Отмели космоса

– Итак, диагноз неприятный. Паразитами заполнен весь организм, возможна пара серьёзных инфекций и с десяток лёгких. Анализы сегодня, результаты завтра, там сами решите, что делать.
– Готов заплатить за срочность. Чтобы результаты сегодня, а протез уже завтра.
После моих слов врач задумалась.
– Цена за всё подскочит в полтора-два раза, и результаты всё равно завтра. Сразу покажите конечность, которую будете протезировать.
– Ну, как конечность… – с этими словами я закатал штанину и продемонстрировал погнутую железку, заменявшую мне ногу.
– О, господи, как грубо! Даже гильзу не поставили! – она наклонилась и стала осматривать культю. – Местное заражение, несерьёзное, операбельное. Можно узнать, кто установил это?
– Сам не знаю, был без сознания.
Врач вызывала у меня приязнь, поэтому я позволил себе немного пооткровенничать.
– Сейчас вам на кассу, затем в диагностическое крыло, там анализы. За них триста пекуний. Завтра у вас уже будет протез.
– И сколько в итоге?
– Примерно тысяч 60–65. В пекуниях дешевле, 600–700. Устраивает?
Вместе с мыслью о том, что здесь относительно дешёвое протезирование, пришло понимание. Понимание того, что меня обманули как последнего идиота. Нет, не эта замечательная женщина, а та собачья семейка. Восемьсот пекуний за то, что они со мной сделали – это оскорбление. Надо им дом сжечь за такое. Мрази.
– Да, устаивает, – сказал я, передавая плату. – И ещё один вопрос.
– Слушаю.
– Сколько будут стоить инъекции галибата? Приём регулярный, одна доза, два миллиграмма, – я неловко замолчал, так как эта тема была для меня неприятна и даже немного унизительна.
– Простите, что? – женщина оторвалась от записей, подняла голову.
– «Галактический целибат», одна инъекция, регулярная.
Повисло молчание, после которого она внезапно прыснула. Было видно, что предпринимались попытки сдержаться, но смех был сильнее. Я лишь устало ждал, пока она прекратит.
– На этой планете подобные медицинские манипуляции запрещены законом. Нарушает права человека и считается негуманным. Простите за смех, не сдержалась. Что-нибудь ещё? – Она закончила писать и выжидающе посмотрела на меня, неумело пытаясь спрятать улыбку.
Я же погрузился в лужу неприятных мыслей. Срок действия последней инъекции галибата истечёт на этой или следующей неделе. Что ж, остаётся только в очередной раз вспомнить добрым словом отчий дом, в котором решили, что абсолютное воздержание лучше хаотичных половых связей, и сделали из меня евнуха на десять лет. Возможности справлять естественные нужды они меня лишили железобетонно, а вот для того, чтобы притупить психологический аспект, требуется отдельная инъекция, вводимая раз в три месяца. С моим образом жизни иногда бывает затруднительно поставить её заранее или хотя бы вовремя, но в этот раз мне, кажется, совсем не повезло.
– Нет, больше ничего.
– Тогда вот, – она дала мне какую-то бумажку и продолжила: – Тут расписано, куда и когда приходить. Сейчас на диагностику. До свидания.
– Всего доброго, всего доброго.
Я покинул кабинет в задумчивости. Если галибат тут запрещён на законодательном уровне, то до следующей планеты я не смогу получить инъекцию. Сомневаюсь, что на чёрном рынке можно найти такое, уж слишком специфичная и легко отслеживаемая штука. Тем более, если я захочу выйти на нелегальные организации такого плана, мне не обойтись без Доржи, а посвящать кого-либо кроме капитана и Инес в свой секрет намерений у меня не было. Я посмотрел на выданную мне бумагу. Сверху был написан номер кабинета для обследования. Перевернув записку, я обнаружил на другой стороне список детей, умерших за этот месяц во второй планетарной больнице.
В кабинете, номер которого был написан на бумаге, с меня сняли мерки, попросили заполнить форму о требованиях к протезу, обработали и обезболили обрубок, взяли дополнительно пару непонятных анализов и выдали какую-то пластиковую грушу. На вопрос, что это, мне посоветовали выпить всё, чтобы паразиты не проели во мне дыру за то время, которое я буду вынашивать их в организме. После этого я ушёл.
Резкими глотками проглатывая жидкость, имевшую вкус дерьма, я брёл, погружённый в собственные мысли. Во-первых, меня, как оказалось, совершенно неприлично накололи. Во-вторых, скоро я начну испытывать не заглушаемое влечение. Ну и в-третьих, количество медицинских манипуляций прямо-таки угнетало.
Сделав заключительный вымученный глоток, я смял грушу и выкинул её в урну, стоящую около какого-то магазина. Секунд через пять мне в спину донёсся крик: «Тебе тут что, помойка?!» и рядом со мной пронеслась смятая груша. Я ушёл, а она так и осталась лежать на растрескавшемся бетоне.
 
Глава десятая. Правило первое
Я решил ещё до наступления вечера расположиться в баре, где должна была состояться встреча команды с заказчиком. Не знаю, зачем ему весь экипаж, первый раз встречаю такой запрос. С другой стороны, почему мне должно быть не всё равно?
За немногие часы моего отсутствия здесь ничего не поменялось. Я, ненадолго задержавшись у барной стойки, нацелился на тот стол, за которым мы сидели вчера, и с ленивым удивлением обнаружил там Двадцатку. Раскошелившись на кучу однотипной закуски, – полноценной пищи тут не было, бар как-никак, – я плюхнулся за стол к сокоманднице, которая поприветствовала меня микроскопическим движением головы. Или, может, она просто дёрнулась из-за нервного тика.
Что же, это не самая худшая компания за трапезой – мы просто молча сидели рядом друг с другом и занимались своими делами – я ел, Двадцатка смотрела в стену и не спеша тянула через трубочку, уходившую в специальное отверстие шлема, один из своих пищевых концентратов.
Помещение с приближением вечера постепенно наполнялось, множились пьяные выкрики и гогот. Тем не менее я умудрился задремать. С другой стороны, это было неудивительно, учитывая, сколько всего сейчас находится в моём организме, от инъекций обезболивающего до паразитов.
Ох уж эти сны в дремоте – скорее неясные образы, незаметно возникающие в сознании. Пространство, вода, деревья. Огонь. Деревья плавятся, выделяя едкий, но при этом пахнущий фруктами дым. Я задыхаюсь.
Открыв глаза, я увидел счастливого Флюгера, который как насос втягивал в себя дым из «медузы» и тут же выдыхал его мне в лицо. Я попытался наотмашь ударить его, но спросонья промахнулся и лупанул стол. Кажется, будет синяк. Заржала вся команда, кроме Двадцатки и капитана. У первой было иное понятие о юморе, а второй отсутствовал.
Желая всем присутствующим проблем в этой и следующей жизни, я поплёлся к стойке. Употреблять алкоголь в силу общего состояния не хотелось. К другим веществам как не тянуло, так и не тянет. Полноценной еды тут нет. Безалкогольных напитков в этой дыре тоже не нашлось. Пришлось довольствоваться всё тем же скудным ассортиментом закусок и странной на вкус зерновой настойкой, в которой шелухи было больше, чем алкоголя.