Люби меня через годы. Книга 2

Это мне на нервной почве уже мерещится?
Надо разбираться со своей жизнью. А то так и до срыва недалеко. Уже всякие глупости себе придумываю.
– Спасибо, – тепло улыбнулся Сева, и мне стало стыдно, что я хоть на секунду, но подумала о нём плохо.
– Это тебе спасибо, – я окончательно смутилась, – ты не должен был делать такой огромный путь, чтобы привезти Тёмку.
– Мне было совсем нетрудно, и я хотел тебя увидеть, Шурка, – произнёс он чуть хрипловатым голосом, который когда-то мне нравился. А потом взял меня за руку, поднёс её к своему лицу и, глядя мне прямо в глаза, поцеловал.
Я вспыхнула и опустила взгляд.
К счастью, ситуацию спас Тёма. Сын уже успел сбегать в свою комнату, проверить игрушки и вернулся обратно.
– Мам, я голодный, – сообщил он с детской непосредственностью, совершенно не замечая, повисшую в коридоре неловкость.
– Сейчас, зайчик, что-нибудь придумаем, – я с облегчением забрала ладонь из Севиного захвата и покатила чемодан в нашу с сыном спальню, предоставляя бывшему жениху самостоятельно обустраиваться.
Конечно, я бы предпочла, чтобы он отказался ночевать в этом доме, но и выгнать после того, что сделал для нас, не могла.
– А ты не будешь жить в комнате с дядей Севой? – удивился сын, когда я начала раскладывать его вещи в шкаф, где несколько полок уже были заполнены моей одеждой.
– Нет, мы с дядей Севой расстались и больше не будем жить вместе, – старалась говорить так, как будто эта тема нечто, не стоящее внимания.
– Вы теперь не жених и невеста? И жениться не будете? А в Париж дядя Сева с нами поедет? – но сын засыпал меня вопросами, не давая возможности обойти неловкую тему.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
– Знаешь, что, – повернулась к нему с улыбкой, – а давай-ка закажем пиццу на обед?
– Ура! Пицца! – Тёмка тут же забыл о Севе, схватил с тумбочки мой телефон и протянул мне: – Звони.
Я взлохматила его волосы, глядя с нежностью.
Боюсь, с твоим папой так же просто не будет.
Через полчаса привезли пиццу. Мы спустились вниз и собрались на кухне.
Сева за это время успел принять душ и переодеться. Когда курьер позвонил в дверь, он отстранил меня и сам отправился добывать наш обед. И платить за него. Настоящий джентльмен.
Чувство вины снова кольнуло. Ну почему всё так непросто?
И как спросить Севу, когда он собирается ехать обратно? Если он внёс коробки с пиццей в кухню, открыл и разложил по тарелкам, приговаривая:
– Так, с грибами маме, она у нас любит, а нам с тобой с пеперони.
– Дядь Сев, ты научишь меня плавать? – вдруг спросил сын, и я поняла, что с Севой придётся ещё раз поговорить.
Тем более после того, как он ответил:
– Конечно, научу. Сейчас поедим и пойдём на море. И маму с собой возьмём. Правда, Шура?
    
 25
Ненавижу, когда он меня так называет!
Понимание этого пришло внезапно, затапливая меня волнами раздражения.
Вспомнила, как всё начиналось, и его якобы невинный вопрос, сопровождаемый мягким голосом: «Вы не возражаете, если я буду вас так называть, Шурочка?»
И моё вежливое: «Не буду».
Но ведь мне никогда не нравилось. Заставила себя привыкнуть. Почему я не возражала? Даже не знаю…
Но ведь сейчас могу возразить?
– Меня зовут Саша, и мне не нравится обращение «Шура», – произнесла твёрдо, глядя Севе в глаза.
Он даже моргнул от неожиданности, удивлённый тоном, и не сразу осознал, что я имею в виду.
– Я хочу, чтобы ты называл меня Сашей, – повторила, так как смотрел на меня слишком неверяще. Всё-таки я никогда ему не возражала.
– Хорошо… Саша, – прозвучало скорее вопросительно, но я улыбнулась, поздравив себя с маленькой победой.
– Мы идём на море? – сын не понимал, что между нами происходит, и пытался перевести беседу в нужное русло.
– Пойдём, – вдруг решила я, – но сначала навестим бабушку с дедушкой.
Почему-то казалось, что родители подскажут мне выход из непростой ситуации.
– А где они? – удивился Тёма, только сейчас понимая, что бабушка с дедушкой не встретили его дома как обычно.
– В санатории, поправляют здоровье, – я решила, что ни к чему рассказывать ему о папином инфаркте.
– Я тоже хочу в санаторий, – заявил мой любознательный мальчик, который обожал новые места и понятия. А в санатории он точно ещё не бывал.
Родители ждали нас через час. Я сказала, что приехали Тёма с Севой, и даже по телефону чувствовала удивление матери.
Да уж, сюрприз на сюрпризе.
Мы встретились на улице во внутреннем дворике санатория. Здесь стояли скамейки с резными спинками, цвели розы, распространяя нежный аромат, радовала глаз яркая зелень травы и резные листья платанов.
Тёмке понравилось, это было видно по вспыхнувшим глазам, которыми он обвёл большое пятиэтажное здание с массивными колоннами, обрамлявшими вход.
Родители сидели на одной из скамеек. Увидев нас, мама поднялась и шагнула навстречу, протягивая руки. Сын, не раздумывая, рванул к ней с воплем:
– Бабуля!
Ворвался в ласковые объятия. Позволил прижать себя, погладить по волосам, затем вывернулся и побежал было к дедушке. Но застыл, не сделав и пары шагов.
Почуял.
Папа выглядел лучше, чем в первые дни после операции, но до здорового человека ему было ещё очень далеко. А учитывая, что Тёмка не знал о болезни, для него нездоровый вид дедушки оказался той ещё неожиданностью.
Он растерянно обернулся ко мне. Во взгляде сквозило недоумение. И я снова почувствовала себя виноватой, в который раз за сегодняшнее утро.
Пора завязывать с тайнами и недомолвками, а то так и до нервного срыва недалеко.
Вспомнила, что и кому ещё придётся рассказать, и окончательно скисла.
Нет, разговор с Логиновым состоится явно не сегодня. Мне нужно время, чтобы собраться с силами.