Ревизор: возвращение в СССР 48 (СИ)

– В общем, так, Паша, – заговорил Варданян. – Прислали к нам сверху, от министерства, Центрнаучфильм. Да с достаточно серьёзной задачей – велели снять на базе нашего завода два фильма.
Ну, с первым фильмом, учитывая специализацию этой студии, там все вообще без проблем. Тут же с ними и согласовали. Снимут они 25‑минутный фильм обо всех деталях работы нашего конвейера по одной из наших моделей. Для этого большого воображения, как говорится, не понадобилось.
  
Но, понимаешь, есть же ещё и задача по второму фильму. А конвейер, само собой, не бесконечен. Мы уже предлагали им снять один фильм в двух частях. Но они совершенно чётко сказали, что им нужно два совершенно разных фильма.
Вот и договорились, что подождём твоего приезда с Кубы, чтобы ты какое‑нибудь предложение внёс – о чём может быть второй фильм, учитывая специализацию этой студии. Тем более там еще один непростой нюанс есть – просили что-то с правильным идеологическим настроем снять… А для этого ты у нас как раз и есть… На радио работаешь, в «Труде» печатаешься, ясно, что лучше настроения в Кремле улавливаешь, чем мы тут на своем заводе…
– Понятно, – сказал я. – Можно подумать немножко?
– Да конечно, само собой. Несколько дней у тебя есть. Чтобы подумать, и было нельзя, да как так можно? Я ж не жду, что ты мне вот прямо сейчас какое‑то предложение по этому поводу сделаешь. Давай я тебе режиссёра ещё контактные данные дам.
Взяв листок бумаги и шариковую ручку, Варданян принялся за дело, открыв свою записную книжку.
– Вот, – протянул он мне листок. – Востриков, Евгений Петрович. Тут его и домашний, и рабочий. Он очень ждёт. Мы тебя расхвалили как специалиста. Ну а с другой стороны, как бы иначе было, учитывая тот монтаж, который ты в прошлом году организовал? У меня же нет иллюзий, что это работа того же самого Белова и его агитбригады. Ничего подобного они раньше никогда не выдавали. Да и те, что до них были в своё время, тоже… Тут размах чувствуется и умение нестандартно мыслить. Так что связывайся с ним, да и творите историю, так сказать.
Сказав это, он тут же меня и на мысль навёл:
– Послушайте, Михаил Аронович, а как вам такая идея? Раз это научная студия, может быть, с научной точки зрения снять фильм о том, как был сделан тот самый монтаж по случаю Дня рождения Ленина, что вам так понравился?
– То есть? – озадаченно переспросил меня Варданян.
– Ну там же у нас в этом монтаже достаточно много отдельных сцен. Можно по каждой из них сделать закадровый голос: «Вот в этой сцене, что сейчас будет продемонстрирована, участвуют такие‑то актёры, мастера и отличники производства. Смысл сцены в том‑то и в том‑то. А теперь смотрите, пожалуйста, как это воплощено в оригинальной постановке». То есть сделать такой научный разбор того, как именно был задуман этот монтаж и какие идеи положены в основу каждой из его отдельных сцен.
Варданян подумал немножко, хмыкнул, и покачав головой удивленно, сказал:
– Быстро же ты придумал… Ну а что, мне лично очень нравится. И с идеологической точки зрения очень хорошо наш завод охарактеризует перед массовым зрителем – монтаж‑то в честь рождения Владимира Ильича Ленина. Какие ещё вопросы могут после этого возникнуть по отношению к работе комсомольской организации нашего предприятия, правильно?
Я кивнул. Старался сохранять невозмутимое лицо, хотя обрадовался, что ему моя идея понравилась. Если получится так легко соскочить с этого крючка и своими делами дальше заняться, так это же здорово!
– Да, пожалуй, мне эта идея очень даже нравится. У нас сейчас как раз совещание будет с Григоряном, я ему сразу же её и озвучу. – задумчиво сказал Варданян. – Давай так договоримся. Я с ним посовещаюсь, а потом вечерком тебя домой наберу, скажу про результат.
– Хорошо, – я, конечно же, согласился. – Почему бы и нет.
Уже думал, всё, на этом и расстанемся. Прощаться уже думал начать, как вдруг Варданян сказал:
– Чаю хочешь, Паша, пока у меня есть ещё минуток десять? Успеем выпить как раз.
Я согласился. Невежливо отказываться, если я и так тут раз в полгода появляюсь.
Но чая отведать мне так и не пришлось. Вода ещё и закипеть не успела, как Варданян вдруг сказал:
– Слушай, я не подумал: если мы сразу при Барсукове начнём это выкладывать, то Григорян обидится. Давай сначала сейчас к нему сбегаем, всё с ним утрясём, а потом уже он, как мой главный, на Барсукова по этому вопросу выйдет.
Совещание‑то Барсуков проводит лично, а без его санкции всё равно ничего этого нельзя пускать в реализацию. Мы же в партии на подхвате, правильно? Без её согласия всякую отсебятину пороть не можем. Так что давай пойдём со мной к Григоряну, и если он одобрит, то сразу первым вопросом, пока никто ещё не успел к другим докладам приступить, этот вопрос и поднимем перед Барсуковым.
Барсукова хоть давно я и не видел, да и практически один раз всего с ним встречался, но прекрасно его помнил: это парторг ЗиЛа, энергичный и обаятельный человек с военной выправкой.
Правда, тут же поймал себя на том, что как‑то я, после того что от Витьки про парторга МГУ Фадеева услышал и про его интриги за моей спиной, уже не очень парторгам готов доверять.
А с другой стороны, мало ли, с Фадеевым просто не повезло. Любой человек на любой должности может внезапно сволочью оказаться. Что ж тут поделать‑то? Такова жизнь.
Пошли к Григоряну.
– Здравствуйте, Артур Сергеевич, – сказал я Григоряну, когда вслед за Варданяном вошёл в его кабинет.
– Михаил Аронович, – с ходу сказал Варданян, – тут Павел наш с Кубы вернулся, и вот что значит голова: сразу же очень классную идею предложил. Паша, изложи давай.
Я изложил идею. Григорян, немножко подумав, с решительным видом хлопнул ладонью по столу:
– Великолепно! Именно то, что надо. Сразу покажем комсомольскую работу предприятия налицо. Прекрасная идея! Давайте сейчас сразу к Барсукову зайдём, пока совещание не началось, и с ним это обговорим. А то времени не так и много осталось на съёмку. А им же наверняка ещё и сценарий нужно будет свой делать.
– Ну, с этим я тоже могу помочь, – сказал я скромно.
– И в этом тоже понимаешь? – с надеждой посмотрел на меня Григорян.
– Да, есть немного, – сказал я. – В Ромене сейчас пьеса моя идёт вовсю. 
– Сам написал, без соавторства? – удивился Варданян:
– Почитал учебники, поговорил с умными людьми, подсказали что‑то. Принёс один вариант в театр, снова что‑то подсказали. Там очень хорошие люди в «Ромэне» работают. А потом раз – уже и пьеса готова.
– Ну, вот видишь, Миша, почему этот монтаж так хорошо получился, что мы его в этом году снова по заявкам коллектива повторили? – посмотрел Григорян на Варданяна. – У нас тут, понимаешь, в штате драматург целый случайно оказался. А мы и не догадывались… Вы только, надеюсь, не поссоритесь с этим Востриковым из Центрнаучфильма, а то мало ли, у него будет своё видение всего этого.
– Думаю, – улыбнулся я, – что если он нормальный человек, то без проблем с ним договоримся.
Они оба, придя к полному согласию по монтажу, потащили меня к Барсукову. У того уже в кабинете собралось несколько человек. Так что Григорян вызвал его в коридор, там всё и обсудили. Посматривая на меня с интересом, Барсуков полностью одобрил высказанную мной идею и велел действовать и держать его в курсе.
Ну и, поскольку все трое должны были участвовать в том совещании, которое сейчас должно было буквально через несколько минут начаться, со мной попрощались, пожелали мне счастливого пути и успешных переговоров с режиссёром Центрнаучфильма.
  
Прикинул, стоит ли мне сейчас сразу же найти Белова, чтобы с ним предварительно обговорить участие в съёмках его агитбригады и всех задействованных. Но потом решил, что пока не получу добро от режиссёра, всё это не имеет никакого смысла.
И тот же, кстати, тоже наверняка должен будет согласовать с кем‑то у себя на студии всю эту идею, даже если с ним договоримся. Так что до конкретных согласований с исполнителями ещё рано…