Фантастика 2023-189". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Секунду…
Я махнул топором даже раньше, чем договорил. Светящийся серп полетел к Хирургу. По моим расчётам, его должно было перерубить в районе пояса, но Хирург лишь отмахнулся, и боевая энергия превратилась в снегопад тающих искорок. «Вот на этом я — точно всё», — подумал я.
— Чёрт тебя подери, Крейз! Я остановил зверушек, я безоружен, у меня то, за чем ты пришёл… — Он подбросил на ладони сердце Лин. — Какого хрена тебе ещё нужно, чтобы начать вести себя адекватно? Ты что — не доверяешь мне?
Он то ли шутил, то ли издевался, то ли мои ментальные лыжи не ехали от слова совсем. Доверять? Ему?! Да с какого вообще перепугу я должен ему доверять?!
— Может быть, ты, чёртов сукин сын, ещё и не узнаёшь меня?!
Стальное тело моего кибера содрогнулось. Потому что в этот момент я действительно узнал его.
* * *Нас было пятеро. А он — он был один. Но нам было лет по девять, а ему — не меньше пятнадцати, и нам он казался огромным, почти взрослым.
И когда он говорил, что убьёт нас, если мы не послушаемся, мы верили.
Про него ходили легенды.
Его называли уголовником.
Говорили, что его отец сидит за убийство, и сам он с семи лет состоит на учёте…
Его прозвище было — Кет. Никто не знал, откуда это пошло. Слово было коротким, быстрым, как удар ножом. И его редко произносили полным голосом.
Нам хватало ума обходить его по широкой дуге, но в этот раз он подошёл к нам сам.
— Пять секунд, — говорил он сиплым прокуренным голосом. — Полтинник на толпу.
В одной руке он держал бутылку с торчащим из неё мокрым лоскутом. В другой — мятые, жалкие пятьдесят рублей.
Нас было пятеро. Но бутылку взял я.
— Вон то окно, — сказал Кет. — Второй этаж. Добросишь?
— Да, — пообещал я.
Знал, что доброшу, потому что месяц назад случайно разбил камнем окно третьего этажа. Я знал, что сил мне хватит.
— Деньги — потом, когда сделаете. Давай, пошли!
И он сунул мне в руку дешёвую пластиковую зажигалку. Жёлтый прозрачный корпус, газа — на донышке.
Мы медленно, будто во сне двинулись к зданию.
Пусто вокруг. Ещё совсем ранний вечер, но — никого. Хоть бы кто-нибудь подошёл и увидел, остановил… Но когда господь хочет тебя испытать, он не присылает ангелов. Он просто наблюдает. Если он, конечно, вообще существует.
— Меня тошнит, — слышу я девчоночий голос. — Я… не могу.
Но мы все продолжаем идти.
— Мне плохо! — Тот же голос.
Другой, тоже девчачий, но погрубее, ему отвечает:
— Заткнись!
В памяти вокруг меня лишь тени, ни одного лица. На месте лиц — размытые пятна. Я просто знаю, что нас — пятеро.
— Нас посадят, — волнуется мальчишечий голос справа.
— Нет, — говорю я.
— Сразу бежим. — Мальчишечий голос слева. — В разные стороны.
На это я говорю:
— Да.
И поджигаю лоскут.
Пламя вспыхивает выше и ярче, чем я предполагал, и я на несколько секунд замираю, ошеломлённый.
В руке я держу — смерть, разрушение, ужас. И от этого ощущения — власти, помноженной на могущество, — немного сносит крышу.
— Бросай! Крейз, бросай!
Он тормошит меня. Я поворачиваюсь и вдруг вижу лицо.
Единственное из всех — чёткое.
Да, черты изменились за прошедшие годы, но теперь, когда я знаю, ошибки быть не может.
Хирург. И последний день нашей с ним дружбы. День, когда всё изменилось раз и навсегда.
— Дай сюда!
Хирург выхватывает бутылку у меня из руки, размахивается…
А меня наконец будто разблокировали.
Я бью его по руке.
Рука отброшена назад, бутылка вылетает из неё.
Мы все, затаив дыхание, следим за огненной дугой в воздухе.
И — удар об асфальт.
Пламя расплескивается по сторонам. Маленький ад разверзается перед нами.
— Бежим! — кричит Хирург.
И мы бежим.
В разные стороны.
Только мы с Хирургом почему-то прибегаем в одно место. И он бросается на меня с кулаками, ревёт от ужаса:
— Дебил, идиот! Зачем ты её разбил? Он убьёт нас теперь!
Я бью в ответ, и мой удар неожиданно оказывается сильнее. А может, я просто удачно попал. Расквасил нос Хирургу. И он упал, съёжился на растрескавшемся асфальте, зажимая нос рукой.
— Это роддом, — говорю я дрожащим голосом. — Ты понимаешь, что это был роддом?!
— Он нас убьё-о-от! — воет Хирург.
Он не слышит меня. Не хочет, не может слышать.
— Это точно, малышня. Вам конец, — произносит сиплый прокуренный голос.
Я поворачиваюсь. Кет стоит передо мной.
Непостижимо огромный. Сильный. Всемогущий.
Я же всё сделал правильно. Где ты, бог? Где ты, справедливость?!
Мы остались вдвоём… Нет, не так. Я остался один — против него. Потому что Хирург просто лежит на земле и рыдает от ужаса.
Из кулака большого и страшного парня со щелчком выскакивает лезвие ножа.
Помню, я на секунду закрыл глаза, и
* * *грудные створки кибера разошлись передо мной.
Я поднял руки, взялся за перекладину, подтянулся и выскочил наружу.
Коленки дрожали, едва не стукаясь друг о друга. Но красный кристалл, проглоченный перед вылетом, ещё работал. Я чувствовал себя куда лучше, чем мог бы надеяться.
За спиной послышалось гудение, а потом — звук, с которым босые ноги в «носках» от обтяжки соприкасаются с мокрой, залитой кровью кракена землёй.
Алеф.
Я не обернулся. Смотрел в улыбающееся лицо Хирурга.
— Вспомнил? — спросил он.
— Да, вспомнил, — кивнул я. — Трусливый ты кусок дерьма.
— Ты называешь мои действия трусостью? — Хирург приподнял бровь.
— Это был роддом, полудурок ты эдакий. Тот сукин сын хотел сжечь роддом!
Хирург моргнул, нахмурился и повернулся ко мне ухом, как будто прислушивался.
— Прости, что?
— Ты забыл, чем закончилась наша дружба? — встречно удивился я. — Забыл, как тот выродок пытался нас заставить поджечь роддом? Как я выбил у тебя из рук бутылку, как он догнал нас?..
Хирург менялся в лице. Но не так, как ожидал я.
Я ждал смущения, злости. Но видел что-то вроде восхищения.
— Крейз… — протянул он. — Ты великолепен. Ты ещё круче, чем я предполагал. Значит, вот как всё было, да? Дети. Роддом. Какой-то выродок. Коробок спичек, быть может…
— Нет, не коробок спичек. Там была бутылка с коктейлем Молотова и зажигалка. — Я помолчал и зачем-то добавил: — Жёлтая, с прозрачным корпусом.
— Жёлтая, — повторил Хирург. — С прозрачным корпусом… Ну да, точно.
Он смотрел на меня, как на божество. Нет… Как на друга детства, который внезапно вознёсся в воздух с нимбом над головой. С восхищением — и улыбкой.
— Как ты здесь оказался? — Я решил перейти в наступление. — Почему эти твари тебе подчиняются? И чего ты от меня хочешь?
Хирург хмыкнул и потёр пальцами подбородок, будто в глубокой задумчивости. Восхищение уступило место озадаченности.
— Дети, — сказал он. — Зажигалка. Коктейль Молотова. Не думал, что всё настолько хреново. А времени осталось в обрез. Эй, Крейз. Что случилось после того, как тот выродок достал нож?
— Я… я не помню.
— Думай об этом почаще, окей? — кивнул Хирург. — О том, почему твоя память внезапно отказалась сохранить подробности этой захватывающей битвы. Как ты вышел из неё живым? Без единого шрама?
— Да не помню я, отвали! — повысил я голос. — И меня сейчас ни разу не интересует прошлое.
— Это не прошлое, Крейз. Это — настоящее. Наше с тобой настоящее, плавно переходящее в недалёкое будущее.
— Ответь на мои вопросы! — закричал я. — Что ты знаешь о происходящем?