Будь счастлива, Алина

— Как же вы тогда на свадьбу попали? — удивление в его глазах стало более заметным,
— Просто пришла, — с самым независимым видом тряхнула она головой.
— Понятно, — проговорил мужчина и произнёс: — Veni, vidi, vici.
— Что? — переспросила Татьяна.
— Так, ничего, эго по-латыни.
— А, — протянула Татьяна. И выдала цитату из водевиля А. П. Чехова «Свадьба»: — «Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном».
  
Глеб от неожиданности опешил и проговорил, слегка смутившись:
— Это Юлий Цезарь. «Пришёл, увидел, победил».
Увидев улыбку Татьяны, он ещё больше растерялся. И зачем-то пустился в объяснения;
— Понимаете, по свидетельству древнегреческого историка Плутарха, именно так, в трёх словах, римский император Юлий Цезарь в 47 г. до н. э. сообщил одному из своих друзей в Риме о победе, одержанной им над царём Боспорского царства при Зеле. Эта спартанская краткость изложения настолько пришлась по душе римлянам, что, если верить историку Светонию, когда легионы Цезаря, участвовавшие в триумфе после этой победы, шествовали по улицам Рима, перед Юлием Цезарем несли доску, на которой были написаны эти слова.
— О том, кому принадлежит крылатое выражение, я догадалась, — нисколько не смутившись, ответила Татьяна. — Просто подробностей не знала. Спасибо за развёрнутый рассказ.
— Пожалуйста» — вздохнул Глеб и признался: — Античные полководцы — моя слабость.
— Не могу сказать такого о себе, — рассмеялась Татьяна, — моя слабость — мороженое крем-брюле.
При этих её словах у Лисовского отлегло от сердца, он тихо рассмеялся и чуть ли не торжественно пообещал:
— Непременно угощу вас, как только представится такой случаи.
На этот раз они рассмеялись вместе.
«Придётся предоставить ему такой случай, чтобы не разочаровывать симпатичного мужчину и не лишать себя удовольствия поесть мороженого в его обществе», — подумала Татьяна.
Давно закончились торжественные речи, кажется, увлёкшись разговором, они прослушали большую часть из них. Даже тамада утомился и где-то схоронился.
— А тамада уже ушёл? — поинтересовалась Татьяна.
— Бедняга проголодался и притулился на краешке стола, что-то клюёт из тарелки.
— А он не профессиональный тамада? — продолжила допытываться Татьяна.
— Думаю, нет. Кто-то из знакомых отца жениха вызвался выполнять его роль.
— Почему вы решили, что он из знакомых именно отца жениха?
— Потому что во время своих особенно остроумных шуток стрелял глазами в папашину сторону.
Татьяна искренне расхохоталась.
— Да вы сами как Юлий Цезарь!
— Не понял! — глаза Глеба полезли на лоб.
— В том смысле, что он мог одновременно делать несколько дел.
— Водился за ним такой грех, — губы Глеба дрогнули в ироничной улыбке. — А я-то тут при чём?
— Вы и со мной разговаривали, и окружающих из поля зрения не выпускали!
— Нет уж, увольте, — он сложил руки на груди, — к славе императора примазываться не стану, на тамаду внимание обратил совершенно случайно.
— Ладно, не скромничайте, — взмахнула рукой Татьяна. Машинально он поймал её руку на лету.
— Что такое? — удивилась Татьяна.
— Ничего особенного, просто руки у вас очень красивые, — и, не дав ей произнести в ответ ни слова, приподнялся и проговорил: — Разрешите пригласить вас на танец?
Едва заметные тучки, набежавшие было на её лицо, тотчас разгладились.
— Разрешаю, — ответила она и милостиво протянула ему вторую руку.
Татьяна танцевать умела и любила. На вечерах, устраиваемых сослуживцами мужа в честь различных праздников, она считалась лучшей партнёршей. Морские волки чуть ли не в очередь выстраивались, чтобы потанцевать именно с ней. Жёны некоторых моряков даже ревновали своих мужей к Татьяне и пеняли Евгению, что ом мало танцует с женой. А он только отшучивался:
— Я предпочитаю танго в супружеской постели.
Дамы вспыхивали и оставляли его в покое, чего он, собственно, и добивался своими шуточками.
Евгений, как и большинство офицеров, танцевал хорошо, но особого рвения на танцполе не выказывал. «Если Татьяне нравятся танцы, — считал он, — то пусть танцует». Всё действо разворачивается на его глазах. И он не понимал, почему жёны его сослуживцев так нервничают. На его взгляд, танцы были невинным развлечением, неважно, с кем танцует муж или жена. Дома-то они всё равно принадлежат только своим вторым половинкам. Так пусть оторвутся на танцполе, чтобы все пылкие фантазии, если таковые имелись у кого-то, улетели прочь.
Глеб оказался превосходным танцором, он так умело и грациозно вёл Татьяну, что ей казалось, будто ноги не передвигаются по полу, а плывут над землёй. Иными словами, танцевать с Глебом было одним сплошным наслаждением. Татьяна даже размечталась, что, если бы разрешили танцевать с ним до утра, она бы согласилась, не раздумывая ни мгновения. Но музыка умолкла и пары начали расходиться по своим местам.
Татьяна же подумала, что она, как Золушка, оказалась на балу по волшебству, часы вот-вот прибьют двенадцать, и праздник завершится. Ей нужно будет возвращаться в свой привычный мир. И если расскажет Наталье о приключении, та вряд ли поверит ей.
«Ой! Наталья-то, наверное, ума не приложит, куда я подевалась.
И как только умудрилась позабыть о подруге?»
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Глеб, заметив изменявшееся выражение лица Татьяны.
— Мне нужно на минуточку выйти, — ответила она поспешно.
— Понимаю, носик попудрить, — обронил он невинно.
— Не совсем, подруге позвонить, — ответила она.
— Тогда конечно, — проговорил он с преувеличенной серьезностью в голосе.
«Не поверил, — решила Татьяна, — ну и пусть думает что хочет».
Она выскользнула из зала, забралась, как школьница, сбежавшая с урока, на подоконник, уселась, достала мобильник и набрала номер подруги.
— Натка… — начала она, но Наталья перебила её.
— Татка! Ты куда подевалась? — завопила она. — Я никак не могу тебя найти!
— А ты где? — поинтересовалась Татьяна.
— Я где?! Во даёт! Во дворе, конечно! — голос подруги прозвучал, как натянутая струна. — Что случилось? Куда ты подевалась?
— Наточка! Не переживай! У меня всё хорошо. Я в ресторане.
— Где? — недоверчиво переспросила Наталья.
— В «Счастливой гавани». Гуляю на свадьбе.
— На чьей?
— Понятия не имею, — беззаботно проговорила Татьяна.
— Шутишь!
— Нет. Я кушала деликатесы, пила отличное вино, только что танцевала с замечательным мужчиной, сейчас вышла на минуточку позвонить тебе и сказать, чтобы ты не волновалась.
— Тата! Ты, случаем, не заболела? — в голосе Натальи прозвучала неподдельная тревога.
— С чего ты взяла! — деланно удивилась Татьяна. — Пожалуйста, перестань кричать. Я тебя прекрасно слышу.
— Тата! Ты где? Я сейчас полицию вызову!
— Не надо полицию. Я же тебе говорю, что в ресторане. Просто обойди дом. Я из окна помашу тебе рукой.
— Мне идти?
— Конечно, иди!
Вскоре Татьяна увидела внизу Наталью, которая, приподняв голову, смотрела вверх. Татьяна помахала ей рукой. Та нерешительно подняла руку и помахала в ответ.
— Удостоверилась? — спросила Татьяна в трубку.
— Удостоверилась, — безо всякого энтузиазма проговорила Наталья и спросила: — Как ты туда попала?
— Меня внесло течением, — беззаботно отозвалась Татьяна.
— Каким ещё течением? — сердито переспросила подруга.
— Людским, конечно.
Роняя эти слова, Татьяна отчётливо расслышала вздох подруги и подумала, как же своим поступком удивила Наталью. Впрочем, она и себя удивила. Если бы Татьяне ещё вчера сказали, что с ней произойдёт сегодня, она ни за что не поверила бы. Однако теперь откровенно наслаждалась, как говорится, «лёгкостью бытия», нисколько в этом не раскаиваясь.
  
— Ты скоро спустишься? — донёсся до неё голос Натальи.
— С небес на землю? — рассмеялась Татьяна.