Дочь друга

И чью дочь только что очень даже активно поимел языком в рот.
Оху… Ох, как хреново!
На редкость хреново!
Неверными пальцами шарю по карманам, достаю сигареты, выбиваю в рот себе одну, подкуриваю. Огонек зажигалки дрожит. Или это пальцы мои дрожат?
Щурюсь через дым на насупленную девчонку.
И все еще не верю до конца услышанному. Очень у меня это услышанное не коррелируется с увиденным.
  
Лизу Серову я видел пару раз буквально, и она мне вообще ничем не запомнилась. Обычная девочка, мелкая засранка, путающаяся под ногами. Потом подросток, нескладная девочка, вся в черном. Лицо вообще не отметилось в памяти…
Если мне вдруг пришлось бы ее определить среди толпы других детей, я бы точно не смог этого сделать.
Для меня она была всего лишь дочерью друга. Маленькой девочкой.
И вот надо же… Выросла.
Невысокая, стройная, одета по моде современных молодых девушек, в объемные джинсы и короткий просторный топ, сверху – пушистая шубка. И животик этот, на который я и залип с первого взгляда. Как дурак. Поправочка: старый дурак.
В свете последних событий: старый маразматичный дурак.
И что делать теперь?
Как разруливать?
Какого черта возомнил себя казановой и полез целовать-то? Не было же такого никогда, только в щенячьем возрасте, когда лезешь ко всему, что носит юбку и более-менее подходит тебе по возрасту. Да и тогда я был более осторожным, что ли…
А тут повело.
Невольно облизываю губы, ощущая на них тонкий нежный вкус девчонки. Дочери Серого. Надо же… Ну надо же!
– Ты меня сразу узнала? – начинаю разговор, пытаясь выяснить картину целиком.
– Да, – кивает она, – сразу, как только увидела…
– А чего не сказала? – раздражаюсь я на нее. Блин, ну вот что за дурочка? Нафига тогда вообще позволила? Если узнала?
– Не успела… – пожимает она плечами, и добавляет с обидой, – я хотела поздороваться, а вы… Вы так смотрели…
Ну да… Смотрел. Изврат старый.
Не комментирую ее слова, затягиваюсь еще, ощущая, как все внутри успокаивается. Наконец-то.
– Какого черта ты тут делаешь? – спрашиваю я, добавляя в голос серьезных, взрослых оттенков. Как вообще с дочерьми своих друзей разговаривают? Никогда не пробовал. И первый блин комом…
– Отдыхаю, – снова пожимает она плечами.
– Отец в курсе, как именно ты отдыхаешь? – сурово уточняю я и киваю на валяющихся в разных позах нападающих. Их, кстати, только двое, третий уполз куда-то, пока я рот дочери своего друга языком исследовал.
– Я не отчитываюсь, – фыркает она, – я давно отдельно живу!
Надо же, самостоятельная девочка…
– Здесь не место для таких маленьких девочек, – говорю я наставительно, и сам чувствую фальшь в голосе.
Дебил какой, а!
Первым полез, облапал, а теперь еще и мораль читаю! Куда еще ниже опускаться, Лазарь?
– Мне решать, – независимо говорит она.
– Ладно, – решаю сбавить я обороты, – поехали, довезу тебя до дома.
– Не надо, я на такси, – Лиза вскидывает подбородок.
– Садись, – приказываю я, открывая ей заднюю дверь подъехавшего бизнеса.
Она еще пару секунд мнется, словно раздумывает. Но затем садится в машину.
Я обхожу и устраиваюсь с другой стороны рядом с ней.
– Говори, куда везти.
– Летняя, сорок четыре.
Водитель начинает движение, мы молча смотрим в разные стороны в окна.
Я все еще испытываю чудовищную неловкость от того, что случилось, и периодически трогаю языком нижнюю губу. Мне кажется, на ней все еще остался вкус девчонки.
Кошусь на нее, тихо сидящую и смотрящую в окно.
Четкий красивый профиль, пухлые губы без следа помады. Вкусные очень.
Черт, Лазарь, куда тебя несет? Теперь-то?
Мы заворачиваем на Летнюю, и я понимаю, что надо что-то сказать, как-то закруглить эту идиотскую ситуацию.
– Я… – начинаю, кашлянув, – прошу прощения за случившееся… Я тебя просто не узнал, Лиза.
– А вы часто так делаете? – она поворачивается ко мне, в полумраке глаза блестят невыносимо ярко.
– Как именно? Дерусь на стоянке клуба? – уточняю я, усмехаясь.
– Нет, целуете незнакомых девушек без разрешения, – она серьезна, а голос ее понижается до интимного шепота.
Краем глаза отмечаю, как шевелятся уши у водителя. Слушает, собака.
– Нет, – отвечаю я, – и вообще… Ты же понимаешь, что это была ошибка?
– Понимаю, – кивает она, делает паузу, а затем спрашивает тихо-тихо, – а вам понравилось?
У меня вся кровь приливает не туда, куда сейчас надо, от этого нежного хрипловатого голоса. И в горле сохнет. А в памяти стоп-кадрами: ее полураскрытые губки, ее испуганные глаза, ее тихий выдох мне в рот перед тем, как я попробовал ее на вкус…
– Нет, – уверенно вру я.
– Жаль… – тянет она, загадочно улыбаясь. И по лицу ее понятно, что не поверила мне сейчас. Мелкая засранка. И бессовестная, к тому же. Потому что через паузу она добивает меня, шепнув, – а мне – очень.
И, пока я прихожу в себя, открывает дверь и выпархивает из машины.
Я с оторопью и прилившей к паху кровью смотрю ей вслед, на то, как мотается из стороны в сторону длинный хвост волос, как двигаются ее ноги, легко, плавно, словно танцуя… Завораживая.
Дверь подъезда хлопает, я моргаю, приходя в себя.
Вижу, что водитель тоже пялится на закрытую подъездную дверь, и физиономия у него на редкость идиотская. Наверно, точная копия моей.
Это почему-то дико раздражает. Взгляд постороннего мужика на Лизу. Словно кощунство какое-то.
– Перед собой смотри! – рявкаю я злобно, и водитель, вздрогнув, торопливо отворачивается от двери и трогается с места.
Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.
И тут же перед мысленным взором: длинный хвост волос, плавные танцевальные движения, блестящие глаза, влажные натертые губы… И голос, шепчущий сладко и порочно: «А мне понравилось… Понравилось… Понравилось…»
Черт…
 
Глава 7. Вторая встреча
 
– Лазарь, надо решать вопрос с этим чертилой!
Я поднимаю взгляд от документов, которые только что получил с курьером, и смотрю на ворвавшегося в мой кабинет Мишу Волка, одного из моих тренеров.
Мы с Мишей начинали вместе, он меня поддерживал, работал за «спасибо» и еду, когда все было хреново, держал спину, когда, еще в самом начале моей деловой карьеры, на нас наехали братки из области, решившие, что небольшой спортивный клуб в анамнезе им не помешает.
Короче говоря, много чего мы с Мишей вместе пережили, и я его братишкой считаю. И только поэтому позволяю ему вот так, с ноги, врываться в мой кабинет.
Откладываю договор на куплю-продажу очень даже сладкого земельного участка прямо в центре недавно отстроенного спального района. Там недешевые квартиры, с отличной планировкой, компания-подрядчик строит сразу же два детских сада и школу, вся инфраструктура по последнему слову… Короче говоря, только спортивного комплекса им и не хватает сейчас. И вот, будет. Мой уже участок. Осталось только мелкие формальности утрясти и прогнуть владельца земли на скидку.
Именно этим мне сейчас и нужно заниматься, как владельцу, блин, бизнеса!
А я Мишины вопли слушаю.
Ну, а куда деваться?
Миша долго и пространно выражается, и, если исключить из этого потока мат, занимающий девяносто процентов контента, то становится понятным: Мише не нравится новый тренер. Очень сильно не нравится. Так, что Миша хочет его… Эм-м-м… Ладно, надо как-то его кровожадные намерения переключить.
А то Миша – нервный и резкий, боевое и тюремное прошлое дает о себе знать.
А новый тренер – молодой и борзый. В сыновья ему годится. И, похоже, вообще возраст не уважает. Пока что они кусаются словесно, но недалек тот день, когда Миша перестанет быть вежливым. А он сейчас – очень вежливый еще.
  
Мне убийства в клубе ни к чему, возись потом с трупом…
Потому киваю, встаю из-за стола и отдав распоряжение секретарше, чтоб никого в кабинет не допускала, иду в зал.