Отмели космоса

    
«Бахвальство, наглость, ложь, обман… и спорная победа.
Так нас встречают люди. Но зачем
Они цепляются так за мирки свои, не мы ли
Предвосхищаем их во всём?
Во всём великом и ничтожно малом?
Вы – лишь ступень, что, впрочем,
Ступенью быть не хочет».
Я не знал, что ответить на этот поток мыслей чужого во всех смыслах существа. Оно же, опять взяв короткую паузу, продолжало:
    
«Таких как ты, как он и как она все лнео презирают, ну а я
Люблю. Ты знаешь почему? Не знаешь, угадать не думай
Ответ скрыт глубоко в моём нутре, надёжней сердца.
Поведаю тебе: товарищи мои порождены лишь нашим миром,
Ну а я – дитя престранного сплетения культур.
Покончим с этим. Нам пора. Свершим же ритуал.
Подай свое оружье, что желаешь поднести мне в дар».
Я, до конца не понимая, что происходит, вытаскиваю единственное оружие, что у меня осталось – заточку. Подумав, обматываю её чётками и протягиваю шарниру. Полированный принимает её. Тем временем крашеный взял остатки своего собрата и потащил их на корабль. Полированный заговорил вновь:
    
«Твой дар я принимаю, а теперь же
Изволь и наказанье понести.
Страданьем жизнь окрасится,
Так избери же часть,
Которой жертвуешь во благо своей жизни.
Ответ?»
– Правая нога, – уверенно говорю я, облизнув пересохшие губы.
Крашеный, который как раз выходил из корабля, неся какой-то продолговатый предмет, после моих слов мгновенно выстрелил из одного из своих пистолетов. Пуля прошла навылет, я почти не почувствовал её. Полированный вопросительно склонил голову вбок, после чего мою ногу прошил ещё один выстрел. Я всё еще не издавал звуков. Лнео без каких-либо прелюдий подошёл ко мне и поднял штанину на простреленной ноге. Ему открылась ещё одна штанина. Я не сопротивлялся. Он поднял и её. Обнаружив под ней протез, он на секунду замер, после чего отошёл и вновь начал декларировать:
    
«Я понял – это юмор, шутка, в которых люди хороши бывают.
А что я? Я – металл, и я далёк от понимания вещей таких.
Они столь притягательны, охота мне познать их.
Прервёмся же. Для шутки мой черёд».
С этими словами крашеный бросил ему продолговатый предмет и один из своих пистолетов. У меня промелькнула мысль о сопротивлении, но я даже среагировать не успел. Одним движением блестящий направил ствол мне в голову. Всё замерло. Я, стыдно признавать, тоже. Лнео выстрелил.
Гремит взрыв, и пистолет разрывает в руках шарнира. Я порадовался, что под шлемом не видно моего ошарашенного лица. Бубнов же, стоящий где-то на заднем плане, усмехнулся. Полированный снова начал нести свой бред:
    
«Противник мой заклятый от рождения,
Друг нежный, оценил ли
Ты сей бесхитростный, но искренний порыв?
Ответь же».
Мне показалось, что я потерял связь с реальностью. Что происходит вообще? Ну, то есть по отдельности понятно – Бубнов стоит и ждёт чего-то, крашеный затаскивает неповреждённые капсулы в корабль, полированный продолжает говорить со мной. Но суть происходящего от меня ускользала.
– Хорошая шутка, – говорю я как можно более спокойным голосом. – У меня чуть сердце не остановилось.
Кажется, я начал понимать. Этот лнео вел себя с людьми так, чтобы как можно больше походить на собеседника. Однако стоит быть честным и признать, что на шизофреника он походил больше. Думаю, это издержки их нечеловеческого мировосприятия, которое снова заструилось на меня из динамика шарнира:
    
«Да будет так. Теперь настало время расставанья
Пускай ты испоганил планы нам – сполна
Расплатишься за это в своё время,
Коль рок зловещий соизволит покарать
Твоё столь вредное для нас непослушанье.
Подумать только – столько сил пропало зря.
Убито, смято, втоптано. Истёрто в пыль
Задуманное нами. Но пускай
Не получилось ничего на Пило-Глачес,
Попробуем мы снова – не впервой
Такое дело начинать нам. Всё же жаль,
Когда одно из сотен яблок порчено червём,
Когда из тысячи побед выходит пораженье,
Когда тот план, что столь секретен был,
Идёт ко дну, как судно с диверсантом.
Теперь прими ты наш ответный дар,
Символизирующий душ людских пожар».
Сверкающий протянул мне переданный ему крашеным предмет. Это оказался меч в полимерных ножнах, обмотанных какой-то верёвкой. Я постеснялся сразу же достать его и просто держал подарок в руках.
– Капитан Бубнов, вы разжалованы в лейтенанты! – сказал полированный, резко отвернувшись. – У вас имеется две минуты для прощания, после чего вы будете отконвоированы на заседание трибунала.
Пурга окончательно стихла. Темнело, на небе проступали звёзды. Полированный тоже занялся переноской капсул в корабль. Бубнов молча смотрел на меня. Я, подумав, начал разговор:
– Это они же два раза нас в космосе ловили, верно?
– Угу.
– Зачем?
– Некоторые вещи нельзя отправить по почте.
Я попытался понять, что именно имел в виду капитан, но быстро сдался и решил не затягивать паузу.
– Почему они оставили меня в живых?
– Не видят угрозы. И смысла в перестраховке. Да и не мстительны они. Даже учитывая, что ты спустил в трубу их многолетний план.
– Он не выглядел как многолетний. Да и как надёжный тоже не выглядел.
– В этом и был смысл. Что ж, гордись, может, ты продлил существование цивилизации людей года на три, а может, и все пять лет. Лнео неторопливы.
– Хочешь сказать, что я спас мир?
– Не ты, а Пакс, не спасла, а отсрочила гибель. Ты лишь закончил уничтожение дела, ради которого я стольким пожертвовал.
– Все мы чем-то пожертвовали, – холодно ответил я.
Помолчали. Лнео затащили последние капсулы и скрылись в глубине корабля, оставив трап спущенным.