Военкор 2
Всего в отряде было двенадцать человек. Почти все смуглые, низкорослые, с чёрными глазами. Судя по разговору и манере держаться, большинство были из Узбекистана и Таджикистана. Только один – молодой, белобрысый, славянской внешности, сидел отдельно, держа автомат на коленях.
– Кто он? – спросил я Саидова.
– Костя сибиряк. Единственный славянин в группе. Остальные мои земляки. Мы с ним нормально, но он немного… особняком. В бою надёжен.
Я подошёл к Косте, заговорил.
– Видел, как снимаешь. Если вляпаемся, ты фотки не забудь передать. Хоть родня увидит, где погиб, – выдал он с тем же невозмутимым видом.
– Погибать собрался? Настрой какой-то невесёлый? – спросил я.
– Да не. Просто трезвый взгляд на вещи. Местность тут жёсткая и духов, как мух в свинарнике. Иногда не спасает опыт, – как-то философски пояснил Костя и улыбнувшись, сдвинул пуштунку на затылок.
Саидов построил бойцов и провёл краткий инструктаж.
– Наша задача – проверить информацию о скоплении боевиков у старого кишлака. Работать будем в режиме наблюдения, без контакта. Важно! С нами идёт товарищ Карелин из «Правды». Он не боевой, но часть нашей группы.
Все молча кивнули, и лейтенант внимательно посмотрел на меня.
– Последний шанс отказаться, Алексей. Может, ну его на хрен? Весело с нами точно не будет, а вот шальную пулю можно поймать.
– Я с вами, – заверил я.
– Тогда выдвигаемся на аэродром через 10 минут.
В расчётное время мы погрузились в вертолёты Ми-8. Двигатели были запущены, а винты раскрутились, заставляя вертолёт слегка раскачиваться.
Бортовой техник захлопнул сдвижную дверь. На борту начало что-то щёлкать, и вертолёт оторвался от полосы. Через иллюминатор я увидел, как рядом висели и два Ми-24. Наше сопровождение.
Несколько секунд спустя командир вертолёта наклонил нос и начал разгонять Ми-8.
Чем ближе к границе с Пакистаном, тем выше набирали высоту. Под нами проплывали гребни скал и мёртвые русла рек. Внутри вертушек было тесно и шумно, но бойцы были невозмутимы. Один сидел с закрытыми глазами, другой шептал, двигая одними губами, а сибиряк Костя с важным видом зевал.
Рядом со мной сидел Саидов, думавший о чём-то своём.
– Давно за этим маршрутом следите? – наклонился я к нему, чтобы перекричать рёв винтов.
– Нет. ХАДовцы первыми клюнули. У них осведомитель в кишлаке передал, что атаки на посты в Хайбере слишком дерзкие. И тела не забирают, и отходят как по расписанию. Сказали, что отвлекают. Типа кто-то или что-то идёт, – коротко пожал плечами лейтенант.
– Караван?
Саидов кивнул.
– Возможно. Нам нужно проследить, а там передадим нашим, и дальше или сами с ними вопрос решим, или авиация отработает.
Он взглянул на часы.
– Ещё пятнадцать минут и высаживаемся. Пойдём оттуда через хребет. До утра должны занять позицию.
Я больше ничего не спрашивал. Посмотрел на окно вертолёта, светящееся красным – солнце клонилось к горизонту.
Вертолёт начал снижаться, подходя к земле. Пыль летела во все стороны, но из кабины экипажа бортовой техник не выходил.
Вертолёт уже у самой земли. Пылевая завеса всё больше. Но Ми-8 тут же взмывает вверх.
Это была «ложная высадка». Чтоб запутать противника.
Выполнив ещё пару посадок, пришло время высаживаться. Саидов поправил разгрузку, гулко выдохнул и бросил коротко:
– Готовимся! – крикнул он.
Только дверь открылась, а пыль ещё не осела, спецназовцы начали высадку. Я быстро покинул грузовую кабину.
Как только все высадились, в воздух взмыл и Ми-8. Дождавшись, когда ляжет пыль, все выдвинулись за головным дозором.
Мы шли молча, камни скрипели под ногами, и каждый лишний звук отдавался во тьме, нарушая тишину.
Саидов раз за разом поднимал руку, давая сигналы: «стоп», «сдвиг», «ниже».
Мы прошли первый кишлак с брошенными домами, прогнившими дверьми. Здесь не было ни души.
Ко второму кишлаку подошли ближе к рассвету. Уже на подходе стало понятно, что люди здесь есть. Над хижиной поднимался дымок, паслась пара коз, но по-прежнему не было видно ни одного человека. Наверное, к лучшему, встречи нам сейчас ни к чему.
Вскоре Саидов поднял руку.
– Привал!
Рассвет подползал из-за гор, заливая хребет серо-голубым светом. Один из бойцов, Нурмухаммад, контролировавший подходы, передал по рации:
– Командир, движение… восток.
Саидов кивком позвал меня с собой, мы подползи к позиции. Нурмуххамад протянул Саидову бинокль. Тот глянул и молча передал бинокль мне.
– Ну-ка, Карелин, посмотри.
Я настроил фокус и увидел…
Враг шёл медленно. Караван из человек двадцати пяти, с ослами, вьюками, пара мулов. Вроде как обычные бородачи. Но вот один из них с неестественно прямой спиной и сумкой за плечами, выглядели слишком аккуратным для гор. Другой то и дело оборачивался, указывая на скалы.
– «Стрела», вон на том ослике, в мешке. И миномёты, – прокомментировал я.
– Караван сам не боевой – перегонщики, но вооружение везут серьёзное. Атаковать нельзя, – помотал головой Саидов. – Слишком небрежно идут. Показуха. Ждут, что на них клюнут. Нурик, маякни нашим, что мы засекли караван. Пусть решают, что делать дальше.
Нурик попытался связаться, но рация вдруг перестала работать.
– Не берёт, – буркнул он.
Саидов зыркнул на бойца.
– Перепроверь частоту и длину волны.
– Всё точно. Но не проходит.
– Твою ж мать… – прошипел Саидов. – Работают серьёзно.
– Могу подняться выше, – сказал я. – Может, оттуда пробьёт.
Я посмотрел на хребет, чуть поодаль, метров триста в высоту. Саидов медленно покачал головой.
– Снайпер может сидеть. Ты уверен?
– Уверен, – отрезал я.
Саидов задумался на пару секунд, но всё-таки одобрительно кивнул.
– Идите с Нуриком, сообщите и сразу вниз. Если не выйдете на связь, то через десять минут я начну отход.
Мы с Нуриком начали забираться на склон. Ветер безжалостно бил в лицо, кожа на скулах стянулась, а губы пересохли. Но минут через десять мы уже были у гребня. Только мы выбрались на линию горизонта, как внизу послышались выстрелы. Наши ребята начали вести бой.
Нурик дёрнулся, инстинктивно начав спускаться вниз к ребятам.
– Стоять. Нам нужно подмогу вызвать. Не дури.
Мы забрались чуть выше, и из-за выступа скалы показался силуэт. Один, второй, третий…
– Ложись! – крикнул я.
Пуля срезала кусок камня рядом.
– Назад! – я отполз и тут же понял, что мы не уйдём.
Нурик, которому пуля повредила руку, шипел в сторонке. Я поднял рацию…
– Противник! Большая группа! – прокричал я в микрофон. – Повторяю, группа противника на перевале! Нас засекли! Караван отвлекающий!
Никакой реакции не последовало. Из динамика послышался треск. Глушат, сволочи.
Глава 7
Мы с Нуриком прижались к скале. Над нами, по хребту, снова мелькнули тени душманов. Враг работал грамотно, не застаивался, чтобы не дать нам возможности толком прицелиться.
– Опять «двадцать пять», – прошептал я, подтаскивая Нурика за ремень к более глубокому укрытию.
– Это там духов столько?
– Сплюнь. Руку держи пониже, будет меньше кровить.
– Попали, суки, – раздражённо буркнул он. – Пуля вышла, но кость задела. Больно.
У Нурика крайне неприятное ранение, подвижность кисти будет проблемно восстановить, кости раздроблены. Говорить ему об этом вслух я не стал, да и не до разговоров сейчас.
Очередь ударила в камень над нами, и каменная крошка посыпалась вниз.
Снизу, из-под склона, донёсся треск «калаша». Наши ребята вели ответный огонь.
Я мельком выглянул и увидел, что по склону к нам, перебежками, поднимались трое наших спецназовцев, отстреливаясь от душманов. Узбек по прозвищу Шах, дагестанец Мага и наш русский «Сибиряк».
– Мы к вам! – крикнул Сибиряк. – Прикрывайте!
Мы с Нуриком синхронно подались вперёд. Я вскинул автомат, упёр приклад автомата в плечо. Дал короткую очередь по верхней кромке хребта, туда, где мелькнули два головных убора душманов.