"Фантастика 2025-69". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Ага, – отозвался Каролос, поглаживая ладонями по столу и разглядывая пыль. – Арест – моя любимая часть.
– Каролос, – сказал я. – Необычное имя. Ударение на первый слог, верно? Откуда вы?
Режим диалога отвлек маршала от осмотра стола.
– Имя клеттское. Я с юга. Воздержитесь от расспросов, сэр рыцарь.
– Мой коллега наполовину амахаг, родом из Хаммада. Его род боролся с заклинателями еще до учреждения Службы маршалов. Но он не любит говорить об этом, – сказал Ульрих. – Прошу вас, сэр рыцарь, не отвлекайте его разговорами. Общение и проведение формальных процедур – моя забота. Я, кстати, из Баргена.
  
Я улыбнулся и кивнул. Каролос направился к выходу, торопясь на задержание.
Маршалы отказались идти к станции напрямик вдоль берега. Ульрих пояснил, что чернокнижник может устроить засаду, а близость моря увеличит силы сагана. Мол, предосторожность на случай, если у Фабиана есть эфирные ловушки в других местах. Я уже сомневался, правильно ли поступил, что связался с маршалами. Их скрупулезность и знание тонкостей охоты на чернокнижников вызывали опасение за собственную шкуру.
Мы сделали крюк через поля и вышли к Орму. Даже одиночный рыцарь Ордена Совершенства вызывал любопытство деревенских жителей, а уж появление на единственной улице двоих маршалов из небезызвестной службы спровоцировало настоящий ажиотаж. Рыбаки прекратили перебирать подвешенные на карнизах сети, плотники побросали молотки и топорики – все выбегали посмотреть на нас. Клерк с почты, конечно, разболтал сенсационные новости. Жители перешептывались и гадали, где же засел чернокнижник.
– Плохо, – сквозь зубы сказал Каролос, посматривая на столпившихся людей.
– Да-а, – протянул Ульрих Янсон. – Если слухи пронеслись по деревне, то чернокнижник, вероятно, настороже.
Мы прошли через деревню, и нам преградила дорогу компания мужиков. Крепкие загорелые руки сжимали вилы, топоры и багры. Каролос спокойно положил руку на рукоять кавалерийского пистолета (по дороге я спросил Ульриха, что за оружие в портупее у Каролоса, и тот охотно ответил).
Вперед выступил НПС шестого уровня с широкой кудрявой бородой, безрукавка обнажала бугры мышц. Рыбак поднял руку в мирном жесте и сказал:
– Мир вам, офицеры и сэр рыцарь. Понс Гарпун, к вашим услугам. Я собрал самых крепких мужиков, чтобы схватить чернокнижника. Это – кузнец, его удар свалит любого здоровяка. А мой гарпун бьет без промаха. Завалим большую рыбину, а? – Понс захохотал, к нему присоединились друзья.
– Нет, – сказал Ульрих. – Устав не допускает участие гражданского населения при аресте. Это опасно.
– Никто не боится! – воскликнул рыбак. – Вот увидите.
Каролос шагнул вперед и молниеносно ударил мужика кулаком в лицо. Понс Гарпун упал и остался лежать без сознания.
– Еще помощники? – спросил Каролос. Единственный глаз резко дергался, по-очереди заглядывая в лица собравшихся.
Люди стали угрюмо расходиться, кто-то поднял рыбака под мышки и оттащил к крыльцу ближайшей хижины.
Каролос уже шел к погодной станции, мы поспешили за ним.
– Это он не со зла, – объяснил Ульрих, складывая белесые брови домиком. – Просто навидался всякого. Лучше так, чем после ареста подсчитывать изувеченные трупы добровольцев и писать рапорт.
Я кивнул, вспомнив последствия заварушки, которую устроил де Кола.
У парадного входа башни мы остановились и перевели дыхание, восстанавливая запас сил до максимума. Доносился шум волн, ветер лениво покачивал флюгер на крыше, поворачивая стрелку вправо-влево, словно играл в считалочку. Ульрих постучал.
Дверь открыл Кельвин и захлопал глазами, увидев маршальские кители и сверкающие звезды на кожаных шляпах. Курительная трубка выпала у него изо рта и глухо стукнула об пол.
– З-здравствуйте, – сказал он.
– Где Фабиан Кульм? – мягко спросил Ульрих.
– Мам, пап? – неуверенно позвал Кельвин.
Из смежной с холлом комнаты показалась жена Фабиана и замерла в дверях, беззаботная улыбка слетела с губ. На лестнице раздался топот – ученый торопливо спускался. Правая рука Каролоса лежала на рукояти сабли, левой он достал из кобуры кавалерийский пистолет.
Фабиан увидел маршалов, глаза расширились, полностью заполнив стекла очков. Он посмотрел на меня и дернул уголком рта. Однако ученый продолжил спускаться твердым шагом и подошел к нам с непроницаемым выражением лица.
– Добрый день, офицеры. Выйдем наружу, кажется, вы смущаете мою семью.
В напряженном молчании мы вчетвером вышли на крыльцо башни, Фабиан притворил дверь и сказал:
– Фабиан Кульм, фламин Голубого баала, старший научный сотрудник Погодной обсерватории Бовангры, заведующий Ормской гидрологической и погодной станцией, к вашим услугам.
– Ульрих Янсон, маршал четвертого ранга Международной службы маршалов по надзору за темным наследием. Вы обвиняетесь в исследовании и применении гоэтии. Исследование карается штрафом от пяти тысяч марок или тюремным заключением. Практика карается пожизненным заключением или казнью через повешение.
"Пожизненное заключение, – подумал я, – пожизненное заключение за практику гоэтии". Из любой тюрьмы можно сбежать, но дальнейшая игра станет явно сложнее. А вдруг казнь приравнивается к гибели в смертельной дуэли, и персонаж стирается? Кажется, я рискую сильнее, чем предполагал. Ульрих продолжал:
– Обвинения могут быть сняты в дальнейшем, но сейчас я прошу ваши запястья, – баргенец вытянул перед собой кандалы с непонятными серебристыми надписями вдоль браслетов.
– И что потом? – спросил Фабиан, игнорируя наручники. Солнечный свет бликовал в линзах очков, не давая различить выражение глаз.
– Мы проведем на станции обыск, после чего доставим вас в отделение. Если имеет место ошибка, то вам нечего опасаться.
– Мне нужно сказать семье, – медленно сказал Фабиан и двинулся к двери.
Каролос выхватил пистолет и нацелился на ученого.
– Только после того, как наденете наручники, – сказал Ульрих мягким голосом, но бескомпромиссным тоном.
Фабиан оглянулся на море и некоторое время смотрел на волны, глубоко вдыхая бриз. Когда он оторвал взгляд, то я увидел струйки слез, текущие из-под очков.
– Я никогда не использовал гоэтию во вред, – сказал он, качая головой. – Только ради науки. С помощью духов я исследую тайны океана, они собирают сведения, ныряют на глубины, недоступные человечеству, понимаете? Я предсказываю морские штормы и погоду на суше. Это все на благо человечества.
– Руки, – сказал Каролос.
Фабиан вздохнул. Слезы высохли, словно на внутреннем море наступил отлив.
– А ведь мы неплохо поладили, сэр рыцарь, – сказал Фабиан. Жаль, что ты ошибся.
– В чем? – спросил я.
– В выборе стороны. И я не о Службе маршалов, – он подмигнул мне, и в этот момент его глаза стали полностью черными.
Я вздрогнул от внезапной музыки – вдарили тяжелые гитары, закричал дикий языческий хор. Каролос выстрелил. Пуля попала в чернокнижника, но, коснувшись щеки, растворилась в черной дымке.
Фабиан взмахнул рукой – с ладони сорвалось несколько капель крови – на землю упала и разбилась глиняная баночка. Завыл ветер, поднимая песок и вырывая чахлые кустики, флюгер на крыше завертелся бешеным пропеллером. Солнце померкло от сгустившихся туч.
Каролос стрелял, но здоровье чернокнижника не уменьшалось. Я увидел две длинные тени, расходящиеся от ступней Фабиана в разные стороны: одна из теней становилась короче после каждого выстрела. Я применил Финишную прямую, протрубил в рог, и атаковал Фабиана из винтовки.
Чернокнижника обуяло пламя – Ульрих держал в руках массивную пушку с баллоном у основания, из дула вырывалась узкая струя горящего газа. Одна из теней пропала, начала сокращаться вторая. Тут Фабиан вскинул руку.
  
– Рапинай! – хрипло крикнул Каролос. – Не кучковаться!
Огромная голова с развевающимися седыми волосами с хохотом раскрыла клыкастую пасть и обрушилась на Ульриха, с ходу отняв две сотни хитов. Тот встретил духа потоком огня. Рапинай зашипел по-звериному и стал летать вокруг Ульриха кругами.