Семь мужей Эвелин Хьюго
После стольких лет без Дона, после стольких успешных фильмов и неудачных браков, я никогда и не думала о том, чтобы вернуться назад в надежде, что у нас с ним все получится. Моя жизнь после Дона, наполненная как радостью, так и последствиями принятых мною решений, была сейчас именно такой, как я всегда хотела.
Со мной все было в порядке. У меня были прекрасная дочь, преданный муж, любимая женщина. Я была богата и знаменита. Я жила в прекрасном доме в городе мечты. Что такого мог отнять у меня Дон Адлер?
Я хотела посмотреть, как буду чувствовать себя в его присутствии. Что ж, я чувствовала себя хорошо. Я не боялась его. Ни капельки.
И тогда я поняла. Если все действительно так, то что я теряю?
Я не сказала ему «прощаю тебя», я просто достала из сумочки бумажник и спросила:
– Хочешь посмотреть на Коннор?
Он улыбнулся и кивнул. Когда я показала ему фото, он засмеялся:
– Она так на тебя похожа.
– Сочту за комплимент.
– Ничем другим это и быть не может. Все женщины в этой стране хотели бы быть похожими на Эвелин Хьюго.
Я громко рассмеялась. Когда мы доели сэндвичи и официантка унесла тарелки, я сказала, что согласна сняться с ним в одном фильме.
– Прекрасно, – сказал он. – Рад это слышать. Думаю, мы с тобой… мы с тобой устроим настоящее шоу.
– Мы не друзья. Давай сразу проясним это.
– Да, я понимаю.
– Но, думаю, мы можем вести себя дружелюбно.
– Для меня будет честью, если ты будешь ко мне дружелюбна, – улыбнулся Дон.
44
Перед самым началом съемок Гарри исполнилось сорок пять. Он не хотел праздновать и вообще не планировал ничего грандиозного. Он просто хотел хорошо провести время в нашей компании.
Поэтому мы устроили пикник в парке. Луиза приготовила нам ланч. Селия сделала сангрию. Джон сходил в магазин спортивных товаров и купил большой зонтик, чтобы он мог скрыть нас не только от солнца, но и от назойливых прохожих. На обратном пути он также купил нам парики и солнечные очки.
В тот день мы сказали Гарри, что у нас для него сюрприз, и мы отвели его с Коннор на плечах в парк. Коннор нравилось сидеть у него на плечах. Она всегда заливисто смеялась, когда он нес ее вприпрыжку.
Я взяла его за руку и повела следом за Джоном и Селией.
– Куда мы идем? – спросил он. – Хотя бы намекните.
– Я дам тебе маленькую подсказку, – сказала Селия, когда мы переходили дорогу на Пятой авеню.
– Коннор, скажи мне, куда они ведут папочку? – с улыбкой спросил Гарри. Коннор засмеялась, услышав свое имя.
Когда мы были у входа в парк недалеко от нашего дома, Гарри увидел уже разложенное одеяло, корзинки для пикника и зонтик.
– Пикник? – улыбнулся он.
– Простой семейный пикник. И только мы впятером, – сказала я.
– Я приготовила сангрию. А еду, естественно, Луиза, – сказала Селия.
– Это и видно, – засмеялся Гарри.
– А Джон купил зонтик.
Джон достал из сумки парики.
– А еще вот это.
Он протянул мне черный кудрявый парик, а Селия стала блондинкой. Гарри надел рыжий. Джону достался парик с длинными каштановыми волосами, и он выглядел в нем как хиппи.
Мы со смехом рассматривали друг друга, и меня еще очень удивило, насколько реалистично все выглядят. Надев еще и очки, я почувствовала себя намного свободнее.
– Так, ты раздобыл парики, Селия приготовила сангрию, а что же сделала Эвелин? – спросил Гарри, посадив Коннор на одеяло. Я помогла ей устроиться поудобнее.
– Хороший вопрос, – ответил Джон. – Лучше спроси у нее.
– О, ну я помогала, – сказала я.
– И в самом деле, Ив, а что сделала ты? – поинтересовалась Селия.
Я посмотрела на них.
– Ну… э… – промямлила я, показывая на корзинки. – Вот…
– Ну так что? Что «вот»? – рассмеялся Гарри.
– Слушайте, я была очень занята.
– Ага-ага, – усмехнулась Селия.
– Все, ладно, – отрезала я и взяла Коннор на руки. Малышка начала хмуриться, а это значило, что она может расплакаться в любой момент. – Я ни черта не сделала.
Все трое рассмеялись, Коннор рассмеялась с ними.
Джон открыл корзинку. Селия разлила вино. Гарри нагнулся и поцеловал Коннор в лоб.
Это был едва ли не последний раз, когда мы вот так смеялись и улыбались, словно настоящая семья.
А потом я все разрушила.
45
Мы с Доном были в Нью-Йорке, на съемках картины «Три пополуночи». Луиза, Селия и Гарри поочередно присматривали за Коннор в мое отсутствие. Дни тянулись дольше, чем нам представлялось, и съемки заканчивались поздно.
Я играла женщину, влюбленную в наркомана, роль которого и досталась Дону. Наблюдая за ним каждый день, я видела не прежнего Дона, появлявшегося на площадке, чтобы показать себя во всей красе и произнести несколько реплик. Этот Дон играл потрясающе, с душой. Все пережитое, весь свой жизненный опыт он вкладывал в фильм.
На площадке ты надеешься, что камера переработает все твои чувства, старания и усилия в нечто магическое. Но наверняка это знать невозможно. Даже когда мы с Гарри продюсировали собственные работы и просматривали готовый материал так часто, что начинало резать в глазах, и грань между действительностью и фильмом терялась, никто из нас не был уверен, что все части сложатся идеально. Но в случае с «Тремя пополуночи» я просто знала. Знала, что после этой картины люди увидят нас другими – и меня, и Джона. Я думала, что фильм, возможно, повлияет на чью-то жизнь, сделает людей чище и даже изменит что-то в кинопроизводстве.
Поэтому я пошла на жертвы.
Когда Максу требовалось больше дней, я проводила меньше времени с Коннор и больше на площадке. Когда Максу требовалось больше ночей, я отказывалась от обедов и вечеров с Селией. Мне приходилось звонить ей едва ли не каждый день, извиняясь за что-то. За то, что не встретилась с ней в ресторане. За то, что прошу ее побыть с Коннор вместо меня.
В глубине души Селия, похоже, сожалела, что подтолкнула меня сниматься в этом фильме. Наверное, ей не нравилось, что я работаю с бывшим мужем. Наверно, ей не нравилось, что я ежедневно встречаюсь с Максом Жираром. Наверное, ей не нравилось, что я задерживаюсь. А еще у меня сложилось впечатление, что, хотя она и любит Коннор, нянчиться с ребенком не самое любимое ее занятие. Так или иначе свои претензии она держала при себе и поддерживала меня. Когда я звонила ей и в миллионный раз говорила, что опаздываю, она обычно отвечала так: «О’кей, милая. Не беспокойся. Успехов». В этом отношении Селия была идеальным партнером и всегда ставила на первое место меня и мою работу.