"Фантастика 2025-69". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Кузнец покачал головой и больше не проронил ни слова. Мне было интересно, что он изобразит на щите — о том, как местные представляют смерть, не было сказано ни в одной книге. Реальность, впрочем, даже несколько удивила меня — я получил круглый, гладко отполированный антрацитово-чёрный щит, в котором не отражалось ничего.
Взяв в руки абсолютно чёрный щит и одноручный длинный обоюдоострый палаш с простой крестообразной гардой, можно было удивлением отметить что они гораздо легче их тренировочных аналогов. Ножны — на месте. Щит — за спиной. Медленно и неторопливо, проверив одежду и снаряжение, я направился в центральный зал крепости — именно там официально заканчивалось обучение, и до самого его конца за массивные деревянные двери не пускали никого из учеников.
  
В этот раз стражник у дверей открыл их для меня без единого вопроса, открывая дорогу в длинный зал, вымощенный белым мрамором. Идя вдоль облицованных гранитом колонн, я видел на стенах множество изображений рыцарей — своеобразная аллея славы. Однако большая часть стен всё же пустовала. В конце зала меня поджидало семеро людей в капюшонах — две тройки по бокам, и одна в центре, стоящая перед странной белой статуей изображающей... человека?
При моём приближении фигуры отбросили капюшоны. Шестерых я узнал сразу — мой куратор и наставник, сэр Кадоган. Ответственный за изменение моего организма — мастер Лант. Остальные четверо стариков были учителями в монастыре — именно их уроки я посещал чаще всего. Седьмого я не знал. Это был лысый, сморщенный старик крайне преклонного возраста. Он стоял с прикрытыми глазами, и казалось, вообще не обращал внимания на происходящее. Если Кадоган выглядел на 50–60, остальные наставники — лет на семьдесят, а возраст Ланта вообще было сложно определить, то это человек определённо был очень, очень стар. Даже затруднительно было сказать сколько ему лет на вид — сто, сто десять, сто двадцать? Люди вообще столько не живут…
— Ученик. Множество опасностей ожидает тебя впереди. — начал сэр Кадоган.
— И пусть ты силён, как немногие. — продолжил мастер Лант.
— Ты всё ещё не готов к тому, что ждёт тебя вперёд — нагнетал обстановку учитель Шеор, ответственный за общую физическую подготовку.
— И пусть это невозможно: воспитать истинного рыцаря, не выходя за стены монастыря — улыбнулся учитель Зелтин, ответственный за гуманитарные науки.
— Мы можем воспитать того, кто способен им стать — серьёзно сказал учитель Уильям, обучавший меня владению мечом и щитом.
— И пусть ты ещё не заслужил свои доспехи, по давней традиции ордена странников, войдя сюда, ты закончишь свой путь ученика. И начнёшь путь рыцаря. — закончил учитель Эрик, мастер-доспешник, обучающий уходу за доспехами и бою в них.
Повисло секундное молчание, пока я рассматривал статую, пытаясь понять, что же в ней кажется мне странным, древний старик стоящий перед ней наконец пошевелился, открыв белые, выцветшие слепые глаза и вперив их в меня.
— Назови своё имя… Ученик. — наконец проскрипел он.
— А это имеет значение?
— Нет. — на лице дряхлого старца появился намёк на улыбку — не имя делает человека, а человек - имя. Прошлое должно оставаться в прошлом, и неважно как звали тебя прежде. Хорошо, что ты понимаешь это.
Старец на несколько мгновений прервался, пожевав губы. 
— Клянёшься ли ты, никогда не лгать, всегда говорить правду?
— Клянусь. — признаться, отвечать на этот вопрос было немного боязно — вдруг старец или мастер Лант умеют определять ложь? Однако ложь слетела с моих губ легко и естественно. У меня же в голове крутилась одна мысль — до тех пор, пока я не солгу, ложная клятва не будет ложью? Ведь если я поклялся не лгать, значит клятва будет нарушена только тогда, когда я кого-то обману? А до тех пор — это правда? Или это стало неправдой, когда я запланировал обмануть кого-то? Статуя не заплакала и не дрогнула, карая меня за обман. Однако странно знакомое чувство дежавю посетило меня… Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение. А остальные, похоже, и не ожидали иного ответа. Однако несколько мгновений меня всё же сверлили взглядами. Я же смотрел на статую, не отводя от неё глаз.
— Где бы ты ни был… Кто или что не встало бы на твоём пути… Клянёшься ли ты встретишь это без страха?
— Клянусь — это тоже не было ложью — лишь подтверждение обещания, данного себе ещё давным-давно, в прошлой жизни…
— Сколь сложна бы не была битва… Клянёшься ли ты встать на сторону тех, кто достоин?
— Клянусь. — достоинство можно определять по-разному, правда ведь?
— Клянёшься ли ты всегда быть верным, словом и делом, чему и кому бы не принадлежала твоя верность?
— Клянусь. — то, что моя верность принадлежит только мне можно опустить.
— Клянёшься ли ты всегда поступать по справедливости, в миру и в битве?
— Клянусь. — справедливость, она у каждого своя…
— Клянёшься ли ты быть милосердным, когда и кому бы это ни было необходимо?
— Клянусь. — умолчим, что то, что я понимаю за милосердие, кое-где могло бы считаться невероятной жёсткостью.
Старик, вышедший из самих глубин древности, замолчал на минуту, переводя дух, и наконец сказал:
— В пучинах морских и чащобе глубокой… В пещере древнейшей и мраке ночи… На пиках Хребта и средь звёзд пустоты… Никогда не должен сдаться ты…
Пока я раздумывал что на это ответить на удивление быстрыми и отточенными движениями для своего возраста старец сотворил в воздухе неизвестную мне фигуру. Какая-то неуловимая сила со страшной болью ударила в грудь, а в глазах помутилось. Я упал на колени, не в силах справиться с разгорающимся внутри меня огнём, как всё внезапно закончилось. Боль ушла, оставив лишь лёгкое фантомное напоминание, которое быстро проходило. Медленно поднимаясь с колен я с подозрением смотрел на совершенно невозмутимых стариков.
— Запомни этот момент, пока ещё безымянный рыцарь. Отныне и до самой смерти — ты рыцарь людей. Через год я хочу услышать историю с твоим именем. Справишься — войдёшь в орден странников. Нет — навсегда останешься обычным рыцарем. Ступай.
  
Интерлюдия.
 
Молодой рыцарь уже вышел из зала, а семь фигур в капюшонах пошли в неприметную дверь за статуей, где скрывался небольшой кабинет для совещаний. Рассевшись по старшинству в удобные, мягкие кресла, они разлили немного прохладительных напитков и переглянулись.
— Вы заметили, магистр? — мастер Лант вопросительно посмотрел на древнего старца, восседающего во главе стола.
— Да, первая клятва. Странное чувство… Не ложь, но и не правда… — на лице глубокого старика появилось выражение крайней задумчивости — не могу припомнить, чтобы когда-то я встречал что-то подобное.
— Может быть, дело в том, что он сам не был уверен? — сделал предположение мастер Зелтин.
— Как можно быть не уверенным в том, правду ты говоришь, или ложь, особенно в случае с посвящением в рыцари ордена? Да, он не хватал звёзд с неба, но неплохой боец из него точно вышел! — горячо возразил мастер Уильям.
— Вы ничего не хотите добавить, сэр Кадоган? Это всё-таки ваш ученик. — осведомился мастер Шеор, а остальные скрестили взгляды на самом молодом члене застолья.
— Ничего. — лицо старого рыцаря оставалось абсолютно невозмутимым. Остальные — понимающе переглянулись.
— Большинство людей Тиала физически неспособны лгать, и количество способных на это с годами всё уменьшается. Даже если предположить, что наш молодой воспитанник принадлежит к этому исчезающему подвиду людей, и уже успел заиметь какие-то секреты, это неважно. Есть кое-что ещё, что я почувствовал, накладывая на его душу печать. Некая аномалия, словно скрытая так глубоко, что он сам может о ней не подозревать. Хотел бы я знать, что это значит… Вы знаете что-то об этом, сэр Кадоган? — неожиданно сильным голосом спросил старец, резко выйдя из задумчивости.