Красавчик. Часть 2 (СИ)
— Сергей Юрьевич, Алла Владимировна, — сказал Александров-старший. — Попробуйте ещё раз.
Я вздохнул, встретился взглядом с глазами Красновой. Алла Владимировна вытерла с глаз слёзы, кивнула — я подхватил её на руки. От резкой боли в затылке у меня перед глазами заплясали яркие точки. Краснова прикоснулась к моей шее и зажмурилась. Уже через пару секунд я почувствовал стрелку — она по-прежнему указывала в сторону стоявшей у дороги машины, на которой мы приехали к Лидинскому лесу. Я двинулся по ещё на распрямившейся траве. Услышал слева шум ручья, выслушал насмешки сороки. Почувствовал на своей щеке тёплое дыхание Красновой. Ощутил, как скользнули у меня по вискам капли пота.
Каждый шаг отзывался у меня в висках и в затылке болезненными уколами. Они будто подсчитывали секунды. Капли пота теперь скользили и по щекам, и вдоль позвоночника по спине. В ушах нарастал звон. Но сердце в груди билось ровно и спокойно. Оно будто бы говорило, чтобы я перетерпел боль, чтобы ни в коем случае не выпустил из рук Аллу Владимировну. Я взглянул на лицо Красновой. Увидел, что её губы вздрогнули. Вздохнул… и тут же задержал дыхание. Потому что стрелка моего воображаемого компаса будто угодила в магнитную аномалию. Она заметалась… замерла. Я расслабил руки и поставил Краснову на землю.
Увидел справа то себя знакомую картину: выглядывавшие из зарослей кустов остатки стены из почерневших досок.
Я указал в основание стены рукой и выдохнул:
— Она там, под землёй.
Увидел, как Краснова вздрогнула и прижала руку к груди.
— Наташа!!! — прокричала Алла Владимировна.
От звуков её голоса у меня в голове будто бы взорвалась бомба. Я стиснул челюсти, процедил сквозь зубы ругательство. Земля покачнулась подо мной. Справа, слева, сверху и снизу — со всех сторон ко мне устремилась тьма.
Понял, что теряю сознание.
В тот же миг мне почудилось, что там, в темноте, детский голос воскликнул:
— Мама!
Глава 22
— … Сергей!
В темноте грохотали шаманские барабаны.
На фоне этого грохота голос Аркадия Александрова повторял моё имя.
— Сергей!
Я с трудом приподнял тяжёлые веки и тут же зажмурился от яркого света. Вместе со светом вернулась головная боль. Я выругался. Боль от этого лишь усилилась.
Я увидел над собой загорелое лицо Аркадия.
Александров-младший улыбнулся.
— Наконец-то! — сказал он. — Думал уже, что понесу тебя на руках. Сергей, как ты себя чувствуешь?
Я моргнул. Увидел позади Александрова стволы деревьев, и кустарник. Сообразил, что сижу на траве. Почувствовал за спиной твёрдую поверхность (дерево?). Тут же вспомнил о прогулке по Лидинскому лесу.
— Сергей!
Я вскинул руку к голове и тут же скривил губы от боли.
Произнёс:
— Не ори ты так. Голова раскалывается. Я вырубился?
Вверху, надо мной, насмешливо прочирикала спрятавшаяся в листве птица. Боль в висках дублировала удары сердца. «Платок снова не подействовал, — промелькнула у меня в голове мысль. — Сопротивляется… тварь такая».
Аркадий кивнул.
— Да, — сообщил он. — Ты потерял сознание. Как только мы нашли девчонку.
— Нашли?
Я дёрнул головой, взглянул на лицо Александрова. Заскрежетал зубами от резко усилившейся головной боли. Прижал руки к вискам: стиснул между ладонями голову.
— Нашли! — повторил Аркадий.
Он радостно улыбнулся и снова тряхнул головой. Я помассировал ладонями виски; наблюдал за тем, как шевелились губы Александрова. Слышал рассказ Аркадия, но понимал сейчас не каждую фразу.
Понял, что Наташу Иванову обнаружили в некой яме: в старом погребе или в подземной пещере. В эту глубокую «яму» снаружи вело небольшое спрятанное в траве отверстие. Куда и провалилась Иванова.
Аркадий сказал: Наташа при падении получила травму. Она то ли ушибла, то ли вывихнула ногу. Очень хотела пить. Сан Саныч спускался за ней под землю. В то самое время, когда я валялся на траве без чувств.
— … Батя понёс девчонку к машине, — сообщил Александров-младший. — Краснова с ними ушла. А я остался с тобой. Ты вроде как дышал нормально. Я тебя вон к дереву прислонил. Ты уже минут десять так сидишь.
Я ухмыльнулся и пробормотал:
— Странно. В прошлый раз я только после пятого раза отрубился. Старею, наверное.
* * *По лесу я побрёл сам. Хотя Аркадий и предложил мне «дружеское плечо». Иглы боли всё ещё впивались в мой мозг. Но за дни «тренировок» я уже привык к подобным ощущениям. Да и вторая таблетка явно оказалась не лишней. Аркадий по пути не умолкал. Но говорил вполголоса — прислушался к моему требованию. Александров покаялся в том, что это он «напортачил с картой». Атлас автомобильных дорог для нашей цели не подошёл. Поэтому мы сегодня по его словам «ходили по лесу, как стадо мамонтов»; и из-за чего я воспользовался своей способностью четыре раза, вместо запланированных трёх.
Вдвоём с Александровым-младшим мы прошагали минут пять. Прежде чем встретили следовавшего к нам навстречу Сан Саныча. Александров-старший первым делом осведомился моим самочувствием. Затем он снова отругал своего сына и его атлас. Сообщил, что отправил Наташу Иванову и Аллу Владимировну в Москву. Уточнил для Аркадия, что девочку повезли в больницу «к Юрию Григорьевичу». Сообщил мне: Юрий Григорьевич Новых, его «давний друг», работал сейчас главным врачом. Сан Саныч пообещал нам, что Новых девочку обязательно вылечит, «что бы там у неё ни обнаружили».
Около автомобиля я с удовольствием сбросил с себя резиновые сапоги. Отметил, что мои брюки и рубашка нуждались в чистке и стирке. По дороге в город я разместился на заднем сидении, вполуха слушал разговоры Александровых. Те беседовали теперь на «мужском» языке, без «поправки на присутствие женщин». Я снял с руки повязку, сунул бинт и платок в карман. Убедился, что на запястье вновь появилась сыпь. Подумал о том, что этой «жизненной энергии» пора бы уже и пробудиться (пока я частым использованием внутреннего компаса не превратил себя в пускающего слюни идиота).
Головная боль не позволила мне задремать. Поэтому я на обратном пути в столицу наслушался рассказов Аркадия и вдоволь налюбовался красотами Подмосковья и окраин Москвы. Сам я в беседах участия почти не принимал: головная боль мешала «душевным» беседам. Первым делом Сан Саныч высадил из машины своего сына. Аркадий указал мне в окно на пятиэтажный дом, где находилась его квартира. Пригласил меня в гости. Он заверил, что Рита обрадуется моему появлению (Сан Саныч отреагировал на слова сына ироничным хмыканьем). Мы договорились, что я приду к Аркадию домой завтра вечером.
Сан Саныч высадил меня из машины на углу прадедовского дома. Сказал мне, что заглянет к нам в гости «на днях». Вновь предупредил, чтобы я завтра не сболтнул «лишнего» в присутствии Аркадия. Пожал мне руку. Квартира прадеда встретила меня тишиной и запашком лекарств — этот запах мне показался приятным после витавших в салоне машины Сан Саныча ароматов. Я помылся, позавтракал. Печально взглянул на пустую банку из-под «контрабандного» кофе. Уселся в любимое кресло Юрия Григорьевича и замер. Издали посмотрел на суетившихся в аквариуме рыб. Через минуту боль в голове притихла — она поощрила меня за неподвижность.
* * *Я всё же задремал в кресле. Открыл глаза, кода услышал прозвучавшее в прихожей знакомое покашливание — вернулся с работы Юрий Григорьевич. Я пошевелил головой, отметил: боль не исчезла, но притупилась. Мой прадед заглянул в гостиную, внимательно посмотрел мне в лицо. Покачал головой. Сказал, что я выгляжу «неважно». Тут же объявил, что «Саня позвонил, рассказал о ваших приключениях». Юрий Григорьевич ухмыльнулся и заявил: «с атласом автомобильных дорог вы, конечно, промахнулись». Признал, что мы всё же молодцы. Сообщил, что с Наташей Ивановой «всё будет нормально». «Полежит в стационаре недельку-две, — произнёс мой прадед. — Организм молодой, быстро восстановится. Без всяких там платков».