И зовите меня Гудвин (СИ)

— Быстрее! — рявкнул упырь. — Он долго не протянет!
Эльфийка ругнулась в ответ, скальпелем распорола рукав пижамы и сделала внутривенную инъекцию, но фельдшеру этого показалось мало.
— Коли куб пси-концентрата! — потребовал он.
— Так нельзя! — взвилась Дарья.
— Нельзя условно живому упырю нейтрализатор колоть, дура! — заорал дядя Вова. — Если он кони двинет, тебе самое меньшее преступную халатность пришьют! А могут и в убийстве по неосторожности обвинить!
  
— Я думала, он умертвие! — попыталась оправдаться девчонка, но тут же совладала с истерикой и начала готовить новую инъекцию. — Все признаки были!
— Двоечница! — приложил её фельдшер и позвал: — Гудвин! Гудвин, мать твою, ты там живой?
— Условно, — выдавил я из себя, продолжая мёртвой хваткой стискивать левое предплечье чуть выше места укуса. Ткань белого халата быстро пропитывалась кровью, особенно сильно она струилась из раны, в которой засел обломок длинного клыка.
— Беги к Жоре, пусть реанимационную бригаду вызывает! — потребовал упырь. — Или у старухи спроси, вдруг телефон есть!
— Ля, ты умный! — огрызнулся я. — Ага, разбежался прям!
Пусть по меркам моего нового тела рана и была пустяковой, но ватная слабость так никуда и не делась, перед глазами плавали серые точки, а в ушах звенело. Попытался встать и тут же завалился обратно.
Дарья сделала инженеру очередной укол и отвлеклась на меня. Закусив губу, она крепко-накрепко перетянула резиновым жгутом предплечье, перевела дух и, постаравшись не потревожить обломок клыка, наложила на рану давящую повязку. Кровотечение сразу пошло на убыль, понемногу начало проясняться в голове.
Встал!
— Дай укол сделаю! — попыталась придержать меня эльфийка, но её одёрнул дядя Вова.
— Не лезь! — потребовал он. — Шевелись, Гудвин! Беги!
Медлить и впрямь не стоило: пусть состояние инженера отчасти и удалось стабилизировать, но мне теперь и просто до входной двери дойти, и то уже целое приключение!
И всё это за восемьдесят рублей в месяц⁈ Что ж меня в какого-нибудь интерна не закинуло? И желательно в человека или на худой конец эльфа, пусть бы даже и тёмного!
Так нет же, угораздило в орка вселиться! Стартовая позиция — аховая. Выгребать теперь и выгребать…
 Глава 6 
Шесть
Никуда бежать мне в итоге не пришлось. Ещё даже до двери доковылять не успел, как та распахнулась и в комнату ворвался Жора с прихваченным из машины пожарным топором.
— Вы как тут⁈ — с порога крикнул он. — Наряд уже едет!
— Ментам дай отбой! — распорядился дядя Вова. — Вызывай бригаду реаниматоров и пси-контроль. Живо!
— Ага!
Шофёр умчался, а я без сил повалился на диван.
— Чего ж мне хреново так? — спросил, уставившись в начавший понемногу раскачиваться потолок.
— Так он из тебя самое малое литр крови выцедить успел и всю пси-энергию вытянул! — фыркнул упырь. — Ещё б тебе не поплохело! Странно, что сразу не отрубился. Кстати, а почему не отрубился-то?
— Наверное, я нейтрализатор вовремя вколоть успела, — сказала Дарья, приложила фонендоскоп к груди инженера и принялась следить за циферблатом золотых дамских часиков.
— Точно не из-за этого! — качнул головой дядя Вова.
— Да и по хрен! — отозвался я и заворочался, устраиваясь поудобней.
Дашка всхлипнула и пожаловалась:
— Я каблук сломала и чулки порвала.
— Тебе сейчас о другом беспокоиться надо! — рыкнул дядя Вова. — Если б ты полный шприц нейтрализатора вогнала, упырь бы остывал уже! Окончательно и бесповоротно!
«Да и чёрт бы с ним!» — подумал я, вздохнул и закрыл глаза.
Зря-зря! Провалился в беспамятство в тот же миг, как только смежились веки, и в итоге прикатившие на вызов реаниматоры не только вкололи какой-то стимулятор, но и решили увезти меня в больницу вместе с инженером.
— А он не заразный? — забеспокоился я, когда понемногу отпустило головокружение.
— Нет, ля! — ухмыльнулся дядя Вова. — Упырём не станешь!
— Не станешь, не станешь! — подтвердил врач-реаниматолог. — Иди!
Я кивнул и поплёлся вслед за парочкой дюжих орков и эльфийкой-фельдшером. Два бугая волокли инженера на носилках, дамочка несла штатив с капельницей. В реанимобиле меня немедленно укачало, дорога до больницы в памяти не отложилась совершенно, в себя пришёл непосредственно в травматологии. Причём, уже сидя на стуле.
— Когда бровь рассекли? — спросил гном-хирург и пощёлкал у меня перед лицом пальцами, а затем посветил в глаза с помощью налобного зеркала.
— Позавчера, — сказал я.
— Поздно уже зашивать.
— Да и не нужно! — буркнул я. — Мне б руку в порядок привести…
Точно! Руку! Вспомнил об укусе, уставился на пожёванное запястье и чуть в обморок не грохнулся, поскольку повязку размотали и прямо сейчас делали укол обезболивающего. Возможно, даже не первый, поскольку кисти я не чувствовал вовсе.
— Ну-ну-ну! — вновь посветил мне в глаза гном. — Оставайся с нами!
— Чего?
— Глаза, говорю не вздумай закрывать, зелёный! — разозлился хирург. — Усёк, ля?
Борода у него была рыжеватой, сразу вспомнились слова о чрезвычайной вспыльчивости этой ветви гномьего племени, и я выдавил из себя:
— Так точно!
— Вот и чудесно! Сейчас глюкозу прокапаем, и свободен.
Пришлось дожидаться, пока забинтуют руку, а после ложиться на кушетку.
— А что с больничным? — спросил я, когда в вену воткнули иглу.
— Да какой тебе ещё больничный, симулянт⁈ — фыркнул споласкивавший ладони под краном хирург. — Сегодня руку не нагружай, а завтра всё зарастёт уже.
— Как так? — изумился я.
— Два узких прокола и гематомы от обычных зубов. Крупные сосуды не задеты, сухожилия не перекушены, кровопотеря незначительна. Штормит тебя из-за оттока пси-энергии.
Я озадаченно взглянул на перетянувшие запястье бинты.
— Да ладно?
— Прохладно! — тут же отозвался гном. — Слюна упыриная регенерационные процессы ускоряет, проколы к утру затянутся. Ты, главное, халат забрать не забудь!
Как ни странно, но после капельницы мне и впрямь заметно полегчало. Правда, халат я всё же надевать не стал: и руку прокушенную лишний раз напрягать не рискнул, и перепачкан тот оказался просто безмерно. А вот на тёмно-синей ткани пятна подсохшей крови в глаза нисколько не бросались, и я в итоге даже замывать рукав под краном не стал, так сразу в раздевалку и отправился.
Думал, придётся проявить всё своё красноречие, а на деле дежурная гномиха легко пошла навстречу и сразу согласилась выделить во временное пользование один конкретный шкафчик.
— Да все так делают! — заявила она, обернулась поглядеть на развешанные по гвоздикам жетоны и протянула ключ. — Вот бери хотя бы тринадцатый, уж на него точно никто претендовать не станет.
— Благодарю!
Я сдал в стирку халат, переоделся и посидел немного на лавочке, а когда начали подходить санитары и фельдшеры, заступающие на ночное дежурство, собрался с силами и отправился в столовую. Потратил там почти все деньги на жареный минтай, а остаток спустил по дороге домой. Сначала купил баночку яблочного пюре, потом заглянул в небольшой магазинчик с вывеской «Молоко» на подходе к общежитию.
— Пакет молока и пачку творога, — попросил и выложил на блюдечко свой последний полтинник.
Получил заказанное и восемь копеек сдачи, вздохнул и, ни на что особо не рассчитывая, спросил у дородной пожилой гномихи:
— Грузчики не требуются, часом?
— Нужны, но только не те, которые на поллитру рассчитывают.
— Не, мать, я непьющий. Можем и за еду договориться.
Продавщица смерила меня цепким взглядом и предупредила:
  
— У нас только молочка!
Я поднял руки с пакетом молока и пачкой творога.
— Да уж в курсе!
— Грузчик на каждый день нужен, — предупредила тётка. — Прогуляешь, можешь больше даже не приходить!
— Не пойдёт! — покачал я головой. — Через сутки дежурю.