Зависимость

В один день я превратилась в шлюху. Я целовалась с незнакомцем. Я трахалась с Тайлером. Я спала всю ночь дома у профессора Хантера. И все это за одни сутки. Я опустила руки и посмотрела на себя в зеркало. Собрав волосы в пучок, я стащила с себя чужую рубашку. На моем животе был огромный синяк, и еще один, поменьше, на локте. Я отошла от зеркала и открыла воду в душе. Я чувствовала отвращение к себе. Мне необходимо было смыть с себя прошлый день целиком.
Вода нагрелась уже через несколько секунд. Я вошла в кабинку, стараясь не намочить повязку на лбу. Опершись руками о стену, я встала под воду, полившуюся мне на спину. И у меня в памяти всплыл образ профессора Хантера, стоявшего здесь рядом со мной. Я попыталась отогнать эту мысль. Налив в ладонь немного геля для душа, я попыталась не вдыхать его опьяняющий аромат. Я представила, как его руки скользят по мне. Черт. Я быстро смыла с себя пену и закрыла кран. Мне нужно было прийти в себя. У меня сводило желудок. Как все дошло до такого прошлым вечером? Тайлер и профессор Хантер подрались за меня – или из-за меня. Вся эта ситуация была какой-то сюрреалистической. Мне нужно было вернуться в мое общежитие. Мелисса придумает, что делать. Она всегда знает, как лучше поступить.
Я завернулась в полотенце и открыла дверь ванной. Профессора Хантера в постели не было. А рядом с дверью на полу лежала одежда. Я быстро подняла ее и оделась. Легинсы и топ. Никакого белья. Но меня это не волновало. Я прошла в гостиную, а потом на кухню, где увидела профессора Хантера. На нем были спортивные брюки, и он был без рубашки. Перестань выглядеть таким сексуальным. Я сделала глубокий вдох и приблизилась к нему. Когда я была уже рядом со столешницей, он обернулся.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – солгала я. Моя голова болела, то ли из-за сотрясения, то ли из-за того, что я слишком много выпила, то ли из-за всего разом. И я чувствовала себя виноватой из-за того, что находилась здесь. – Мне пора идти.
Он поставил передо мной тарелку с вафлями. И вместо ответа лишь приподнял бровь.
– Я думала, вы не умеете готовить.
– Не умею. Это из заморозки.
Я посмотрела на тарелку. И почувствовала, что меня вот-вот снова стошнит.
– Я не голодна.
– Ты похудела. Тебе необходимо поесть.
– Значит, вы внезапно снова стали беспокоиться обо мне?
– Я никогда не переставал любить тебя. – Он слегка нахмурился. – Я вижу, к тебе вернулась память.
Я отодвинула тарелку.
Профессор Хантер подошел ко мне и положил на столешницу две таблетки.
– Тебе нужно принять их во время еды.
Он снова придвинул ко мне тарелку.
– Я не стану их пить.
– Их оставил для тебя доктор Ридж. Это болеутоляющее.
– Я в порядке. На самом деле я уже научилась справляться с болью. – Я сделала глубокий вдох. – Где мой телефон?
– Пенни, прими таблетки. И съешь вафли. И тогда я дам тебе твой телефон.
– Мне нужно сообщить Мелиссе, где я.
– Твои друзья знают, где ты.
Он сделал ударение на слове «друзья». Он что, имел в виду и Тайлера?
Но он не имел никакого права командовать мной. Хотя, если это был единственный способ выбраться отсюда, пусть будет так. Я взяла в рот таблетки и запила их водой.
– Откуда вы знаете доктора Риджа?
Я разрезала вафли и полила их сиропом.
– Он мой старый друг.
– И друг Изабеллы тоже?
Я откусила кусочек и проглотила его. Почему он заботится обо мне?
– Нет.
Он оперся локтями о столешницу и провел руками по волосам
Я откусила еще от вафли, а потом отодвинула тарелку.
– Я не могу больше есть.
Профессор Хантер подошел ко мне и опустился на соседний стул.
– Послушайте, спасибо, что позаботились обо мне вчера. Вы не обязаны были это делать…
– Нет, обязан.
Он положил руку мне на бедро, но я повернула стул, чтобы стряхнуть ее. Мне не нужно было, чтобы его соблазнительные прикосновения влияли на мое суждение. Я все еще была очень зла на него. Он позаботился обо мне прошлым вечером, но это никак не извиняло его за то, что в течение нескольких недель он заставлял меня испытывать сильнейшую боль.
– Нет, не обязаны. Но я благодарна вам. А теперь я в порядке. И мне нужно идти. Пожалуйста, верните мне мой телефон.
– Я не могу позволить тебе уйти. У тебя сотрясение мозга.
– Я в состоянии сама со всем разобраться.
– Судя по прошлому вечеру, не особо.
– Все было нормально, пока вы не объявились, – резко сказала я.
Я начала терять терпение.
– И ты плохо заботилась о себе эти прошедшие несколько недель.
Я встала со стула.
– Как вы смеете упрекать меня в этом? – Я сделала глубокий вдох. – Я пыталась. Как вы смеете сидеть здесь и судить меня за мои чувства? Я любила вас. Я так сильно любила вас. Но для вас это ничего не значило. Я была не нужна вам. У вас все в порядке. И как же больно видеть вас таким довольным, когда я просто умираю от горя.
– Пенни… – Он протянул руку ко мне.
– Не дотрагивайтесь до меня. Никогда не смейте дотрагиваться до меня. – Я чувствовала себя такой слабой. – Я не могла есть. Я не могла спать. Из-за вас! Из-за того, что вы бросили меня!
Мои слова, казалось, эхом разнеслись по комнате.
– Это несправедливо, Пенни. Ты не можешь во всем винить только меня.
– Нет, могу. Это вы со мной порвали. Это вы отказывались разговаривать со мной. Это вы вышвырнули меня из своей жизни. Вы не дали мне ни малейшего шанса. Я совершила всего одну ошибку, и вы бросили меня. Вы бросили меня.
– Только потому, что ты солгала мне.
– Да. Потому что хотела быть с вами. Я думала, что вы не захотите общаться со мной, если узнаете, как я молода. И я сама ненавижу себя за эту ложь.
– Я знаю.
– Нет. Не потому, что из-за нее вы бросили меня. А потому что это свело нас вместе.
– Ты жалеешь, что мы начали трахаться?
Его слова были словно ушат холодной воды. Я сказала ему, что любила его.
– Так вот что это было? Просто перепихон? В этом-то вся и проблема. Я думала, что это нечто большее. Я хотела, чтобы кто-то любил меня. Безо всяких условий.
– И это то, что предложил тебе Тайлер? Но воспользоваться тем, что девушка пьяна, – это не любовь.
– А что вы знаете о любви? Вы, черт возьми, женаты на женщине, которую не любите. Вы даже не любили ее, когда женились. И вместо того, чтобы посмотреть правде в глаза и развестись, вы просто трахаете студенток, словно в этом нет ничего зазорного.