Фантастика 2023-189". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Я вошел в шлюз, закрыл дверь, положил метеорит в антирадиационный ящик. Потом проверил, как облучился мой скафандр — в пределах нормы, запустил воздух, ну и так далее, рутина, хоть и в первый раз. Я сам получил смешную дозу в 0,3 бэра, не страшно.
Марио так вздохнул…
— Ну как? — спросил он.
— Сейчас проверим, но по идее все должно прийти в норму.
— А что ты там делал? — подал голос Виктор.
  
— Убирал космический мусор.
— Э-ээ?
— Сейчас тесты пройдут… Объясню.
Я запустил тесты. Все в норме. Отлично, сейчас как раз пора покидать орбиту, мы просто сделали лишний виток, и все. Полетели. По дороге я развлекал своих спутников, объясняя, что, как и почему я делал. Через полчаса мы уже сели в парке.
— И, даже долетев, не говори «гоп», — сказал Марио, — проверь сначала, что парк кем-нибудь не оккупирован.
— Типун тебе на язык! Нас уже встречают.
Около посадочной площадки стоял проф. Марио выбрался из катера и пошел докладывать.
— Что, иначе было нельзя? — спросил меня проф вместо приветствия.
— Разве что вызвать спасателей и оставить Феррари на орбите, — ответил я.
Проф кивнул:
— Ясно. Этого ты никак не мог сделать.
— Угу. Или испарить из бластера полтора килограмма титанового сплава. Мне показалось, что это он.
— Это, наверное, обломок новосицилийской боевой станции.
— О! Точно. А их много еще летает?
— Да нет, не очень. Тебе просто не повезло. Самую большую станцию впечатали в Эрато, да так, что ее размазало тонким слоем по всей поверхности. И теперь у нашей луны высокое альбедо [133]. Очень неромантично.
Я расхохотался:
— Так вот в чем дело! А я думал, что это я ей нравлюсь, вот она и светит, когда мне очень надо. Теперь надо делать дезактивацию катера? — полуутвердительно спросил я.
— Не переживай ты так. Сходи поищи Антонио, кажется, у нас этого больше никто не умеет. Кстати, — добавил проф, — зачем ты взломал КРИЗТовскую базу? Мне пожаловались, что давно не видели такого наглого хакера.
— Ну, это остров, связь только через спутник, никак не скроешься. — Он меня смутил, я уже выбросил это из головы. — А как они меня вычислили?
— Авторизованный оплаченный вход, — кратко пояснил проф.
Я мысленно взвыл: идиот! Зачем задавать глупые вопросы.
— А взломал зачем?! — Проф немного повысил голос, а может, показалось.
— Ну, мне надо было кое-что узнать про моего управляющего.
— И что же?
— Умеет ли он водить машину.
— Э-ээ, а спросить было нельзя?
— Нет, я хотел сделать ему сюрприз.
Проф сначала хмыкнул, а потом не выдержал, расхохотался:
— Ну ты даешь! Но похоже, что это самая невинная причина, которая у тебя когда-либо была.
— М-мм, пожалуй, это правда.
— С кем-нибудь из парней синьора Арциньяно будешь объясняться сам!
— Ой! — Я схватился за голову.
— Так тебе и надо!
Летучие коты! И что они со мной сделают? Проф, наверное, знает. Все равно не буду спрашивать. Напугал! Подумаешь!
Проф смотрел на меня с интересом: спрошу, не спрошу. Я широко улыбнулся: не надейся!
Виктор имел испуганный вид, прямо как после первого боя в его присутствии. Проф, не дождавшись моего вопроса, повернулся и ушел. Тогда Виктор решился заговорить:
— И что тебе будет?..
Я пожал плечами:
— Не знаю. Какая разница?
— Э-ээ?
— В тебе опять проснулся новосицилиец.
Виктор надулся:
— Вот еще.
— Тогда не спрашивай.
  
Глава 49
 
В понедельник вечером к нам в гости приехал синьор Мигель.
— У меня к тебе дело, — сказал он.
Я обрадовался: наконец-то, и пусть это будет что-нибудь сложное, а не просто кто-то отловил последнюю модель нашего мини-робота, который делает мою работу.
Проф нахмурился и вопросительно поднял брови: мы были не одни. Синьор Мигель едва заметно покачал головой. Хм, что это он имеет в виду? Что работать мне придется как на Селено? Или что дело действительно очень серьезное и важное и мини-роботу его не поручить?
Я еле дотерпел до конца ужина, а после него мы уединились в кабинете.
— Энрику не предстоит совать голову в пасть горыныча, — сказал синьор Мигель первым делом.
Проф облегченно вздохнул, я был разочарован.
Синьор Мигель продолжил:
— Ты мне нужен как эксперт по Кремоне.
— М-мм? — отреагировал я. — В каком смысле?
— В самом прямом. Сам же написал мне докладную записку о сборе военно-значимой информации. И половину того, что ты перечислил, мы никогда даже не пробовали собирать.
— Ну, у этого документа четыре автора. А при чем тут Кремона?
— У маленького генерала маленькая армия.
Я ухмыльнулся:
— Организовать большую?
— Нет! — сказал проф.
Синьор Мигель продолжил:
— У нас, как ты знаешь, появилось многовато оккупированных территорий. Парни из КРИЗТа работают круглые сутки. И у них тучи проблем. А тут еще явная враждебность местного населения. При том, что мы не сделали им ничего плохого. И уличных боев не было, и наши патрули следят, чтобы местных не обижали. Даже вдвое более зорко, чем обычно. Хотя и обычно особых эксцессов не бывает, от психов армия избавляется на стадии учебных батальонов.
— Понятно.
— Я хочу, чтобы ты объяснил мне почему!
— Вы сказали, что следите за порядком сильнее, чем обычно. Почему?
— Ну, решили поработать на контрасте: «Они такие плохие, а мы такие хорошие…» Там большое полиметаллическое месторождение, хочется побыстрее запустить кое-какое производство, а для этого нужна лояльность местного населения.
— Ясно. А что, никаких эксцессов вообще не было?
— Ну, было кое-что, — неохотно ответил синьор Мигель. — Например, один сержант подрался с местными парнями, одному сломал челюсть. Напал он, но клянется, что его спровоцировали и что за такое оскорбление его матери он даст в морду кому угодно. Я ему верю, не мальчишка, уже семь лет служит, и никаких серьезных проступков за ним не числится. Было еще несколько похожих инцидентов, но там патруль успевал разнять их раньше, чем дело доходило до госпиталя. Ну, допустим, кремонцы оставили там сколько-то людей с заданием провоцировать такие вещи. Это мы быстро выясним и всех переловим. Но это не объясняет, почему они предпочитают жить в нищете, но не работать. Да, и многие мальчишки твоего возраста сделали то же, что вы под Мачератой. А на Южном, между прочим, джунгли, и наши парни периодически вытаскивают оттуда отравившихся и покалечившихся детей. Стенки мы там не ставили, — слабо улыбнулся синьор Мигель, — так что ИК-сканеры работают, и особого вреда эти мальчики причинить не могут, но нескольких наших солдат эти щенки уже ранили. К тому же приходится охранять буквально все. Формально это мелочи, но… чума может начаться как насморк. Я это чувствую.
— Ясно. Ну, жаль, что мы не уничтожили Кремону полностью, так было бы проще, хотя тоже не сахар. Они боятся.
— Чего?
— Всего. Точнее, двух вещей: во-первых, что Кремона вернется и коллаборационистов просто перестреляют. Во-вторых, свободы.
— Как это?
— Вы привыкли и не замечаете. Я тоже, но мне проще, я с этим не родился. Но и я бы этого так и не понял, если бы не один случай в университете. Я бы назвал это явление «интеллектуальной трусостью». Даже очень храбрый солдат, способный шутить под огнем, вполне может оказаться интеллектуальным трусом. Ну характерный пример, старый лозунг: «Моя страна может быть не права, но она все равно моя страна». Выбор интеллектуально храброго человека: я сделаю все, чтобы изменить мою страну. Выбор интеллектуального труса: я буду исполнять свой долг. И тот и другой выбор может быть примерно одинаково опасным. Но в первом случае вам придется все время что-то решать, все время что-то выбирать, а во втором — просто выполнять приказы. Для некоторых людей решать за себя самостоятельно страшнее, чем подняться в атаку без артподготовки.