Да не судимы будете (СИ)
— Виктор! Виктор! Это ты?
Я остановился и оглянулся. Ко мне спешил Юрий — генеральский сын и бывший гитарист группы «Сокол». Я как раз проходил мимо одноименной станции метро, так что эта встреча была хоть и случайной, но вполне закономерной.
— Привет, — я улыбнулся. — Как дела?
— Да как сажа бела, — он хохотнул. — Вернее, нормально, но скучновато. А сам как?
— Да тоже понемногу, — я махнул рукой, словно отгоняя невидимую букашку. — Что делаешь?
Честно говоря, разговор я поддерживал больше по привычке. Юрий вряд ли когда будет моим осведомителем, привлекать его к агентурной деятельности — верный способ испортить отношения с военным министерством и его начальником. С музыкальной точки зрения он меня тоже уже не интересовал — всё, что можно, я вытащил у него в нашу первую встречу. Но у меня давным-давно сформировался полезный для нашей работы рефлекс — собеседник должен первым захотеть закончить беседу, а моё согласие лишь добавит мне очков в его глазах на будущее, которое, разумеется, было неопределенным. И менять свои привычки я не собирался — в этом времени некоторые из них оказывались даже полезными. Ну а то, что этих привычек не было у «моего» Орехова, ничего не значило. Я уже вполне легализовался в 1972 году.
— Да думал к приятелю забежать… — он словно оправдывался. — Но увидел тебя и вспомнил, что ты к Харитону интерес проявлял.
И посмотрел на меня так многозначительно, что будь дело в далеком будущем, я бы уже ударил Юрия по лицу.
— В смысле? — уточнил я.
Мало ли что.
— Да они сейчас тут, — Юрий снова замолчал.
Я так же молча посмотрел на него, ожидая продолжения, и он сдался.
— Да у нас, в подвале, репетируют! — радостно объяснил он. — Хочешь посмотреть?
Я подумал, что это судьба. И немедленно согласился.
* * *
Этим четверым ребятам было слегка за двадцать, и они были очевидными фанатами битлов. На Харитона — Сергея Харитонова — мне указал Юрий, он же представил остальных музыкантов, правда лишь по именам — гитарист Андрей, барабанщик Виктор и басист Юрий, которого, видимо, и собирался позвать мой собеседник, когда я звонил на «Союзмультфильм». На нас они не обратили никакого внимания, потому что спорили о какой-то строке в песне, которую играли до нашего прихода. Суть спора осталась для меня загадкой, да и закончился он как-то быстро — хотя я опасался, что у них может дойти до драки.
«Солдатики» немного оживили актовый зал бомбоубежища — в основном, с помощью собственной аппаратуры, которая у них была на высоком уровне. Стандартный для советских групп ламповый усилитель «Регент» с парой стандартных колонок, а также какие-то коробки с гордой надписью BEAG — колонки у них выглядели мощно, имели по девять динамиков и даже на вид были неподъемными. К одной из этих коробок был подключен бас, а к другой — микрофоны в количестве трех штук. Я не знал, что это за «биги», а у своего сопровождающего спрашивать не стал — не столь это и важная информация. [2]
Но Юрий, видимо, очень хотел похвалить своих знакомых, поэтому занялся моим просвещением.
— Парням дико повезло — они года три назад выкупили этот комплект у венгров, которые у них в энергетическом учились, — громким шепотом сказал он. — За копейки почти, но зато сразу вперед любой московской группы вырвались. Даже у нас такой аппаратуры не было.
Последнюю фразу он сказал с легкой завистью.
— А они выступают? — спросил я.
— Ну да, иногда дают концерты, — подтвердил он. — Но больше у мультиков сидят, песни пишут. Они сейчас альбом записывают, вот и решили немного порепетировать, на студии тоже можно, но могут и вопросы задать.
Мне вспомнились откровения Макаревича, который рассказывал, как они ночами записывали свои песни в какой-то государственной звукозаписи, куда сумел устроиться Кутиков, и согласился с Юрием — если руководство студии узнает, чем занимается их карманный коллектив, то может и поругать, и выгнать. А так — быстро записали отрепетированные песни на хорошем аппарате и всё, ничего не было. Правда, я не помнил, чтобы в это время кто-то из подпольных рок-музыкантов мыслил альбомами, но, видимо, всё когда-то происходит в первый раз. И почему первопроходцами не могут оказаться эти «Оловянные солдатики»?
Музыканты тем временем разобрались с различными трактовками чего-то, недоступного моему пониманию, разбрелись по местам, очкарик Харитон досчитал до четырех — и они заиграли вполне приличный рок-н-ролл.
— Осталось немного печали, осталось не помнить об этом…
Пели все трое гитаристов, и получалось у них на удивление хорошо — они даже играли голосами, помогая ограниченному набору инструментов звучать чуть насыщеннее. Текст, конечно, был странный — в нем была ужасная рифма этом-это, но только в одном куплете; в других куплетах рифмы вообще отсутствовали. Я вспомнил, как Юрий упомянул энергетический институт, и решил, что эти музыканты — сугубые технари, слабо знакомые с правилами сочинения стихов. Впрочем, сама песня мне даже понравилась.
Видимо, на этот раз у «Солдатиков» всё вышло примерно так, как они задумывали. Они отставили инструменты, уселись в кружок на стулья и принялись негромко о чем-то переговариваться. В этот момент Юрий потянул меня за рукав в их направлении.
— Харитон, это Виктор, я тебе рассказывал, помнишь? Который про «осадок зла» пел? — спросил он и добавил зачем-то: — Приятель Савы из Киева.
Харитонов заинтересованно повернулся в мою сторону.
— Привет, Витёк, — кивнул он. — Ту песню сам сочинил? Юрка говорил, что ты неплохо играешь.
Я мысленно вздохнул.
— Конечно, сам, — улыбнулся я. — Кто же мне своё отдаст?
— Это точно, — вмешался второй гитарист — Андрей. — Хорошие песни просто так никто никому не отдает. А нам её не отдашь? Мы заплатим.
Предложение прозвучало неожиданно, но, в принципе, ответ у меня уже был.
— Не надо, — сказал я. — Не надо всё мерить на деньги.
Цитату они, кажется, не узнали, но переглянулись между собой с легкими улыбками.
— А на что надо? — спросил Андрей.
— Должен быть какой-то интерес, — равнодушно ответил я. — Любой. Иногда — денежный, как у моего приятеля Савы. Иногда — просто душа чего-то хочет. Вот я вас послушал — и не могу понять, что вы с этими купленными песнями будете делать? Ну ладно про поцелуи с песком, её, наверное, действительно можно в какой-нибудь мультфильм засунуть. А куда вы собрались девать песню с названием «В моей душе осадок зла»?