот, что со шрамом. — Всегда рады.
Я кивнул и вышел на улицу. Охрана отдала мне телефон и поклонилась на прощание.
Апраксин рынок шумел вечерней торговлей. Торговцы зазывали покупателей, пахло жареными пирожками и кофе. Обычная жизнь, далёкая от разговоров о краже императорских драгоценностей и коррупции на высшем уровне.
Я дошёл до машины, сел за руль. Достал папку с документами, ещё раз пролистал.
Фотография Хлебникова с Волковым. Договоры подряда. Данные о подставных фирмах.
Это были не доказательства для суда. Но это были ниточки, потянув за которые можно было размотать весь клубок.
Вопрос был в том, как это сделать.
Журналист Обнорский подходил идеально.
* * *
Дни пролетели в обычной рутине — работа в мастерской, контроль производства, встречи с клиентами. Но в голове постоянно крутились мысли о Хлебниковых, Волкове, украденных драгоценностях из Бриллиантовой палаты.
Сейчас я стоял в коридоре здания Ранговой комиссии, прислонившись к стене напротив стойки регистратора. Пятое декабря, половина двенадцатого. Алла Самойлова сдавала экзамен на четвёртый ранг.
Она попросила меня приехать для моральной поддержки. Я согласился. Всё равно завтра мой экзамен — заодно посмотрю, как проходит процедура, освежу в памяти.
Коридор был пуст. Регистратор — строгая женщина в очках — печатала что-то на компьютере, не обращая на меня внимания. Настенные часы тикали размеренно.
Экзамен на четвёртый ранг длился около двух часов. Алла зашла в зал в десять утра. Сейчас было без двадцати двенадцать — скоро должна выйти.
Наконец, в коридоре зазвучал стук каблучков.
Самойлова почти что бежала — лицо раскрасневшееся, глаза блестели, дыхание частое. Она увидела меня и расплылась в улыбке.
— Александр Васильевич! Я справилась! Кажется, справилась!
Я выпрямился:
— Поздравляю. Как прошло?
Алла остановилась передо мной, всё ещё тяжело дыша после экзамена:
— Сложно, но выполнимо. Задания были серьёзные, но не запредельные. Огонь проверяли — создать устойчивое пламя разных температур, метнуть огненные снаряды в цели. Воздух — щиты, потоки, манёвренность.
Она говорила быстро, взахлёб — адреналин после испытания ещё не выветрился:
— Комбинированное задание было самым сложным — нужно было создать огненный шар, поднять его воздушным потоком и удерживать на высоте трёх метров, управляя траекторией. Я немного дрожала, но справилась!
— Что сказала комиссия? — спросил я.
— Вроде бы довольны, — Алла поправила растрепавшиеся волосы. — Задавали вопросы, давали дополнительные задания, но без явных придирок. Одна экзаменаторша даже улыбнулась, когда я выполнила упражнение с огненной спиралью.
Я кивнул:
— Значит, прошли. Поздравляю.
— Пока не официально, — она подняла палец. — Результаты объявят через час. Нужно подождать, пока комиссия обработает все данные и вынесет вердикт.
Алла посмотрела на регистратора, потом на меня:
— Может, выпьем кофе? Тут рядом есть хорошее кафе, я помню. Пока результаты готовят — успеем сходить.
— Почему бы нет, — согласился я. — Вы заслужили перерыв после экзамена.
Алла просияла:
— Отлично! Пойдёмте, я покажу дорогу.
Мы вышли из здания. Декабрьский воздух был свежим, морозным. Алла накинула пальто, повязала шарф.
— Вот туда, — она указала на небольшое кафе на углу. — «Север». Там варят отличный кофе и пирожные свежие.
Внутри заведения было тепло, пахло свежей выпечкой и кофе. Посетителей оказалось немного — в основном, студенты.
Я взял нам кофе и пирожные для Самойловой. Она тем временем устроилась за столиком в углу.
— Кстати, Александр Васильевич, я связалась с помощником Обнорского, — сказала она, когда я поставил перед ней чашку капучино.
Я устроился напротив девушки.
— И что он ответил?
— Обнорский — человек очень занятой и скрытный, — начала объяснять она. — Не даёт свой прямой контакт, всё идёт через помощника. Я коротко изложила суть дела. Рассказала про информационные атаки, про нападение на ваш груз, про документы, которые у нас есть. Сказала, что есть доказательства связи с Хлебниковыми.
— Какая была реакция?
— Помощник сказал, что передаст информацию Алексею Викторовичу, — Алла пожала плечами. — Теперь ждём ответа. Понятия не имею, сколько это займёт…
Я кивнул, обдумывая. Обнорский осторожен — это хорошо. Значит, профессионал, не бросается на первую же сенсацию.
— Посмотрим, — сказал я. — Если он действительно такой хороший журналист, как вы говорите, то заинтересуется.
— Уверена, что заинтересуется, — Алла взяла пирожное. — Это же готовый материал для расследования!
Мы доели пирожные, допили кофе, обсуждая предстоящие экзамены и последние тренировки.
И тут у Аллы завибрировал телефон.
— О, новое письмо, — сказала она. — Прошу прощения…
Я отпил кофе, наблюдая за её реакцией. Она открыла почтовое приложение, начала читать. Лицо постепенно менялось — сначала удивление, потом радость.
— Это от помощника Обнорского! — воскликнула она возбуждённо, потом спохватилась и понизила голос. — Александр Васильевич, он ответил!
Я наклонился ближе:
— Что пишет?
Алла читала вслух, её голос дрожал от волнения:
— «Уважаемая Алла Михайловна, благодарю за обращение. Алексей Викторович ознакомился с информацией, которую вы предоставили. Тема представляет интерес и заслуживает дальнейшего изучения.»
Она перевела дух и продолжила:
— «Алексей Викторович готов встретиться с вами для обсуждения деталей. Предлагаем следующий вторник, десятое декабря, восемнадцать ноль-ноль. Место встречи — паб „Ливерпуль“ на Знаменской улице.»
Я кивнул. Знакомое место — английский паб, популярный среди интеллигенции и журналистов. Нейтральная территория.
Алла дочитала:
— «Просьба подтвердить ваше участие и сообщить точное количество присутствующих. С уважением, Григорий Семёнович Морозов, помощник руководителя агентства.»
Она опустила телефон, глаза сияли:
— Он согласился! Александр Васильевич, он согласился встретиться!
— Отличные новости, — я довольно улыбнулся. — Значит, тема действительно его заинтересовала.
— Конечно, заинтересовала! — Алла едва сдерживалась, чтобы не подпрыгнуть на месте. — Это же громкое дело! Корпоративные войны, информационные атаки, связи с криминалом! Вы сможете во вторник?
Я достал телефон, открыл календарь. Вторник, десятое декабря. Экзамены уже будут позади. Никаких срочных встреч или дел.
— Смогу, — подтвердил я. — Успеем подготовиться к встрече.
— Тогда я отвечаю! — Алла уже начала печатать на телефоне.
Я наблюдал, как её пальцы быстро бегают по экрану. Через минуту она подняла голову:
— Отправила. Подтвердила встречу, написала, что нас будет двое — я и Александр Васильевич Фаберже. Поблагодарила за оперативность.
  
Итак, Обнорский согласился на встречу. Это был важный шаг. Если журналист окажется профессионалом и возьмётся за расследование — Хлебниковым придётся туго.