Отмели космоса

– Вперёд, вперёд, вперёд!
Рывок – все гранаты взорвались за спинами. Засадная группа уж точно не ожидала такого поворота и поэтому была перестреляна за секунды. Одного Флюгер забил гранатомётом.
На улице послышался взрыв. По радиосвязи зазвучал голос Бубнова:
– Патруль силовиков. С севера больше мины нет.
Мы уже было продолжили подниматься на третий этаж, но, когда мы подошли к лестнице, грянул взрыв и лестничный пролёт обрушился, чуть не прибив куском бетона одного из роботов, вставляющего в этот момент третий по счёту короб.
– Бубнов, мы идём через другое крыло. Фугас на третий этаж.
– Принял.
Раскидывая во все стороны гранаты, держась подальше от дверей и расстреливая мечущихся в газовой дымке людей, мы пересекли помещение. Лестница здесь была повреждена фугасом, но её ещё можно было воспользоваться. После взрыва ракеты мы поднялись на следующий этаж.
– Окна подавил. Четвёртый этаж они задымили – ничего не видно. – Бубнову никто не ответил, но он этого и не требовал.
Тут нас встретила баррикада и плотный автоматный огонь. Одного из андроидов опрокинуло на спину, другому оторвало голову и наплечную камеру. Флюгер выпустил за баррикаду остатки газовых 65-миллиметровых гранат, после чего получил пулю и покатился по лестнице обратно на второй этаж. За ним рванул Гнидой. Обидчика Флюгера тут же пристрелила Двадцатка.
Андроиды поднялись. У того, который имел мужскую фигуру, не осталось ни головы, ни плечевой камеры. Однако примитивные боевые алгоритмы, загруженные в него, внезапно проявили гибкость, и в следующую минуту андроид начал перестраиваться, выворачивая суставы рук и ног. Теперь он ходил спиной вперёд и выглядел… отталкивающе. Его напарница была невредима, но пуля попала в подсумок, оставив пулемёт с последним коробом.
Пока роботы приходили в себя, а Гнидой проверял Флюгера, Двадцатка полезла на четвёртый этаж. После длинной очереди вместе с пылью и осколками бетона она свалилась обратно, вроде как невредимая. По рации зазвучал её голос:
– Бубнов. Плазма. Четвёртый.
– Нет опасно. Там Ангел, её нужно опознать.
– Осколки. Осколочный.
– Он по конусу бьёт, не по площади. Дым, не вижу пулемётчика.
– Окно пять от нас. Давай.
Спустя несколько секунд раздался взрыв. Затем на улице рванула ещё одна радиомина, и снаружи донеслись автоматные очереди.
– Сваливаю. Меня накрыли. Действуйте по обстоятельствам.
Мы продолжили, пусть и без снайперской поддержки. Флюгер подсоединил к гранатомёту последний ранец с фугасами. Мы перестроили боевой порядок. Роботы пошли дальше, мы за ними. Четвёртый этаж, последний. Здесь должен быть кабинет Ангела.
К сожалению, некоторые вещи нельзя предвидеть. Как, например заряд взрывчатки, прикреплённый изнутри к одной из дверей.
Мы держались как можно дальше от стен и проходов, но этот взрыв был слишком силён. Нас просто смело. Основная ударная волна пришлась на центр группы – Гнидого впечатало в стену, а тело Флюгера проломило деревянную дверь в один из классов и скрылось с глаз.
Открылся ураганный огонь. Безголового андроида разметало на куски, от второго оторвалась рука. Я, потеряв по пути сумку с плазменным резаком, пополз обратно настолько быстро, насколько мог. Благодаря задымлению и поднявшейся пыли я смог добраться до одного из помещений и заползти туда. На удивление, газа тут не было. Раскинувшись на полу и пытаясь отдышаться сквозь системы фильтрации шлема, я с неудовольствием обнаружил подходящего ко мне человека, целящегося из обреза.
– Не двигайся, лежи, собака!
Вместе с этим в наушнике послышался голос Бубнова.
– Доложить! Отвечайте! Что произошло?
– Двадцатка. На третьем. Взрыв. Рёбра сломаны.
И как она очутилась на третьем? В окно вышла? Тем временем мой противник подошёл ко мне и начал отдавать приказы.
– Возьми автомат за ствол и медленно одной рукой откинь, – в его голосе был страх. Я начал медленно выполнять указания.
– Гнидой. Жив. Меня окружили. Без шансов.
– Перевернись на живот! Руки за спину! – Удерживая обрез одной рукой он достал скотч. Кажется, меня сейчас пленят.
– Это Ян. Бубнов, взрывай мину на роботе. Прямо сейчас.
– Какую? – Через рацию слышалось его тяжёлое дыхание. Он бежал.
– Любую!
– Ну-ка тихо, собака! – Он приблизился на опасное расстояние и немного выдвинул обрез вперёд, словно собирался ткнуть меня.
Не знаю, что в этого коротыша заряжено и пробьёт ли это армейский броник, но там действительно может оказаться какой-нибудь жуткий самопальный патрон-дырокол.
Следующее действие я предвидел – он усядется на меня сверху и замотает мне руки скотчем, после чего я больше ничего не смогу сделать.
Его нога уж опустилась рядом, но в следующее мгновение взорвалась мина. Дом сотрясся. Моего противника ошарашило, и я начал действовать.
Первое – вырвать кольцо из газ-гранаты, оставив её в разгрузке. Второе – перевернуться на спину. Третье – схватить за ствол обреза и оттолкнуть его от себя.
Выстрел дуплетом пробивает пол между моих ног. Пытаюсь вырвать обрез из рук, но противник его не отпускает, спотыкается и валится на меня. Так ещё лучше.
Вцепляюсь в него изо всех сил, и тут он понимает мой план. Отбивается, пытается вырваться, но я держу крепко, игнорируя удары. Может, он мог бы попытаться выхватить у меня из разгрузки или с пояса что-нибудь, но газ-граната уже начала разъедать ему глаза и лёгкие. Теперь единственное, что он мог делать – это кашлять и извиваться.
В какой-то момент он смог выскользнуть из моего захвата и ломануться прочь из газового облака, но из-за ослепления он не понимал куда бежит. Остановился он, только когда врезался в подоконник и чуть не вывалился через разбитое окно. Но это лишь на несколько секунд отложило его участь, поскольку я, разбежавшись, врезался в него и вытолкнул наружу. Крик, затем глухой шлепок.
– Дилетант, тьфу! – Мой презрительный плевок был образным, не буду же я плевать внутрь шлема.
Немного пошатываясь, я выкинул отработавшую своё газ-гранату и отправился на поиски автомата. Найдя его, я обнаружил, что он безнадёжно испорчен – ствол погнулся, затвор лопнул. Не имея альтернативы, поднимаю трофейный обрез, но он разряжен, а тело, у которого были патроны, покинуло здание. Мне не оставалось ничего, как зажать в одной руке термокинжал, а в другой боевую гранату и вернуться в коридор на звуки ударов и хруста дерева.
 
Глава двадцать девятая. Плоть и сталь
Дым и пылевая завеса в коридоре почти рассеялись, и лишь последние облака газа из гранат местами закрывали от меня происходящее. Крыша по центру частично обвалилась, всё было завалено обломками и телами бандитов. Пара стен зияла проломами, в полу была дыра, видимо, на месте взрыва радиомины. Посреди всего этого, в коридоре здания, бывшего когда-то местом получения знаний, но никак не центром бандитских разборок, разгорелись два очага противостояния.