По Кроуфорду

– Всё нормально. И ты не идиотка. – Я похлопала подругу по плечу. – Просто попроси бармена не добавлять больше в коктейли ничего, кроме водки, и тогда все быстро станут лучшими друзьями.
– Ага, или разнесут клуб к чёртовой матери. А ты чего тут одна сидишь?
Я расположилась под зонтиком недалеко от кортов, лениво потягивала коктейли и курила, наблюдая за игрой.
Никки проследила за моим взглядом и ухмыльнулась:
  
– А, понятно. Пялишься на красавчика доктора, который нагло украл у меня жениха.
Джеймс, как и я, держался в стороне от тусовки, почти не пил и большую часть времени проводил на корте с Дмитрием. Казалось, они соревнуются не только в теннисе, но и в том, кто дольше сможет игнорировать весь этот светский балаган.
– Я пялюсь не на него, а просто наблюдаю за игрой, – сказала я, не отрывая взгляда от улыбки Кроуфорда, когда он одержал очередную победу.
Конечно, я пялилась. Вы бы только видели, как потрясно он смотрится в белом поло и шортах. Какие крепкие у него бёдра и мощные икры, как мышцы на руках перекатываются при подаче – визуальный оргазм, честное слово.
Мы даже не поздоровались при встрече. Он снова игнорировал меня: говорил со всеми, кроме меня, играл со всеми, кроме меня. Делал вид, будто я – невидимка.
Только вот взгляд его выдавал. Слишком часто я чувствовала его на себе, когда отворачивалась – слишком часто, чтобы поверить в равнодушие.
Я была в белом топе, коротких спандекс-шортах и юбке-плиссе. Судя по тому, как на меня засматривались другие мужчины, выглядела я эффектно. Белый цвет красиво подчёркивал загар, а короткая юбка – мои длинные стройные ноги.
Эти липкие взгляды быстро утомили меня, поэтому я укрылась в тени в компании коктейлей и сигарет. И наслаждалась зрелищем: два идеально сложенных мужика отбивают мячи на корте. Ну разве не идиллия?
– Может, расскажешь уже, что между вами?
– Ничего. – Я сделала очередной глоток коктейля. – Взаимное равнодушие и не более.
– Когда люди равнодушны, они не прожигают друг друга взглядами а-ля: «Я хочу тебя трахнуть, а потом убить». Или наоборот.
– Боже, Никки, что за маниакально-романтические фантазии! – Я картинно приложила руку к сердцу, и она больно стукнула меня в плечо.
– Ау! Ладно, расскажу, чтобы ты наконец от меня отстала, – взвыла я, потирая плечо. – Только пообещай, что не отгрызёшь ему голову.
Она иронично вскинула бровь:
– А будет повод?
– Я бы отгрызла.
– Ну, тогда ты не оставляешь мне выбора.
Я рассмеялась и рассказала ей о том, что произошло на дне рождения Рассела.
– Господи, если бы я только знала, что он такой придурок, я бы ни за что не согласилась с выбором Димы. – Никки злобно уставилась на Джеймса и сквозь зубы прошипела: – Вот же… гондон.
– Чего?
– Дима часто говорит это слово после звонка кому-то из партнёров, – пояснила Никки и пожала плечами. – Мне нравится. Сразу ясно, что кто-то крупно облажался.
– Гондон, – тихо повторила я, смакуя на языке незнакомое слово.
– Именно, – подмигнула Никки. – И не бойся, я не отгрызу ему голову… если он больше не даст повода.
– Надеюсь, не даст, – пробормотала я и отпила коктейль.
Некоторое время мы молчали, наблюдая, как официант собирает со столиков пустые бокалы.
– Слушай, а он вообще… был изначально приглашён? – спросила я, бросив взгляд на подающего Джеймса. – Ну, на свадьбу.
– Да. Дима звал его просто как гостя. Ещё в начале, когда только список составляли.
– И он согласился?
– Нет, сослался на завал на работе, мол, «всё лето в операционной, времени ноль».
– Это так по Кроуфорду.
– В смысле?
– Его характерный почерк, – пробормотала я, вертя в руках полупустой бокал. – Постоянно отмазывается. То он «весь в делах», то «не высыпается». Он вообще мастер в искусстве избегать: людей, эмоций, разговоров. Он даже собственный день рождения не отмечает.
– Серьёзно?
– Ага. В прошлом году ему исполнилось тридцать, и он провёл весь день на работе. Как и в позапрошлом году. По словам Тео.
На моё тридцатилетие два месяца назад он так же не соизволил прийти. Но любезно отправил подарок курьером: огромный букет алых роз, бутылку красного вина «Шатонёф-дю-Пап» и заколку в красивой шкатулке из матового стекла.
Не просто заколку – настоящее ювелирное чудо из жёлтого золота в виде созвездия Близнецов с крошечными бриллиантами в местах звёзд. Настолько тонкая, изящная работа, что казалось, её создали на небесах, а не в ювелирной мастерской.
Такую вещь не выбирают наспех. Её выбирают долго. С мыслями о той, кому она предназначена. С намерением напомнить о себе, когда не можешь быть рядом. Коснуться, не касаясь.
Он знал, что я часто собираю волосы, особенно в жару. Он знал, что я люблю золото, хотя я редко носила украшения. Он знал, что я люблю символичные вещи. Он вообще, судя по всему, много обо мне знал. И почему-то это больше пугало, чем радовало.
– И как так вышло, что самый нелюдимый человек в мире согласился на роль главного шафера?
– По чистой случайности, – пожала плечами Никки. – Позавчера на обеде Дима заскочил в ресторан недалеко от клиники Джеймса и наткнулся там на него самого. Они разговорились. Джеймс спросил, как идёт подготовка к свадьбе, и Дима ему рассказал про брата. И – о чудо – мистер «У меня завал» вдруг говорит: «А давай я».
Я медленно поставила бокал на стол.
– Подожди… Он сам вызвался?
– Угу.
– После того, как сказал, что не может прийти?
– Именно.
– Поразительно.
– Думаю, он из-за тебя согласился.
– Он даже не знал, что я там буду, Никки.
– Ну, как минимум, он знал, что там будет одинокая и о-очень горячая главная подружка невесты.
Я округлила глаза:
– Это Дмитрий так про меня сказал?
– Нет, это я крикнула по громкой связи, когда Дима позвонил мне и рассказал, что Джеймс готов стать шафером. Чтобы он точно не передумал.
Я расхохоталась.
– Тебе крупно, просто КРУПНО повезло. Обычно после таких заявлений он сбегает, как вампир от солнечного света. – Я бросила взгляд в сторону Джеймса и прищурилась. – Подозрительно это всё. Джеймс Кроуфорд добровольно появляется на подобных мероприятиях либо по очень веской причине, либо… даже не знаю, что ещё может его туда затащить, если честно.
– Не пугай меня, ладно? У нас уже нет времени искать нового шафера!
– Ладно-ладно. Возможно, ему просто захотелось… повеселиться?
Ну конечно. Скорее Земля с орбиты сойдёт.
– Мне всё равно, почему он согласился. Главное – что этот красавчик теперь с нами.
Я усмехнулась, допила остатки коктейля, а затем поднялась на ноги и двинулась к корту.
– Ты куда?
– Попробую реанимировать твой вечер и вернуть тебе жениха. Эй, парни!
Оба обернулись. Дмитрий чуть улыбнулся, а Джеймс взглянул на меня так, будто я только что вторглась в какое-то мужское святилище. Ну простите.
– Дмитрий, ты невесту давно видел? У неё сейчас нервный срыв случится. Пора бы тебе вернуться к ней, а то скоро вместо мячей в ход пойдут головы твоих родственников.
Он рассмеялся, оставил ракетку и пошёл в сторону засиявшей Никки. Джеймс остался на корте, глядя на уходящего друга, как на предателя.
– Кажется, ты остался без партнёра, Джей-Джей, – улыбнулась я, беря в руки ракетку. – Сыграешь со мной до пяти побед? Без геймов и сетов, просто: не отбил – проиграл. Проигравший выполняет любое желание победителя.
– Хочешь унизиться на глазах у всей тусовки?
– С чего ты взял, что я унижусь?
– Ты весь вечер не держала в руках ничего тяжелее маргариты и сигарет, точнее – четырёх маргарит.
  
– А ты откуда знаешь? Следил за мной?
Он усмехнулся:
– Трудно было не заметить одинокую пьющую сталкершу. Не надоело следить за мной?
– Я не следила за тобой, только за твоей упругой задницей.
– Уверена, что сможешь тягаться со мной? Дмитрий проиграл мне все партии – и он к тому же был абсолютно трезвый.