Фантастика 2023-189". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Плохая легенда, — возразил я, — младший брат должен жить с родителями и учиться в школе. Слишком много вопросов, слишком много вранья, слишком подозрительно. Да и не похожи мы на братьев.
— Я же говорил, — сказал капитан из своего угла. — Вы не опер и врать не умеете, — заметил он наследному принцу.
— Тогда сочиняйте сами, — фыркнул синьор Мигель, — но уедете вы еще сегодня ночью. Это срочно, парни, и очень важно! Поэтому там и нужен Энрик, это дает целый спектр замечательных возможностей.
— Ну тогда я буду обзаводиться коллекцией дядюшек, — предложил я. — Пусть будет так: у капитана Стромболи погиб или умер старший брат, а вдова с упрямым сыночком не справляется, он учиться не хочет, хулиганит… Ну и вообще… Приходится возить его с собой по командировкам. Да, и последнюю букву к моему имени надо приделать, а то оно слишком уникальное. «Энрико». Партнеров найду на месте, если понадобится. Таскать с собой домашних любимцев — это уж слишком. Еще такой вопрос: где-то там роют селениты четверо парней из Алькамо и еще трое наших из университета. Я на них не наткнусь?
— Из университета — уже не роют, — ответил синьор Мигель, — как я ни ценю твою особу, больше трех месяцев за такое — это слишком. Так что они уже дома. А парни из Алькамо работают на других шахтах, капитан Стромболи проверил.
— Капитан, а как вас зовут? — спросил я.
— Я теперь буду дядя Маттео, и на «ты», договорились?
— Договорились. Кстати, учусь я через Интернет, и ты, дядюшка, меня каждый день проверяешь долго и занудно.
— Между прочим, — заметил проф, — там еще снег лежит, детективы.
— Здорово! Никогда не видел.
— Армейские ботинки с утеплением, теплую куртку, пару свитеров, перчатки и шапку иди смотри по каталогу, умник.
— А вам, между прочим, — не менее ехидно произнес я, — надо сочинять, что вы будете врать сестре и племяннику, или вам подсказать?
— Хм, — кашлянул проф, — капитан, вон в том ящике лежит довольно хороший ремень, не хотите взять с собой? Раз уж ваш племянник такой хулиган, лентяй и раздолбай.
Я надулся. Проф обнял меня покрепче:
— Не лезь на рожон! Понял?!
— Угу. И все-таки что вы будете врать? Я должен знать, чтобы подтвердить.
— Ничего. Есть вещи, которые их не касаются. И все.
Вместо тренировки я подбирал себе теплую одежду и снаряжение. Ноутбук, конечно — раз уж я учусь через Интернет, и всякие полезные мелочи: диски с программами для взлома, фонарик, отмычка, десантный нож. Сюрикены я подержал в руках и с сожалением положил обратно в ящик — слишком экзотическая штука. Часы «бизнесмен на отдыхе» с вставленным внутрь новейшим жучком, который я стащил из вазочки у профа в кабинете. Теперь придется признаваться. Ну не убьют же меня за это: полезная получилась вещь. Куртку, которую я выбрал, доставят только через пару часов, остальное раньше. Значит, мы еще поужинать успеем. Я вздохнул и пошел признаваться в краже.
М-мм, в присутствии синьора Мигеля… Никак они не понимали мои прозрачные намеки! Когда я кончил рассказывать, от моих ушей можно было спички зажигать, а синьор Мигель развеселился почти по-настоящему.
— Этот парень еще хуже меня! — заявил он.
— Это комплимент? — спросил проф.
Если синьор Мигель был в детстве вроде меня, то почему сейчас он такой?.. Почему он никогда не смеется?
— Ладно, — смирился проф, — сейчас мы твой жучок активизируем. А свой комм оставь дома. Возьми новый. И не звони никому, кроме капитана и меня.
— Понял, — вздохнул я.
В этот момент к нам присоединился капитан Стромболи, для меня теперь — дядя Маттео.
Часы он не одобрил:
— Слишком дорогая вещь.
— Пусть это будет отцовский подарок к двенадцатилетию. Умер он давно, чтобы мне не приходилось сверкать скупой слезой.
— Ну хорошо, пусть будет, легенду я тебе расскажу в катере.
Лейтенант Доргали подал нам свой Сеттер, когда одежду еще не доставили, и мы собирались идти ужинать. Я надеюсь, что теперь летчики Третьего истребительного будут стараться прилетать к нам почаще: тетушка Агата превзошла саму себя, спасибо ей.
За ужином пришлось говорить о пустяках: за столом посторонние, к тому же то, что интересовало лейтенанта, нельзя обсуждать в присутствии дяди Маттео (именно так!), а то, что волновало дядю Маттео, нельзя обсуждать при лейтенанте. Хм, неплохой у меня «реальный допуск». Вот и нечего меня по сетям ловить!
Виктор, впрочем, догадался, что происходит что-то важное. Он подмигнул мне и увел мамашу сразу же, как только все встали из-за стола. Лейтенант пошел тестировать катер.
Надо прощаться.
— Берегите вашего племянника, капитан, — слабо улыбнулся синьор Мигель.
— Может, лучше я поберегу своего дядю? — ехидно предложил я. — У меня это лучше получается.
— Генерал, — сказал Стромболи серьезно, — кажется, вы собирались дать мне одну вещь…
— Я не дамся, — заявил я так же серьезно.
Дядя Маттео поднял брови:
— Для поддержания легенды, если будет надо, ты не только дашься, но и будешь вопить и хныкать, если я кому-нибудь скажу, что ты плакса, понял?
— Точно, — подтвердил синьор Мигель, — однажды один парень позволил себе руку отпилить, чтобы никто не догадался, кто он такой на самом деле.
Капитан слегка покраснел.
— Ладно, — проворчал я, — только не вздумай ляпать, что я плакса.
— Я никогда не ляпаю, в отличие от некоторых, — отрезал капитан.
Синьор Мигель улыбнулся. Как крокодил.
Понятно, оперы тоже не слишком почтительны. И как этот мир еще не развалился из-за нарушения субординации?
Проф опять прижал меня к себе.
— Не лезь на рожон! — в очередной раз велел он.
— Хотел бы я знать, где находится этот самый рожон, — ответил я, — слазал бы один раз, и все.
— Разбойник, — ласково сказал проф.
* * *— Как тебя зовут? — внезапно спросил дядя Маттео, как только катер взлетел в небо.
— Энрико Стромболи, — ответил я.
— Хорошо. Твоего отца звали Либеро, погиб он в автокатастрофе два года назад, через два дня после твоего дня рождения, часы — его подарок, ты их не снимаешь. Ясно?
— Ясно. А чем он занимался?
— Сейчас я все скажу. Он был владельцем программистской фирмы, поэтому ты, при всем твоем нынешнем раздолбайстве, недурно программируешь. Вразнос ты пошел недавно, месяца три назад, когда перестали действовать увещевания: «Папе бы это не понравилось».
— Хорошо. А в чем заключается раздолбайство?
— Прогуливаешь уроки, слишком агрессивен, часто дерешься, причем всегда выступаешь в роли зачинщика. Дерзишь взрослым. Завалил тренировочные экзамены, ты же у нас в восьмом классе. Да, папа был хороший и все понимал, а дядя Маттео — так себе. Ты его побаиваешься и откровенничать с ним не будешь.
— Понятно. Хорошо, что с плаксой это не согласуется. А почему я пошел вразнос?
— Ну-у, у тебя отбили девочку. Ты зверски избил ее нового парня, он в больнице лежал.
— Слишком много ты обо мне знаешь, — проворчал я, — но если бы у меня отбили девочку, я бы его не в больницу уложил, а в морг. Может, лучше, он ее сильно обидел?
— Нет, не лучше. Пойми, Энрико, там, на Селено, несколько тысяч мужчин и всего десятка три женщин. Там только каторжники и охранники, причем охранники тоже проштрафившиеся. Это считается очень серьезным наказанием, год в охране на Селено, поэтому жену и детей туда никто не потащит. А каторжники тоже, многих бросили жены, и они из-за этого совершили что-то противозаконное, или, наоборот, они туда попали, и их уже не ждут. Так ты будешь вызывать сочувствие.
— Э-э, где ты видел парня, который признается, что его бросила девочка?
— А тебе и не надо кричать об этом на всех углах, просто держи это в голове, пока не ощутишь как факт своей биографии. А может, и пригодится пооткровенничать.
— Бр-р, нельзя так. Нельзя этим пользоваться для расследования.
— Энрико, мальчик, мы едем подглядывать и подслушивать, ясно? В этом состоит наша работа. Ты считаешь, что ее не надо делать?