Плюшевый: глава (СИ)

— Альиона — «звезда» по древнеэремски, — объяснила Сорафия с легкой грустью в глазах. — Моя дочь была романтически настроена, называя детей. Младшего зовут Эмас — «ветер» на том же языке.
— Мне надо было внимательнее учить языки, — улыбнулась Яса. — Впрочем, у меня вряд ли будут дети, так что придумывать им красивые имена не грозит.
— А! Деточка, от этого никогда нельзя быть полностью застрахованной, — фыркнула Сорафия. — Дети заводятся совершенно неожиданно, порой даже когда ты их не рожала…
  
Они помолчали. Служанка хлопотливо устроила Боней в постели, предложила ей лекарство. Та молча выпила.
— Вы стали Великим мастером, да, наставница? — тихо спросила Яса.
Руки служанки замерли.
— Не бери в голову, — сказала Сорафия. — Рано или поздно это должно было случиться.
Яса сжала кулаки.
— Вы стали Великим мастером! Вот почему этот мальчишка так настойчив!
— Возможно. Но он прав в одном — союз между нашими Школами и родами сейчас очень желателен и выгоден, причем нам даже больше, чем Коннахам.
Яса закусила губу.
— А если…
— Что?
— Да нет, глупости, — она тряхнула головой. — Я просто подумала… Если он такой ценный союзник — почему бы не привязать его понадежнее? Но я не Боней. Я могу попробовать привязать его к Школе — но не к вашему роду. Кроме того, если вы планируете выдать за него внучку, мне не стоит вмешиваться.
Боней кривовато улыбнулась.
— Так и знала, что на самом деле он тебя тоже впечатлил, девочка моя.
Яса покраснела сильнее.
— Нет, что вы, мастер-наставница! Просто мысль. И к тому же неподходящая.
— Я не против.
— Что? — удивленно переспросила Яса.
— Я не против, — повторила Боней. — Если хочешь попробовать — я не стану тебя останавливать. Ты ему явно нравишься, но я сомневаюсь, что он из тех мужчин, которыми можно крутить или которых можно привязать. И получится ли что-то из брака с Альионой, неясно. Но хочу, чтобы ты четко понимала… — Боней сделала паузу.
— Да, мастер-наставница?
— Во-первых. Я поклялась никогда не заставлять никого из моих учеников следовать старыми путями Цапель. Так что ты имеешь мое разрешение — но не поощрение. И то лишь потому, что я вижу: мальчик задел тебя за живое, и запрещать, в общем-то, бесполезно.
— Не бесполезно, мастер! Когда я вас не слушалась⁈
— Все когда-то бывает впервые, — с сарказмом проговорила Боней, — особенно когда дело касается чьих-то сильных рук и широкой спины! Во-вторых. Если у тебя получится соблазнить его — заклинаю тебя, не пей абортивное.
— Почему вдруг?
— Тебя учили, что это обычная мера предосторожности. И еще тебя учили, что на высоких рангах беременность маловероятна. Но маловероятна — не значит невозможна, я сама выносила младшую дочь уже на первом ранге. Так что подумай об этом загодя, прежде чем отправишься к юному Коннаху. Не знаю, из тех ли он мужчин, что пытаются заботиться о каждом своем ребенке одинаково, или из тех, кто сознательно будет расчищать дорогу для детей от любимой — но только я не сомневаюсь, что он затаит злобу на женщину, которая избавится от его семени втайне от него. А я не думаю, что ты хочешь вызвать его гнев.
Яса вздрогнула.
Словно бы не заметив этого, Боней продолжала:
— Вот, в общем-то, и все. Дальше обдумай хорошенько и поступи так, как считаешь нужным, — но только чтобы потом не жалеть.
— Я не жалею о последствиях своих решений! — Яса тряхнула головой. — Но… мастер?
— Да?
— Правильно ли я поняла, что Лис Коннах ночует сегодня у нас?
Сорафия Боней усмехнулась.
— Да, он вызвал всех своих людей из особняка Дуба, они разместились в их новом недостроенном здании, и его патруль усилил наш. Лиса же я пригласила остановиться в нашем крыле и поужинать со мной. Он принял приглашение. Куда его поселили, Ия? — спросила она у служанки.
— В фиолетовую комнату для гостей, госпожа, — ворчливо проговорила пожилая дама и бросила на Ясу неодобрительный взгляд.
Та, однако, ничуть не смутилась.
— Тогда, если я вам не нужна, разрешите идти, мастер?
— Иди, — утомленно проговорила Боней.
Когда Яса вышла, она тяжело вздохнула.
— Дети!..
— Этот юноша ее пережует и выплюнет, — хмуро сказала Ия. — Он зубастый. Она ему не ровня.
— Возможно, — неторопливо произнесла Боней. — Я бы с удовольствием уберегла ее от тех ошибок, которые совершила сама. Но, увы, похоже, некоторым дурочкам их просто не избежать!
— Вы никогда не были дурочкой, госпожа! Только… скажите, вы правда стали Великим мастером? Я не могу видеть внутреннюю энергию, но подмастерье Керн сказала…
— Поговорим об этом завтра, — оборвала ее Боней, утомленно обмякая на подушках. — Я безумно устала!
Она заснула еще прежде, чем договорила.
Ия тяжело вздохнула, прикрутила фитилек лампы у кровати и осторожно вышла.
* * *
Оставшись один в спальне в резиденции Цапель, я пожалел, что все же не отклонил любезное приглашение Сорафии и не разместился вместе со своими людьми. А может, быть стоило и в патруль пойти самому, обходить резиденцию и следить, не появятся ли новые злоумышленники. Маловероятно — если за нападением стоит цензор, то мы убили его доверенного человека (гвардейца), и организовать вторую волну просто некому. Вряд ли этим занимается его старый слуга-дворецкий! И тем более вряд ли у него осталось достаточно серебра на повторный найм головорезов. Но всякое может быть.
Да, у меня болели и ныли все мышцы, не говоря уже о связках, — запредельные нагрузки сегодняшней драки не прошли для меня даром. Но это можно было и проигнорировать. Когда мне мешала боль?
Мысли не желали успокаиваться, тело тоже. Я посидел немного за столом, пытаясь вчитаться в сборник юмористических новелл, найденный на полке, потом походил туда-сюда, лег на кровать, снова встал…
Очередной отказ Боней, а пуще того ее снисходительное обещание познакомить меня с внучкой почему-то сильнее обычного задели за живое. Хотелось сделать какую-нибудь существенную глупость. Нет, не залезть к ней в спальню, конечно, — мне ясно дали понять, что меня там не ждут. Залезть к кому-нибудь еще в спальню, например.
Что раздражало еще сильнее: неужели я не могу справиться с собой? Неужели я так серьезно влюбился? Как это возможно? Я ведь люблю Алёну! Или незаметно разлюбил ее за четыре с половиной года? С глаз долой, из сердца вон? После тридцати пяти лет брака? Я всегда считал себя однолюбом! Думал, мне никто не нужен, кроме нее!
Я представил, что было бы, если бы дверь сейчас распахнулась и Алёна встала бы на пороге. Сердце мое замерло, сжалось от невыносимой боли. Господи! Я бы схватил ее и не отпускал, я бы болтал, не затыкаясь: сначала как я скучал по ней, как я боялся за нее! Выслушал бы ее упреки за то, что отправил сюда, попытался бы рассмешить, потом…
А если бы вошла Сора и сказала бы, что передумала?
Удар крови к голове. Да, я бы тоже схватил ее — и не отпускал.
Однако.
Тяжело проходит мой пубертат в этом мире!
А я задавался вопросом, как можно любить и хотеть двух или более женщин одновременно. Оказывается, ничего сложного. Достаточно немного одиночества — и чтобы вторая любовь проросла в это одиночество корнями, не вытесняя первую.
Тяжелая ситуация. Что делать? Теперь мне придется волноваться не только о том, как найти Алёну, но и том, как спасти Сорафию. Или хотя бы продлить ей жизнь. А мои опыты с генератором прокола зашли в тупик, и я даже не знаю, есть ли в этом мире магия. Без магии же я точно не успею. Не за пять лет, не за пятьдесят.
В этот момент в дверь постучали.
Я замер посреди комнаты. «Наверняка слуга с каким-нибудь вопросом, — мелькнула мысль. — Не может же быть, чтобы…»
  
— Входите! — крикнул я.
Вошла Яса Керн. Но в каком виде! На ней была не повседневная тренировочная форма Цапель, которую носили и девушки-лекари. А длинное темно-зеленое платье с открытыми плечами и элегантным декольте. Очень элегантным декольте.