И зовите меня Гудвин (СИ)

Почему просто не избавился от вентиля? Непременно избавился бы, если б он не засветился в описи моих вещей. Да и видели его, могут отыскаться свидетели. А пойду в отказ, и никто не поверит, будто просто потерял. С косвенными уликами завсегда так: пока ты никому не интересен, это пустяк пустяком, а как начинают всерьёз копать, так махом критическая масса набирается.
Вернувшись в кабинет, я тихонько опустился на стул и вновь погрузился в чтение. Когда смолк стук печатной машинки, оторвался от журнала и встретился взглядом с Людмилой.
  
— Неужели что-то интересное нашёл? — удивилась кадровичка.
Я пожал плечами и показал страницы, на которых, по счастью, не оказалось ни одной фотографии.
— Навык чтения развиваю.
— Это хорошо. Тебе теперь ещё повторно инструктаж проходить и тест сдавать. Завтра с самого утра и начнём.
Людмила поднялась из-за стола и начала собирать подготовленные документы, солнечные лучи вновь высветили очертания женского тела, я глянул поверх журнала и тяжко вздохнул. Впрочем, кадровичка почти сразу поспешила на выход, перед тем предупредив:
— Подожди, сейчас всё подпишу и вернусь.
Я кивнул и вновь раскрыл журнал. Успел ознакомиться ещё с десятком страниц, прежде чем вернулась кадровичка.
— Распишись за ознакомление с приказом об отстранении от работы, — попросила она, а после вручила направления на курсы и получение разряда. — Всё, жду завтра в восемь! И чтоб без опозданий! Зачёт кадровая комиссия принимать будет.
Пообещав быть как штык, я покинул кабинет, а после и главный корпус и отправился в раздевалку. Обменял жетон на ключ и полотенце, отпер шкафчик и сначала сложил в сумку медицинскую форму, а после убрал внутрь уже её саму. Сверху поскидывал одежду, прихватил с собой зубную щётку с пастой и отправился в душевую, радуясь полнейшему отсутствию людей и нелюдей. Перво-наперво, обильно отплёвываясь, почистил зубы, затем внимательно изучил в зеркале отражение, но не заметил и намёка на щетину. Тогда принял душ и вытерся, обмотался влажным полотенцем и прошлёпал босыми ступнями обратно в раздевалку, а там — аншлаг. И не вообще аншлаг, а непосредственно у моего шкафчика с сомнительным номером.
Вот тебе и суеверия!
Дожидались меня два чёрно-зелёных орка из больничной охраны с резиновыми дубинками, их командир-человек при кобуре с пистолетом и уже успевший порядком поднадоесть старший инспектор пси-контроля.
Это что же — вязать будут?
Отправляться в тюрьму нисколько не хотелось, но и срываться в бега тоже отнюдь не улыбалось, поэтому для начала решил прикинуться дурачком.
— В сторонку отодвиньтесь, — как ни в чём не бывало попросил я и указал на дверцу с номером «тринадцать». — Мой шкафчик.
Плешивый очкарик скупо улыбнулся, начальник караула протянул руку:
— Ключ!
— Чего это? — нахмурился я. — С какого перепуга?
— Простая проверка, — уверил меня человек.
— С фига ли?
Начальник караула остался невозмутим.
— Имеем право, — заявил он спокойней некуда. — Личный досмотр осуществляется только на проходных, но служебные помещения могут быть проверены в любое время. А шкафчики в раздевалке — это собственность больницы. Ключ!
На сей раз требование прозвучало куда жёстче, но я и не подумал его выполнить.
— Проверять только мой шкафчик собираетесь? — прищурился я и ткнул пальцем в сотрудника пси-контроля. — По его указке, так? В рамках ведущегося расследования?
— Не имеет значения! — быстро произнёс старший инспектор.
А вот начальник караула подтвердил.
— Именно так!
— А вам, часом, понятые не требуются? — уточнил я. — Я ж иначе в отказ пойду. Скажу, вы всё выдумали!
— Прекрати тянуть время! — потребовал сотрудник пси-контроля.
Я не обратил на его возглас никакого внимания и продолжил смотреть на начальника караула.
— Замучаетесь потом на мои жалобы о подтасовке улик отписываться!
Человек отступил на шаг назад, расстегнул хлястик кобуры и положил на неё ладонь, после чего распорядился:
— Гриша, обеспечь двух понятых!
Один из орков поспешил на выход, другой ощутимо напрягся, но дубинку лапать не стал, поскольку в раздевалке ею было толком не размахнуться.
Ну а я перевёл взгляд на плешивого очкарика и улыбнулся. Тот не отшатнулся и в стену не вжался, не шелохнулся даже.
— И, чур, всё под протокол, одну копию — мне.
Начальник караула едва глаза не закатил, но всё же вдобавок к уборщице и дежурившей на входе в раздевалки гномихе к делу привлекли ещё и молодого врача, притащившего с собой шариковую ручку и стопку чистых листов.
— Ты разборчиво пиши, а не как курица лапой, — потребовал я у молодого человека. — Тут не диагноз, тут поважнее документ!
— Ключ!
— Да подавитесь!
Но ещё даже прежде, чем отперли шкафчик, сотрудник пси-контроля спросил:
— В руке у тебя что?
Я выложил на лавочку зубную щётку и тюбик пасты. Громилы-орки поглядели с откровенным отвращением, но ничего говорить не стали, а дальше начали доставать из ящика мои вещи. Сумка с пустой баночкой из-под сметаны, медицинской формой и одним носком — на вопрос о втором я лишь неопределённо плечами пожал. Трусы. Майка. Кроссовки. Спортивные штаны.
— Больше ничего нет, — сказал начальник караула и предложил убедиться в этом понятым.
— Что в карманах? — спросил плешивый очкарик.
Начальник караула охлопал штаны.
— Что-то есть.
Он выложил на лавку паспорт, квитанцию из комиссионки, два сложенных вчетверо направления в центр повышения квалификации, служебное удостоверение и одиннадцать рублей с мелочью, после удивлённо повертел в руке вентиль.
— Это тебе зачем?
— В общаге воду открывать, — соврал я, но сотрудника пси-контроля провести не сумел.
— Позвольте! — Он забрал вентиль и расплылся в довольной улыбке. — Ну конечно! Именно этим предметом и были нанесены травмы потерпевшему, что прямо свидетельствует об осознанности действий и намерении причинить вред!
Я тяжко вздохнул.
— Неужто я в него барашком с такой силой запулил?
— Не запулил! — покачал головой старший инспектор и просунул пальцы в три отверстия вентиля, а после зажал его в руке. — Уличная шпана использует подобные вещи в качестве кастетов!
Тётка-уборщица ойкнула, орки заухмылялись, я вновь вздохнул.
— Мужик, ты совсем дурак? Ты свои пальцы с моими не сравнивай! Мои в дырки ни фига не пролезут!
Плешивый очкарик не без труда стянул застрявший на костяшках вентиль и отрезал:
— Экспертиза установит!
— Хрен с тобой, золотая рыбка, — пожал я плечами и попросил врача: — Ты тогда в протоколе контуры обрисуй и внутренних отверстий тоже. Чтоб собака за время пути не смогла подрасти.
Молодой человек вполголоса чертыхнулся и пообещал:
— Обрисую! — А после уточнил: — Сколько экземпляров нужно?
— Нам без надобности. Делай два, — заявил начальник караула, забрал у старшего инспектора вентиль и покачал головой. — И впрямь для орка маловат.
Тётка-уборщица не утерпела и участливо спросила:
— Ты что натворил-то, милок?
Я пожал плечами.
— Да на выезде упырь куснул, я ему клык вышиб, теперь дело шьют.
Орки-охранники вмиг бросили презрительно кривиться, уборщица запричитала, а плешивый очкарик возмущённо воскликнул:
— Никто ничего не шьёт! Проводится доследственная проверка!
— Но вентиль определённо маловат, — ни к кому конкретно не обращаясь, отметил начальник караула, и уже это высказывание старший инспектор оспаривать не стал, предпочтя пропустить мимо ушей.
  
 Глава 7 
Семь
Раздевалку я покинул без вентиля и с протоколом, в который не только внесли контуры оного вентиля и его отверстий, но и указали толщину детали.