Экстрасенс в СССР (СИ)

Смена скоро заканчивается, впереди два выходных дня. Есть время, чтобы подумать и всё осмыслить.
В конце рабочего дня снова замечаю, что уборщица Валентина украдкой меня рассматривает. Показать ей совместные фото я не смог, ибо не нашёл альбом в «коммунальном раю».
Зато вспомнил, что почти год назад Мария бесследно исчезла. Её искала не только милиция. Мужики с завода помогали прочёсывать окрестные леса. Только подробностей вспомнить не удалось, как я ни старался. И это странно. Ведь тогда Алексей Соколов устроился на завод и обязан был принять участие в поисках.
  
Пытаюсь вспомнить лицо русоволосой Маши, закрыв глаза, и снова вижу силуэт в кромешной темноте. После чего меня замутило, из-за чего пришлось прекратить пользоваться даром.
Пятница. Самый долгожданный и изматывающий день рабочей недели. Выключившиеся станки известили об окончании смены, и воцарившаяся в цеху тишина прозвучала как симфония освобождения. Припарковав погрузчик, я сходил в душевую и нормально вымылся.
Путь домой лежал через тихие улочки спального района с панельными пятиэтажками. Мысли были путаными и тягучими, как кисель в заводской столовой. Комсорг Лида, повариха Света, Кравцов со своими мутными схемами…
Все это крутилось в голове, пока я приближался к своей коморке. Хотя что там делать в выходные? Без денег и даже без телевизора просто тоска. Вчерашние поиски никакого результата не дали. Ни одной заначки, только пыль, разочарование и сберкнижка, на счёте которой красовалась внушительная сумма в пятнадцать копеек.
Судя по записям, за трое суток до моего появления Соколов снял все накопления — целых двести пятьдесят рублей. Куда он их дел, остаётся загадкой. Может, проиграл в карты или отдал кому-нибудь?
Желудок предательски заурчал, напоминая об ужине. А я понял, что оставил пакеты с молоком в раздевалке. Хотел развернуться на середине пути, но тут же отмахнулся и направился к продуктовому магазину. Пересчитав мелочь, обнаружил, что хватит только на батон и бутылку кефира. И тут, как чертик из табакерки, из-за угла появился Рыжий. Его огненный чуб ярко выделялся на фоне серой стены, а на лице играла привычная улыбка.
— Лёха, сколько можно ждать⁈ Пятница! Выходные на носу! Надо это дело срочно обмыть!
В ответ я мотнул головой, демонстративно пересыпав мелочь из одного кулака в другой:
— Какой «обмыть»? Денег только на батон с кефиром. А до получки ещё неделя.
— Да брось! — отмахнулся Саня. — Я сегодня три рубля в обед закалымил! Слыхал? У тёти Маши, которая в частном доме живёт, самогон — огонь. На трёшник литр возьмём. Она нам ещё свежих огурцов и луку зелёного с огорода надёргает. Пойдём, закупимся, сядем на лавочку и распределим, как полагается.
Я посмотрел на друга. Тот, как всегда, зубоскалил и с вожделением посматривал на проходивших мимо девушек. Но в обычно веселых глазах заметна тень тоски. Болезнь матери гложет Рыжего изнутри. А бутылка — лишь попытка заткнуть, заглушить эту боль.
Черт с ним! Не бросать же товарища в такой момент? Ещё и с целым литром самогона.
— Ладно, давай чуть бухнём. Но обойдёмся без попыток продолжения банкета.
Саня обрадовался, и мы направились через центр города к Школьному переулку, где между кооперативными пятиэтажками осталось несколько частных домов. Именно там жила тётка-самогонщица.
У почты мы перебежали проспект, и вдруг я увидел на тротуаре бумажку с надписью «Без выигрыша».
— Моментальная лотерея, — равнодушно бросил Саня, заметив мой интерес. — Билетики в киоске у почты продают. Я раз пять покупал, но глухо. А слесарь Васька Ершов из транспортного на прошлой неделе целых двадцать пять рублей выиграл. Сразу получил и пиво на все купил. Я ему тоже на хвост присел и перед танцами немного заправился. Ну, когда ты подрался.
Из-за налепленной рекламы киоск «Спортлото» походил на цветастый оазис посреди пустыни. К нему выстроилась небольшая очередь. Идущие с работы советские граждане покупали маленькие бумажные прямоугольники, скрепленные металлической заклепкой. Моложавая продавщица с пышной химической завивкой срезала ножницами выбранные билетики. После чего люди их быстро разворачивали и чаще всего с разочарованным видом комкали, швыряя в огромную урну. При этом многие словно специально туда не попадали.
— И много там выигрывают?
Я вдруг почувствовал азарт. Плюс захотелось кое-что проверить.
— Да кто ж их знает, — пожал плечами Саня. — Тётка болтала, что соседка телевизор «Рубин» выиграла. Ещё кто-то трепался, что мужик из РАЙПО билет открыл, а там — «Москвич». Но мне кажется, брешут. В основном это фантики. Лучше потратить на самогон — вот это дело верное.
Рыжий продолжал говорить, но я его уже не слушал, а во все глаза смотрел, как улыбчивая женщина в окошке киоска ловко передаёт выбранные покупателями билетики. Две сотни маленьких цветастых конвертиков, в каждом из которых может таиться удача. Телевизор, фотоаппарат. Да хоть пять рублей. В кармане отчаянно звякнула последняя мелочь, и я наконец принял решение:
— Сань, а почем они?
— По пятьдесят копеек, — буркнул Рыжий, скептически покосившись на пёстрый киоск. — Там точно одни фантики. Я больше на это деньги тратить не буду.
Внутри меня что-то щелкнуло. Вспомнилась драка на танцах, когда кулак со свинчаткой должен был сломать мне нос. В самый критический момент я сумел это предвидеть. А вдруг судьба и здесь подкидывает мне шанс?
— Саня, а покажи-ка мне честно накалымленную трёшку.
Когда он вынул руку из кармана, я молниеносно вырывал у ошарашенного друга заветную купюру.
— Эй, куда⁈ Лёха, ты чо⁉ Это же на самогон…
— Красавица, а дайте-ка мне билеты «Спринт». На все, — я положил трёшку перед ухмыльнувшейся женщиной с ножницами.
— Три рубля — это шесть билетов. Выигрыш от пятидесяти копеек до автомобиля «Волга». А ещё есть приз десять тысяч рублей. Выбирайте, — предложила продавщица.
— Шесть билетов⁈ — взвыл Саня. — Лёха, ты с ума сошел! Сейчас литр самогона профукаем! Я вообще-то на это не подписывался.
— Если что, должен буду, — ответил Рыжему, сосредотачиваясь.
Закрываю глаза и провожу пальцем по рядам маленьких цветастых бумажек. В голове замелькали образы. Вот я разворачиваю один — пусто, другой — снова «Без выигрыша», третий… На мгновение показалось, что я уловил слабый проблеск, но сумма непонятная. Сразу хватаю билет.
Продавщица лотерейных билетов ловко отрезала его ножницами. С замиранием сердца разворачиваю его и вижу надпись: «Без выигрыша».
— Ну я же говорил!.. — простонал Саня.
Стиснув зубы, делаю еще два выбора точно таким же образом. Оба билета тоже оказались пустыми фантиками. Дар явно работал с перебоями.
— Хватит, Лёха. Попроси добрую тётю отдать хоть рупь! Зайдем в пивнушку, выпьем по кружке жигулёвского, — воскликнул Рыжий.
Но я уже снова водил пальцем по билетикам, максимально сосредоточившись. Выигрыш где-то рядом, просто я делаю что-то неправильно. Мир вокруг замедлился, гул улицы затих. И вдруг показался он — срезанный ножницами билет. Счастливый!
— Вот эти! — чуть ли не кричу, хватая два билета.
Разворачиваю первый дрожащими руками. И не верю своим глазам. Сто рублей!
— Сань… — прохрипел я. — Смотри…
Рыжий проворчал про очередной облом и остолбенел. Его лицо сначала побелело, потом покраснело, а затем расплылось в счастливой улыбке:
— Мать честная! Сотня! — завопил он, хватая меня за плечи и начиная трясти. — Лёха! Ты счастливчик! А я ведь говорил, что выиграть можно.
Эйфория длилась ровно до тех пор, пока я, как счастливый обладатель выигрышного билета, не сунул его в окошко киоска.
  
— Извините, ребятки, — покачала головой химическая женщина. — Выигрыш больше пятидесяти рублей выдаётся на почте. Только она до шести работает. А уже без трёх минут, так что вы опоздали. Короче, забирайте билет и приходите в понедельник.
Она уже начала закрывать ставни, а надежда на немедленное пополнение бюджета начала таять. Ведь в понедельник эти деньги могут стать не актуальными. Саня, словно в подтверждение ощущений, протяжно застонал. Но нельзя сдаваться. Широко улыбнувшись, снова заглядываю в окошко: