"Фантастика 2025-69". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
На исходе дня они стояли у входа в пещеру. Внутри на плоском камне они положили легендарный меч Дерека и Зелье Пробуждения. Когда они втроем замуровали вход большими камнями, Дедалов приложил к кладке ладони и сказал, как будто не своим голосом:
– Проход откроется только тому, кто носит имена сэр Карахан и Аркадий.
Он и сам удивился, когда от ладоней разошлись концентрические эфирные круги, воплощая слова в реальность.
– Я раздобуду себе такой же пистоль, – сказал перед прощаньем сэр Герлах, прыгнул в седло и умчался в лагерь.
Кирилл похлопал Дедалова по плечу.
– У тебя получилось!
– Надеюсь…
Они выложили из щебня круг с точкой посередине. Дерн лопнул, затрещали корни деревьев, и из-под земли выросла каменная площадка. Агенты встали на порт ввода-вывода и растворились в воздухе.
Глава 12. Слияние
Я ничего не видел, потому что люди не видят, когда у них нет глаз.
Слух и обоняние обострились, но наибольший стимул получили эмоции. Страх и паника захлестнули сознание, когда меня связали и поволокли прочь из подземелья Змея. Я ощущал полную беспомощность, но сопротивлялся бешено, словно припадочный. Трезвый рассудок предпочитал не возвращаться, потому что знал: надежды нет. Что бы ни случилось со Змеем, операцию с глазами теперь закончить невозможно.
Наконец кому-то из маршалов надоело мое буйство, и он вырубил меня. Обычно в такие моменты говорят, что на глаза обрушилась тьма, но я и без того был в ней. Наоборот, взрыв боли в затылке на мгновение как будто мигнул ярко-красной вспышкой.
Очнулся я, когда мы ехали по тракту. Я почувствовал хрустящую солому, твердость досок под спиной, запах пыли и пота. Последнее подсказало, что в телеге со мной сидит конвой.
Шевельнув бровями, я понял, что глазницы пересекает заскорузлый от засохшей крови платок, завязанный на затылке. Пересохшую носоглотку свербило, каждый вдох доставлял боль.
– Воды, – попросил я.
– Обойдешься.
Хриплый голос принадлежал Каролосу. Я бы предпочел, чтобы меня сторожил Ульрих Янсон, он бы вряд ли отказал. А от этого бывшего соратника можно было получить разве что пинок под ребра, поэтому я воздержался от вопросов и попытался осмыслить ситуацию.
Осмыслять было особо нечего, все просто. Маршалы выследили меня и вломились в логово Змея крупным отрядом. Алхимик, видимо, улизнул, как это всегда бывает. Я же попал в лапы идейных борцов с темным наследием, которых невозможно подкупить, запугать или уговорить.
Обвинить меня в чернокнижии мог сам Магистр, это не загадка, я теперь виновный по всем статьям. Хрен с этим. Но как они меня нашли? Допросили Розет? Представив, как ее пытают, я сжал кулаки, отчего кандалы вгрызлись в запястья как два питбуля. Нет, она не знала, куда я отправился. Мысль о том, что она шпионила за мной добровольно, я отбросил – когда на тебя ополчился весь мир, хочется сохранить доверие хоть к кому-нибудь. Не исключено, что маршалы следили за мной уже после стычки с Моррисом: мое поведение там могло вызвать подозрение, либо Морриса поймали и он раскололся.
Так или иначе, факт один: я пленен, а везут меня, надо думать, на казнь. Чернокнижников полагается казнить публично на городской площади. Так все видят, что, во-первых, темные искусства не игрушки, во-вторых, Международная служба маршалов по надзору за темным наследием не дремлет.
Я пошевелился, принимая более удобное положение. Каролос с готовностью пнул сапогом в бок.
– Меня подставили! – выпалил я, обращаясь к темноте вокруг.
Маршал пнул еще раз.
– Куда мы едем? – спросил я, напрягшись в ожидании удара.
Его не последовало, и я расслабился. Тут же Каролос пнул меня под ребра с удвоенной силой. Садист чертов. Я всегда его сторонился. Он явно был из тех служивых, у кого с чернокнижниками связана какая-то личная история, омрачившая детство.
Телега покачивалась на ухабистой проселочной дороге. Хорошо, мы еще не в городе и едем по тракту. В следующий час я терпеливо прислушивался, собирая обрывочные звуки, движения и запахи, чтобы с помощью логики склеить из них картину происходящего. Особенно ценными были отзвуки голосов снаружи.
Я пришел к выводу, что в отряде около дюжины человек. Два фургона, в одном из которых я с конвоиром, а в другом везут раненых – их после стычки со Змеем половина отряда. Едем без привалов, чтобы скорее добраться до города и помочь раненым. Там же меня собирались повесить. Хорошо, когда есть определенность, мрачно подумал я.
В кронах деревьев вдоль тракта зашумел ветер, воздух посвежел. С моего лица сползли теплые лучики солнца. Вскоре по тенту фургона застучали капли дождя. Проезжавший мимо фургона всадник цокнул и выругался.
Ближе к вечеру наш фургон застрял в колее. Я жадно вслушивался в звуковую картину, очищенную от скрипа колес и топота копыт. Кто-то рывком отбросил тент на торце фургона и попросил Каролоса помочь толкать или хотя бы выйти, чтобы снизить нагрузку на колеса. Тот сказал, что ни на шаг не отойдет от "проклятого чернокнижника". Его попросили еще раз, и он послал просителя куда подальше.
Возница хлестнул лошадей, раздалось натужное кряхтение нескольких мужчин, фургон приподнялся, но скатился назад в яму, чавкая грязью. Послышались тяжеловесные шаги, по мягкому и высокому голосу я знал Ульриха.
– Сейчас я вам помогу, доходяги несчастные.
– Не надо, – ответил неизвестный мужской голос, – вы ранены, маршал. Мы справимся сами.
– Ульрих! – воскликнул я. – Скажи им, что я невиновен!
За эту выходку я получил удар прямо в лицо. Пересохшие ноздри наполнились теплой кровью. Я повернулся на живот, чтобы не захлебнуться.
– Ты бы полегче с ним, – сказал Ульрих меланхолично. – Все-таки бывший соратник.
– Тем хуже! – ответил Каролос. – Предатель хуже врага.
– Давай вылезай и помогай толкать, – сказал Ульрих. – Никуда сэр Карахан не денется.
– А вдруг? От этих гадов можно ожидать чего угодно.
– Не сходи с ума. Ты же не хочешь, чтобы мы застряли тут на всю ночь? Да еще под дождем.
– Ладно, – проворчал Каролос.
– А я уж прослежу, чтобы он ничего не вытворил, – сказал Ульрих, и я услышал щелчок взведенного курка.
Мне отчетливо представилось направленное на меня дуло ружья. Да уж, Ульрих не станет издеваться над пленным, у него другие методы. Я замер.
Фургон снова стали приподнимать и толкать, коротко ржанула лошадь, захлюпала грязь, воздух сотрясли усталые ругательства. Безрезультатно.
Я по-прежнему не мог ничего предпринять, но радовался. Любые неурядицы, тормозящие отряд и нарушающие планы, были мне на руку. Пусть фургон развалится, пусть дождь превратится в ливень, пусть на нас нападут разбойники, пусть Каролоса прошибет понос, в конце-концов! Пусть раненые во втором фургоне перемрут. Это звучит совсем цинично, но я был зол и, чего таить, умирал от страха. И от жажды.
Тент намок, и в фургон затекла струйка дождевой воды. Я ощутил ее рукой и повернулся, чтобы прислониться к ручейку лицом.
– Не шевелись! – повысил голос Ульрих.
– Мне… только… воды…
– Он хочет вызвать водного сагана! – воскликнул Каролос.
И в мыслях не было. Более того, я не могу вызывать саганов – после встречи с одним из них я заключил эфирный договор и получил такой негативный перк. Но маршалы об этом не знают. Дурачить их мне ни к чему, а вот лишний раз нервировать не стоит, все-таки я сейчас на прицеле…
И тут раздался выстрел.
"Конец", – подумал я. Однако пули не ощутил. Вместо этого раздался чей-то крик.
Выстрел повторился, и началась суматоха. Я не сразу узнал голос Ульриха, прогремевший как труба:
– К оружию!
Маршалы отстреливались, кто-то кричал предостережения и приказы. В дождливых сумерках гремели выстрелы пистолетов и ружей. Несколько пуль просадили фургон, на меня брызнули щепки. Я откатился под скамью и застыл.
– Слева! – крикнул кто-то.